Сергей Григорьевич Зайцев 
Боевые роботы Пустоши

Боевые роботы – 1

BiblioNet http://book.pp.ru
«Зайцев С.Г. Боевые роботы Пустоши: Фантастический роман »: АРМАДА: «Издательство Альфа-книга»; М.; 2004
ISBN 5-93556-409-2
Аннотация

Вдалеке от галактических центров на захолустной планете Пустошь, или Полтергейст, люди живут в поистине тепличных условиях. Вечный досуг, обеспеченный чудесными свойствами природы, дает им возможность все свое время посвящать развлечениям, главным образом виртуальным. Реальность и игра сплелись в их сознании воедино.
Но в одночасье перевернувшаяся жизнь ставит перед жителями Полтергейста вопрос: способны ли они отстоять свою свободу в настоящих сражениях, когда рядом гибнут друзья, чудовищные боевые роботы разрушают не воображаемые, а их жилища и «перезагрузить» игру невозможно?

Сергей Зайцев
Боевые роботы Пустоши

Глава 1
Точка отсчета

Низко подвывая компрессорами воздушной подушки, трассер вполз на стояночный пятачок и заглох, выключенный командой с лоцмана. Я тут же выбрался из машины на тротуар, не стал дожидаться, пока поднятая компрессорами пыль уляжется окончательно – к черту, при такой жаре лучше поспешить в дом. Ноги обдало потоком тугого горячего воздуха, пока огибал трассер спереди, правой рукой случайно коснулся капота и резко отдернул. От прямых солнечных лучей металлопластик раскалился, как жаровня. Взгляд невольно скользнул по ослепительно желтому диску Призрака, зависшему в зените. Вот же гадство, переться в самый разгар дня, когда сам воздух, кажется, плавится от жары, через весь городишко в машине с открытым верхом… И что такого срочного Дед решил сообщить с глазу на глаз, чего я не мог услышать по Сети?
Ладно, незачем гадать. Узнаю на месте.
Особняк старейшины – приземистое одноэтажное здание без особых архитектурных затей – выделялся белоснежным островком среди зелени обширного фруктового сада, одним своим видом обещая спасительную прохладу. Я торопливо одолел короткую дорожку из мозаичной плитки и вбежал по крыльцу из четырех широких ступенек на веранду. Там меня, естественно, встретила привычная глазу экзотика. Ковровую дорожку, что вела в дом, с обеих сторон охраняли ровные ряды объемистых, высотой по колено кадок с пышными, развесистыми кустами тигролилий. Веранда сразу наполнилась шипением и шевелением, зубастые почки, бутоны и листья потянулись в сторону непрошеного гостя – ко мне. Непрошеного, понятное дело, для примитивной нервной системы тигролилий, не для хозяина особняка – Деда. Его эти растительные твари любили на генном уровне, в соответствии с заказом в общинной биолаборатории. В последнее время мода на растительных уродцев распространилась далеко за пределы нашего столичного городка Ляо, проникнув даже в захолустные поселки. А началось все именно с этой веранды, когда тигролилий были выписаны старейшиной с одной из экзотических планет Коалиции, не то Собренды, не то Зармонды… Всех названий не упомнишь, лишний раз ковыряться в справочной системе Сети и перегружать голову ненужной информацией я не собирался. В общем, веранда была длинная, а тигролилий чертова прорва, поэтому я ускорил шаг.
На лоцман поступил вызов со знакомым кодом. После мысленного подтверждения приема на виртуальной панели, расположенной перед лицом – чуть выше линии прямого взгляда, развернулся полупрозрачный экранчик с визиткой – ухмыляющаяся светловолосая физия. Ухан Ноэлик. Кто же еще. Успел уже пронюхать, проныра. В строке сообщений появилась текстовая строка:
«Ну что, ты уже на месте? Ага, вижу, вижу. Кстати, есть соображения по поводу того, зачем ты понадобился…»
Между нами издавна принят обмен личными визуальными каналами, данные в них с помощью нейроцепей лоцмана поступают прямо из зрительных нервов, и каждый из нас мог взглянуть на что-либо глазами собеседника. Ухан, например, нежился в кондиционированной прохладе своего дома, восседая в игровом кресле с кружкой холодненького светлого пива в руке, и мне нестерпимо захотелось стукнуть его по макушке, чтобы стереть довольную ухмылку с лица. Видит же засранец, что мне и так несладко.
«Честно говоря, мне сейчас не до тебя, – так же мысленно ответил я. Кодировочная утилита лоцмана автоматически оформила мысль-посыл в соответствующие символы. Очень удобно, когда рот занят кружкой с пивом, как у Ухана. У меня пива не было, но из-за жары напрягать голосовые связки не хотелось. – Я сейчас расплавлюсь и стеку в собственные сандалии».
«Ладно, ладно. Я могу соприсутствовать? Или у вас намечается секретный междусобойчик?»
Можно, конечно, выводить текст поступившего сообщения вместе со звуковым сопровождением, образец голоса Ухана в базе данных имеется, но когда в твоей башке звучит чужой голос, это немного сбивает с мысли, поэтому мы предпочитали обмениваться голым текстом. Правда, пропадают интонации – тон, тембр. А голос, как-никак, является одной из сугубо индивидуальных характеристик любого человека. Но все-таки этот вариант общения менее назойлив и не требует повышенного внимания по сравнению с прочими… Кое-кто из наших общих знакомых считает, что все как раз наоборот – легче общаться голосом, чем постоянно читать текст. Но это уже дело вкуса и привычек, мы свои предпочтения никому не навязываем.
«Валяй, присутствуй. Ничего пока не знаю. Только не отвлекай меня всякими глупостями…»
«Кстати, я тут по Сети новый анекдот откопал…»
«Вот-вот, именно это я и имел в виду, когда говорил о глупостях. А может, тебя все-таки отключить?»
«Все-все, молчу».
Мы оба нередко подшучиваем друг над другом – без всякого желания задеть или уязвить. Добродушный треп, не более того, привычная составляющая нашего общения.
Разговор отвлек внимание. Желто-зеленый побег одной из тигролилий, возле которого я оказался гораздо ближе, чем следовало, едва не цапнул меня за руку зубастой почкой. Промахнувшись, полосатая сволочь разочарованно зашипела, а я поспешил убраться на безопасную дистанцию.
Возле двери в холл по сетчатке глаза скользнул луч сканера, дверь тут же открылась, и я вошел в затемненный коридор. Магнитно-озоновый душ тут же омыл тело стерильной прохладой, слизывая испарину и сбивая температуру с поверхности тела и одежды до нормальной. Несказанное облегчение после уличного пекла… Спохватившись, я приказал лоцману включить режим «хроники». Разговаривать с глазу на глаз с Дедом мне приходилось не часто. Удостаиваться беседы, так сказать. В основном все общение шло по Сети. Поэтому все эти единичные случаи я записывал – для истории личной жизни. Что-то вроде хобби.
Посетителей Дед всегда принимал в своем кабинете, находившемся в торце длинного коридора. По сторонам которого были двери и в другие комнаты, особняк-то у Деда весьма обширный, но меня это не касалось, так что я потопал к кабинету. К тому же зеленая стрелка виртуального указателя уже вспыхнула в воздухе в полуметре над полом, подтверждая мои умозаключения – запрограммированная предупредительность домокома – домашнего компьютера, отвечавшего за всю электронику в особняке.
Что всегда отличало кабинет Деда от всех прочих помещений, так это обалденная звукоизоляция. Стоило мне подойти к двери, предупредительно отъехавшей в стену при моем приближении, как в лицо ударил самый натуральный рев, а пол под ногами ощутимо задрожал, словно мне навстречу несся ураган. Или стадо взбесившихся зебролоп, что по разрушительности последствий – примерно одно и то же.
Я поспешно зажал уши ладонями и прислонился плечом к дверному косяку, чтобы не снесло звуковой волной. Дед занимался любимым делом – в бессчетный раз смотрел свою личную коллекцию голозаписей боев между ИБРами – индивидуальными боевыми роботами. Такие сражения раз в стандартный год традиционно проводились на Сокте – небольшой урбанизированной планетке в системе Домен, отстоявшей на тридцать световых лет от нашей Пустоши. В пространстве кабинета, с помощью проекционной аппаратуры заполненного голографическим объемом, задняя стена плавно растворялась в перспективе, переходя в гигантскую арену. Окружавшая ее стометровая железобетонная стена была сплошь испещрена шрамами ожогов и глубоких выбоин от попаданий из разнообразного убойного оружия. На самой арене творился ад кромешный – двое оставшихся на ногах противников – человекоподобный «Победитель» и крабовидный «Часовой», общей массой тонн под сто двадцать, ожесточенно обменивались чудовищными по силе лазерными и ракетными ударами, кружа среди тел уже поверженных роботов-гигантов – бывших союзников по команде и врагов. Павшие дымились на оплавленном песке холмами покореженного металлолома. У распластанного ничком семидесятитонного «Голиафа» из спины, там, где броневые плиты были снесены начисто, вырывался чадящий сноп пламени. Шумовой фон в кабинете Деда, приближаясь к болевому порогу – где-то децибел за сто десять, был заполнен тяжелой поступью гигантов, грохотом рвущихся снарядов и ракет, визгом разлетающихся осколков и крошащихся кусков нанокомпозитной брони…
В общем, чистой воды небольшой апокалипсис местного разлива.
В реальности, насколько мне было известно, почти сразу за защитным периметром, окружавшим полигон, – вот этой самой стеной стометровой высоты, начинались жилые кварталы города с колоритным названием Волчья Челюсть. Если бы не эта стена, а также мощнейшее защитное электромагнитное поле, накрывавшее арену сверху и не выпускавшее ни шальных снарядов, ни осколков, то город после первых же игрищ превратился бы в руины. И вот среди всего этого бедлама, царившего в комнате, из развернутого ко мне спинкой глубокого мягкого кресла торчала розовая из-за отсутствия волос макушка старейшины. Казалось, что голограммы роботов едва ли не по нему топчутся своими гигантскими ножищами, а Деду хоть бы хны, сидит и получает удовольствие. И как только он может наслаждаться таким грохотом, экстремалыцик чертов, оглохнуть же можно… Впрочем, у всех свои причуды. У нас, в Туманной Долине, не принято вмешиваться в чужую личную жизнь. Незыблемое правило.
Кстати, а не эту ли запись мне довелось лицезреть при позапрошлом посещении, год назад? Я подкинул вопросик по Сети:
«Ухан, узнаешь?»
Ухан – почти такой же любитель «железяк», как и мы с Дедом. Откровенно говоря, пятьдесят процентов населения Туманной Долины ежедневно «рубится» в роботов, а вторая половина проводит время за еще десятком-другим самых хитовых игр года. Но в отличие от меня мой друг Ухан Ноэлик – фанат с «техническим» уклоном, характеристики ИБРов, даже снятых с производства много лет назад, разбуди хоть ночью – отскакивают у него, что называется, от зубов. Поэтому меня ничуть не удивил его немедленный ответ, выданный с этакой легкой небрежностью и превосходством истинного знатока над обычными смертными:
«Ага. Жуткое старье. Сражение команд „Коматозник“ и „Тупоголовые Болваны“, расформированных еще лет двадцать назад. Собственно говоря, ты видишь запись последней битвы между ними. Потому что после нее команды просто перестали существовать. Если поднять материалы тех лет, то можно найти массу всяких статей на эту тему, к примеру, о том, как пилоты из этих команд терпеть не могли друг друга и, попав в финал „Волчьих Игрищ“, поклялись сражаться до тех пор, пока их не остановит смерть. Звучит как романтический бред с летальным исходом, но так все и вышло. Основной боезапас вот у этих самых вояк, которых ты видишь перед собой, вышел еще несколько минут назад, сейчас идет чисто механическая рубиловка с редкими огневыми оплеухами… Осталось уже недолго – субатомный движок „Победителя“ фатально пострадал от удара ракет минутой раньше, и его охлаждение практически на нуле, поэтому, когда эти двое вскоре войдут в клинч, намертво зажав друг друга стальными клешнями, то взрывом движка их обоих разнесет в клочья. Печальный конец… А все-таки красиво двигаются, обалдуи. Оба – спецы по „железному боксу“, хотя пилот „Часового“ сильнее, сейчас последует апперкот в челюсть „Победителю“, затем – клинч, как я и говорил…»
«Извини, Ухан, пора поговорить с Дедом».
Сбросив по Сети на лоцман старейшины приветствие – иначе сквозь этот грохот я бы его просто не дозвался, никаких голосовых связок не хватит, я оторвался от дверного проема и вступил в комнату.
«Дед, это я».
Следовало, конечно, обратиться «старейшина Хокинав», да только нашего главного старейшину не только родственники, а вообще весь народ Полтергейста давно называл только так – Дед. Тем самым отдавая дань уважения человеку, уже не меньше семидесяти лет бессменно и мудро руководившему Туманной Долиной – человеческой общиной на Полтергейсте, насчитывавшей по последней переписи сто двадцать семь тысяч «недозрелых, зрелых и перезрелых» душ – по личной терминологии Деда. Мой статус по его разумению застрял где-то между первой и второй категориями, так что вскоре мне предстояло окончательно «созреть», то бишь повзрослеть. Может быть, именно за этим я сюда и прибыл? Прямо нервничать начинаю, как подумаю, что он там для меня придумал, аж мурашки по коже…
Получив сообщение по Сети, старейшина Хокинав предпринял необходимые меры.
Голофонический объем записи свернулся и исчез, словно ветром сдуло, шум оборвался, и наступила благословенная тишина, а вместо арены проявилась задняя стена кабинета, завешенная мозаичным ковром с плавно меняющимся рисунком. Вот черт, и тут красовалась парочка роботов, один из которых приготовился свернуть башку противнику занесенной клешней с плазмопушкой. Ладно, эти хоть не шумят и не мельтешат перед глазами.
Кресло со старейшиной развернулось вокруг оси, предъявив привычное взгляду «содержимое» – седоволосого и седоусого, но еще физически крепкого старика ста двадцати лет от роду. Светлая майка и шорты не скрывали загорелых мускулистых рук и ног, жестким, выразительным рельефом которых трудно было не восхищаться. Я и сам уже несколько лет занимался «строительством» своего тела на тренажерах, но такого результата мне предстоит добиться еще не скоро. Правда, и этой забавной плеши, украшавшей макушку старейшины – весьма характерной для старожилов общины, чей возраст перевалил за вековую отметку, у меня тоже пока нет, так что еще имелось время «покачать» себя как следует.
– Наконец-то. Проходи, проходи, есть серьезный разговор, – спокойным низким голосом заговорил Дед. Он никогда не общался по лоцману с глазу на глаз, как это сейчас принято среди молодых да ранних, предпочитал разрабатывать голосовые связки, чтобы совсем не разучиться говорить. В этом вопросе я был с ним солидарен, да и беседа «по старинке» придавала разговору некий оттенок доверительности. Но иногда приходится идти на поводу нового поветрия, иначе приятели не поймут. А свой круг знакомств мне не менее важен, чем Деду – его привычки.
Из соседней комнаты шустро выкатилось еще одно кресло – обычное, неигровое, и остановилось возле меня. Я не преминул воспользоваться предложением и уселся, с удовольствием вытянув натруженные ходьбой ноги.
Снова ожила связь лоцмана:
«Хочешь, подкину идею? Все опять сводится к пресловутой „страшной тайне“, которой наша община владеет на этой планете. Дед снова решил поднять вопрос о защите национального достояния».
«Потом, Ухан. Не мешай, если еще не раздумал участвовать в беседе на правах зрителя».
– Я тебя вызвал вот зачем… – Дед умолк, внимательно изучая меня взглядом своих желтоватых, выцветших от возраста глаз. – Кстати, твой приятель Ухан, как обычно, с тобой на связи?
«Эй, не вздумай говорить ему об этом!»
«Если как-нибудь захочешь соврать Деду, сделай это самостоятельно».
– Вижу, вижу, на связи, все-эти небольшие заминки…
Я кивнул, не собираясь отрицать.
– Отключи его. Не хочу, чтобы ты отвлекался на трепотню во время серьезного разговора.
«Черт!»
Это было последнее, что я услышал от Ухана, прежде чем оборвать связь. Ничего, перебьется. В крайнем случае позже прокручу ему запись лоцмана…
– И запись тоже выключи. Режим полного молчания.
«Черт!»
Это была уже моя мысль. Вы тоже это заметили? Иногда наши с Уханом мысли здорово совпадают по содержанию. Я мысленно выполнил требуемое, отключив все приемные радиопорты лоцмана. Снова кивнул.
Дед, удовлетворенный моей исполнительностью, откинулся на спинку кресла:
– Ты должен выполнить для общины серьезное задание. Совершить, так сказать, рейд в тыл противника.
– Рейд?
Из-за своего хобби старейшина Хокинав нередко употреблял военные словечки, а мне, когда он это делал, нравилось его поддразнивать своей кажущейся наивностью. Как и ожидалось, Хокинав не упустил случая поворчать:
– Сомаха, сколько раз тебе говорил…
Ну вот. Он все-таки это произнес. В этом месте я на минутку прервусь, так как Дед только что озвучил мое имя вслух, а происходит это нечасто. Всю сознательную жизнь отбиваюсь от насмешек со стороны сверстников, а иногда и близких приятелей, но ничего не поделаешь, Сомаха – это я. Такое вот полумужское, полуженское имя. Когда мои предки были на двадцать четыре года моложе – именно столько в этом году мне стукнуло, им взбрело в голову поковыряться в межпланетной инфосети в поисках подходящего имени для своего будущего отпрыска. Местные благородные имена с двухсотлетней закваской, традиционно принятые на Полтергейсте, особенно всякие там Голованы, Руконосы и Ухошлепы, почему-то перестали их устраивать. Когда по всем прогнозам до моего рождения оставался всего месяц, они не придумали ничего лучшего, как набросать список имен, имеющих хождение в других человеческих мирах. Получилось тридцать три имени – ровно столько дней наличествовало в первом из двух месяцев короткой весны Полтергейста.
А затем поставили список на «счетчик».
Я увидел свет двадцать третьего числа и автоматически получил имя под тем же номером. Лет в двенадцать, когда я уже был сыт по горло насмешками сверстников, я не вытерпел и высказал свои претензии отцу. Он грустно-пре-грустно улыбнулся и рассказал мне историю происхождения моего имени. О том, как в ту пору они с мамой безумно любили друг друга и как этот романтический флер наложил отпечаток на их выбор. Собственно говоря, все инопланетные имена казались тогда моим родителям верхом совершенства, личным творением богини Эрато, покровительницы поэзии. А в заключение он сбросил на мой лоцман тот самый список имен, сохраненный для истории. Помню, когда я его прочитал, со мной случилась истерика. Я рухнул на пол и смеялся до слез, до спазмов в животе, смеялся так, что едва не задохнулся. Перепугал отца не на шутку. Но с тех пор я больше никогда не высказывал претензий родителям. Сомаха так Сомаха. Отличное имя. Замечательное имя. Куда лучше, чем могло бы быть… Дело в том, что имя Сомаха стояло как раз между Кондоном и Жопесом. Представьте, сколько было бы у меня друзей и сколько врагов с одним из этих двух имен. Иногда даже самые умные и замечательные родители совершают потрясающие глупости, особенно когда влюблены друг в друга по уши и находятся в плену своих эмоций…
Теперь забудем об этом маленьком отступлении и продолжим:
– Сомаха, сколько раз тебе говорил – если не знаком с каким-либо словом, загляни в сетевой словарь, но не…
– Да уже, уже, Дед, не кипятись. Рейд – это… – продолжая прикалываться, я взглянул на развернувшуюся перед глазами справочную страничку с ответом на запрос в Сеть. – Погоди, здесь больше десятка разных значений, какое…
– Второе, – без заминки уточнил Дед, явно помнивший эту страничку наизусть.
«Набег, стремительное продвижение в тыл противника, с целью осуществления боевых действий», – прочел я и удивленно посмотрел на Деда.
– И кто же будет нашим противником? В выцветших глазах старейшины Хокинава промелькнула тень укоризны.
– Каждый, кто не знаком с тайной нашей планеты, что тут непонятного? И прекрати задавать мне риторические вопросы. Не хуже меня знаешь положение дел в общине. В общем, рейд обязан быть скрытным, быстрым и обязательно – удачным. Если осрамишься, я не стану больше поручать тебе серьезных дел.
Черт побери, он уже в третий или четвертый раз напирает на серьезность предстоящего задания. Это начинает нервировать. Похоже, и впрямь мне предстоит что-то нешуточное…
– И что же станет целью этого, так сказать, «рейда»? – уже настороженно поинтересовался я, отбросив всякую легкомысленность и постаравшись сосредоточиться на разговоре.
Дед вскинул указательный палец – надо заметить, вовсе не скрюченный артритом и весьма выразительный, и со сдержанной торжественностью заявил:
– Боевые роботы. Пришла пора завести для нашей колонии парочку боевых роботов.
Ах вот оно что. Недаром меня так обеспокоила просьба Деда прибыть для разговора лично. Уровень развития современных технологий диктует соответствующий стиль жизни, поэтому для решения любых текущих вопросов административным работникам Управы достаточно провести обсуждение по Сети, а рабочий день каждого, соответственно, проходит в собственном доме. Все бытовые элементарные удобства, вроде чашечки кофе и туалета, всегда под рукой, кроме того, находишься в том варианте комфорта, который сам для себя сотворил. Что еще нужно для создания отличного рабочего настроения? К тому же это еще и весьма экономно, так как бюджет не приходится тратить на обслуживание дополнительных помещений. Но для особо важных дел Дед предпочитал все-таки стародавний способ обсуждения – с глазу на глаз…
Заявление начет роботов, не скрою, меня здорово взволновало.
– Дед, когда-то ты уже поднимал этот вопрос…
– На этот раз все нормально, Сомаха. В связи с последними событиями во внешнем мире Совет старейшин поддержал меня целиком и полностью. Иной раз сама жизнь подкидывает весьма убедительные аргументы для особо твердоголовых…
Твердоголовыми для старейшины Хокинава были все, кто не соглашался с его точкой зрения по тем или иным жизненным позициям. Иногда и я попадал в эту малопочтенную категорию, но редко.
– Боюсь, я что-то пропустил. – Я нахмурился. Не люблю попадать впросак, особенно в разговоре с Дедом. – О каких событиях идет речь?
– Эх, молодежь, – укоризненно произнес Хокинав, погладив лопатообразной ладонью розовую плешь. – Если бы ты внимательнее смотрел новости последние пару месяцев, у тебя не возникло бы подобного вопроса. Но у тебя и твоих приятелей вместо мозгов одни «гэпэшки», поход к унитазу и то на таймер ставите, чтобы не забыть опорожниться…
Дед временами бывает грубоват в подборе выражений, не без этого, но задело меня другое. С этим жаргонизмом, я думаю, вы все прекрасно знакомы: «гэпэшки» – игры Глубокого погружения сознания в виртуальную реальность с фильтрами обратной связи, когда мир настолько правдоподобен, что… Впрочем, о чем это я? Кто в наше время может этого не знать? Учитывая, что «гэпэшками» страдает все население Полтергейста, от мала до велика, игры для общины – дело святое, и только старейшина мог позволить себе столь уничижительно отозваться о них. Можно подумать, что сам он целыми днями скачет по капустным грядкам с мотыгой в руках… И кто, кстати, только что развлекался, просматривая старые голозаписи «железных» сражений?
Железа, кстати говоря, вернее – стали, в современных роботах всего процентов сорок от общей массы, остальное все – композиты, но укоренившийся термин придуман не вчера, а плоды народного творчества, как известно, не всегда соответствуют действительности.
– Дед, ну зачем… – Я оборвал себя, вовремя сообразив, что от меня сейчас требуется совсем другой ответ, и мелкие обиды вполне могут подождать. – А что требуется лично от меня?
– Ты за ними и отправишься.
Я с большим трудом сохранил на лице невозмутимое выражение, потому что внутри у меня все аж подпрыгнуло. Именно это я и надеялся услышать. Если честно, я был готов отправиться на Сокту прямо сейчас – не часто выпадает возможность попутешествовать на другую планету за счет общины. Но ответить восторженно-щенячьим «да» было бы просто неприлично. Опрометчиво. Недостойно. Если бы я это сделал, то сразу бы упал в глазах Деда, доказав собственную незрелость, и он, возможно, нашел бы другую кандидатуру на эту роль. Дед частенько говорил – вести себя несдержанно – глупо и недостойно. А я легко перенимал его взгляды, потому что у нас схожие характеры, и его жизненный опыт был более ценен для меня, чем личный опыт любого другого человека. Жизненное кредо Хокинава – никогда не говори «да», если не обладаешь полнотой информации о рассматриваемом вопросе. Всем своим подчиненным в Управе и родственникам он плешь проел постоянными нравоучениями об ответственности за свои слова и поступки. Поэтому для приличия мне предстояло немного потрепыхаться. Сложное занятие, если ты заранее уже на все согласен, не так ли? Я пожал плечами:
– Слушай, Дед, я же ни черта не смыслю в военной технике. Почему бы тебе не послать нашего начальника милиции?
Дед одобрительно кивнул, с легкостью разгадав мою игру в кажущееся безразличие, но тем не менее одобрив саму попытку.
– Потому что старейшина Апекс – старый перхун, мой мальчик. Нет, конечно, он отлично справляется со своими обязанностями, но в технике разбирается еще меньше, чем ты. О Варфоле, нашем главном технаре, тоже можешь не напоминать. Мы оба знаем, что эта должность всегда была синекурой, призванной усыплять бдительность чужаков, изредка посещающих нашу планету. В том числе налоговых инспекторов Центра. Поверь мне на слово, твой интеллект я оцениваю гораздо выше, чем его. К тому же молодость, молодость… ты разберешься, что к чему, хотя бы потому, что тебе будет интересно. На голом энтузиазме. Не зря же ты столько времени просиживаешь за играми, в тех же самых «Железных Болванов». Я смотрел рейтинговую таблицу по сетевым баталиям общины, твои результаты – одни из лучших. Реакция, пилотирование, огневое мастерство…
Приведенный аргумент меня здорово изумил и озадачил. Я даже подумал – уж не подкрадывается ли к нашему старейшине старческий маразм? Но тут же отбросил подобные домыслы, как недостойные – до сих пор Хокинав, несмотря на почтенный возраст, ни словом ни делом не давал повода усомниться в своей дееспособности. Значит, что-то у него на уме этакое, о чем мне пока неизвестно. Но и согласиться я тоже не мог, просто потому, что это было бы неправильно. Может быть, это одна из его очередных маленьких проверок, на которые он большой любитель? Старейшина, вне всякого сомнения, был очень мудрым человеком. Он мог начать разговор издалека, с самых разных уточняющих и наводящих вопросиков, казалось, не имеющих никакого отношения к предстоящему делу, но частенько таящих подтекст, о котором не всегда и догадаешься. А затем мог оборвать разговор на середине, чтобы распрощаться с кандидатом – если к тому времени у него успевало сложиться отрицательное мнение. Это вовсе не значило, что он поставил на тебе крест на всю оставшуюся жизнь, нет, просто для данного дела и в данный конкретный момент ты не годишься. Недостаточная моральная зрелость, отсутствие нужных знаний или понимания проблемы, да просто повышенная нервозность из-за каких-нибудь семейных неурядиц – причин мог быть целый вагон и маленькая тележка. Но сейчас все складывалось иначе. Раз Дед начал разговор в лоб, значит, решение принято заранее. Поэтому от меня, скорее всего, требовалось лишь показать, насколько глубоко я способен вникнуть в поставленную задачу. Только вот я не имел ни малейшего представления, с чего начать, как к этому подступиться. Поэтому просто закинул пробную удочку:
– Дед, но игры и жизнь – это же совсем разные вещи! Я ничего не понимаю в устройстве этих чертовых роботов. В играх такие детали не освещаются, там это просто не нужно…
– Часто ли мы знаем устройство приборов, которыми пользуемся? – ухмыльнулся Дед в седые усы. – В общем, так, мой мальчик, Хрусталиты – наше национальное достояние, и пора обеспечить ему приличную защиту…
Прямо слова Ухана, один к одному. Может быть, он уже был в курсе еще до этой беседы? Мысль напряженно работала, выискивая, что бы еще такого спросить, причем по существу…
– Кстати, а что там такого интересного я пропустил в новостях, из-за чего Совет старейшин вдруг поднял лапки?
– Грабеж. Ты пропустил грабеж, Сомаха. В малых пограничных мирах опять неспокойно. Всего месяц назад какая-то группа бандитов, назвавшаяся рейдерами Орла и имевшая на вооружении несколько боевых роботов, буквально выпотрошила две небольшие, вроде нашей, колонии на Зармонде и Золотой Плеши. Так что стоит побеспокоиться и на свой счет. Особенно учитывая, что космостража, прибыв на место преступления, ничего не смогла поделать. Рейдеры испарились в неизвестном направлении, не оставив никаких зацепок ни о своем происхождении, ни о неизвестной базе, откуда они совершают набеги.
– Ага… – Я нахмурился, лихорадочно соображая, что именно Деда могло озадачить в этих налетах, ведь от той же Зармонды нашу Пустошь отделяло парсеков шестьдесят, не меньше. Тут я вспомнил про ту полосатую сволочь, что чуть не цапнула меня перед входом в особняк, и меня осенило: – А тигролилии, случайно, ты покупал не на Зармонде?
– Именно там. – Взгляд Хокинава заметно потеплел, ему явно понравилась моя догадливость. – И оставил там весьма крупную сумму. Если рейдеры успели поковыряться в банковской системе колонии биохимиков, то у них может появиться новая цель для разведки боем. В наше время любые космические расстояния не помеха, а находимся мы у черта на рогах. Так что если мы хотим защититься от любых случайностей, то для этого необходимо принять соответствующие меры. Самим. На космостражу рассчитывать не приходится. Да и чревато. От космостражи до Налогового Центра недалеко, если вскроется истинное благосостояние нашего мирка, о котором мы столь усиленно помалкиваем… В общем, ты уже не маленький, сам должен все прекрасно понимать.
Я понимал. Еще бы не понимать. Жаловаться на налет для нас было так же опасно, как и просить помощи, чтобы защититься от этого налета. Официальное расследование быстро положит конец нашей «красивой жизни».
Думаю, сейчас самый подходящий момент открыть официальную страничку. Полтергейст – местное название планеты, бытующее только среди коренного населения. А в звездном атласе она числится как Пустошь. Так вот, Пустошь – ничем не примечательный мирок, расположенный на самой границе космических секторов двух государств-гигантов – Галактической Федерации миров и Коалиции Независимости, включающих в свой состав десятки звездных систем и, соответственно, сотни планет. В данный момент по пакту Согласия, принятому пятьдесят шесть лет назад, Пустошь принадлежит Коалиции, но нам, коренным жителям, детям Туманной Долины, от этого ни холодно ни жарко. Потому как расположена Пустошь так неудобно для обоих гигантов, что во время военных «междусобойчиков» постоянно оказывается вне зоны боевых действий и ни разу не сгодилась даже на роль временного форпоста. Зато, когда приходит время примирения, оба государства, в качестве жеста доброй воли, и надо сказать, с легким сердцем отфутболивают Пустошь друг другу. А кому нужна бесполезная планета? В космических реестрах Пустошь как числилась еще двести лет назад сельскохозяйственной планетой со слаборазвитой экономикой, так и остается таковой по сей день. О чем это говорит при взгляде со стороны? Вот именно. О том, что поживиться у нас нечем. Тех крох полезных ископаемых, которые мы добываем самостоятельно, едва хватает для наших собственных нужд, соответственно, промышленность не развита, а пригодную для жизни территорию, если взглянуть с орбиты, можно уместить на ладони. Короче, сами едва концы с концами сводим. Вот и получается, что, под чьим бы патронажем мы ни находились, перемены нас практически не затрагивают. Нас такое мнение о себе вполне устраивает. Живем мы тихо и мирно, никого не трогаем и трогать не собираемся. Основной статьей экспорта является белковая масса – продукт переработки водорослей и адаптированных сельскохозяйственных культур. Большинство плантаций сосредоточено в северной части Туманной Долины – обширной и плодородной территории, с трех сторон окруженной грядой древних невысоких гор, а с четвертой окаймленной побережьем Унылого моря. Именно здесь, в южной части Туманной Долины на тропическом побережье, и проживает большая часть населения – главным образом в небольших городах-коммунах. Столицей Пустоши является городок Ляо, названный так в честь первооткрывателя свойств Хрусталитов – природных образований в горах, обладающих уникальными свойствами… но об этом как-нибудь позже, не все сразу. Управляется Ляо Советом старейшин – демократическим органом власти. В старейшины избираются путем общего голосования люди, добившиеся каких-либо успехов в общественной и экономической жизни Пустоши. Повседневная жизнь на нашей планете очень далека от войн, политики и межзвездных интриг. И мы всеми силами стараемся ее таковой сохранить, а для этого необходимо одно-единственное условие – сохранение тайны вышеназванных Хрусталитов. И за двести лет у нас еще не было ни одного прокола…
Фу-ух, кажется, ничего важного не упустил. Пора вернуться к разговору с Дедом.
Я деловито поинтересовался:
– В мою задачу входит найм опытных водителей или…
– Нет, обойдемся без чужаков, – пренебрежительно отмахнулся Хокинав.
– Инопланетников, Дед, если ты о людях. Сейчас говорят так. Чужими обзывают представителей нечеловеческих рас, всяких там дорриксов, хиберов или фрайденов, которых людьми ну никак не назовешь, а вот шелтяне или бикаэлки, к примеру, уже просто инопланетники, так как у нас с ними общая генетическая линия, хотя и очень далекая, и потомство, стало быть, между нами возможно…
Я даже испытал удовольствие, умудрившись поправить самого старейшину, и разрешил себе немного погордиться. Естественно, он знал все эти нюансы, просто предпочитал говорить так, как привык. Но устоять против искушения было трудно – ведь он нас не устает поучать по всем аспектам нашей нелегкой жизни.
– Не важно. – Дед улыбнулся, оценив укол. – Так вот, чужих нам тут не нужно, водителей мы воспитаем из своих. А вот достать подходящий софт для обучения наших «мех-воинов» – это в твою задачу входит.
– Погоди, погоди. А почему софт просто не скачать по ГТ-сети? Не жадничай, Дед. Раз тебя потянуло на столь великие начинания, то несколько сотен кредо на межзвездную связь и покупку лицензионного продукта не должны смущать наш бюджет…
– Дело не в этом, Сомаха. На Сокте такие вещи, как покупка «терминаторов», – рядовое явление, там это можно сделать без особой огласки. А если я сделаю запрос с какого-то занюханного Полтергейста, то этот факт может заинтересовать ненужных нам и даже опасных для нас людей…
Да, об этом я не подумал. «Терминаторами» называется программное обеспечение, служащее для получения Специализации по управлению боевыми роботами. Я выругался про себя, чувствуя стыд. А еще считаю себя весьма сообразительным человеком. Еще пара таких ляпов, и поездки мне не видать…
– Твоя мысль явно не поспевает за твоим языком, – продолжал сыпать соль на рану Дед, – и это меня очень, очень огорчает. Ведь я возлагаю на тебя и твою миссию определенные надежды. Кстати, ты ведь еще не прошел Специализацию?
Я подозрительно посмотрел на него. С чего это он спрашивает меня о том, что ему и так известно? Внутри ежом шевельнулось острое беспокойство.
– Дед, если ты рассчитываешь, что я сам пожелаю стать водителем этих консервных банок, то ты глубоко ошибаешься…
– Посмотрим, посмотрим. – Он многозначительно усмехнулся, и мне это весьма не понравилось. Я даже слегка повысил голос:
– Да нечего тут смотреть! Путешествие за роботами – это одно, а всю жизнь управлять этой хреновней… Это же не игра, в конце концов!
– Не торопись, Сомаха, не торопись с суждениями. Никто не заставляет тебя идти против собственных убеждений. Жизненный опыт – очень забавная штука, иногда убеждения со временем, или просто при определенном стечении обстоятельств, меняются сами.
Обычно в подобных случаях я продолжал упорствовать лишь для виду, чтобы доставить ему удовольствие. Если человек спорит – значит, сомневается. Если сомневается, – значит, размышляет. Если размышляет – значит, старается найти наиболее подходящее решение, а не использует первое пришедшее в голову. Не только Дед хорошо изучил все свое окружение, мы, золотая молодежь Пустоши, тоже неплохо знали ход его рассуждений, привычки и пристрастия. Чем частенько пользовались, чтобы подыграть и склонить его мнение в свою пользу. Но почему-то желание слетать на Сокту с этого момента стало стремительно таять. Никогда не думал, что настроение может поменяться так быстро и так радикально. Но в воздухе вдруг сгустились грозовые тучи над моим драгоценным будущим, а я не собирался в ближайшие годы связывать себя Специализацией. Да еще столь никчемной.
– Сомневаюсь, что когда-нибудь захочу водить эти железяки не в «гэпэшках», а наяву, – упрямо заявил я, глядя на старейшину исподлобья. Не хотелось мне этого говорить, но… – Дед… Ты же опытный человек. Почему бы тебе не сделать все самому? Боюсь, задача может оказаться мне не по плечу, а я не желаю тебя подводить. Поверь, я говорю это так же искренне, как и уважаю тебя…
Не прокатило. Никогда не умел беззастенчиво врать. Особенно старейшине.
Дед погрозил мне пальцем, словно нашкодившему мальчишке:
– Обойдемся без лести, Сомаха. Ты сам знаешь, почему я не могу этого сделать. На Сокте я уже неоднократно бывал по различным делам. Возникнет совершенно не нужный нам вопрос, что же глава общины делает в «рае для роботов». А тебя никто и знать не может.
– Понятно, – обреченно вздохнул я. Кажется, с «брифингом» пора было закругляться. – Почему именно я?
– Ты обладаешь чувством ответственности за свои поступки.
Для Деда это был вполне достаточный довод. Но не успел я возгордиться столь лестным отзывом, как Дед испортил весь эффект, как бы между прочим добавив:
– Правда, чувство ответственности у тебя пока всего лишь зачаточное, но любые способности развивает только практика, не так ли? Вот и используй с умом представившуюся возможность.
– Обязательно. – Я нехотя усмехнулся. – Я буду один?
– Этим же делом займутся еще двое. Твой дружок Ухан Ноэлик и…
– Погоди, погоди, Дед. – Я даже подался вперед от такого заявления, обеспокоившись не на шутку. – Ничего плохого не хочу сказать про Ухана, но если уж разговор зашел об ответственности…
– Я не хуже тебя знаю этого шалопая, – успокаивающе улыбнулся старейшина Хокинав. – Зато он хороший программист и поможет разобраться на месте, что нужно для этих роботов, чтобы привести их в норму после восстановления. Сам знаешь, программное обеспечение всегда являлось уязвимым местом при хрустализации. Хрустализация – это… Черт, да потом расскажу, это вообще отдельная тема.
– К тому же он – тоже хранитель, как и ты, – добавил Дед. – Это немаловажно.
Серьезный аргумент. Если дело связано с Хрусталитами, то и заниматься им должны люди, принадлежащие к семьям хранителей Чертога.
– Прости, что перебил, Дед. А кто второй?
– Твоя двоюродная сестра.
На пару секунд я просто обалдел. Спокойно, Сомаха, спокойно. Дед ничего не делает просто так, поэтому, прежде чем что-нибудь ляпнуть в ответ, вдохни поглубже и как можно спокойнее…
– Марана? – едва не завопил я. – А она-то нам на кой хрен в такой ответственной…
– Тихо!
Я осекся и еще раз заставил себя успокоиться.
– Она дружна с твоим приятелем Уханом, поэтому им нетрудно будет играть роль богатых и придурковатых молодоженов, не знающих, куда им швырнуть на Сокте лишние деньги, и ищущих приключения на собственную задницу. Задача как раз под стать этой парочке.
– Ну, Дед, сразу уж и придурковатые…
– Кроме того, она единственная, кто из твоего поколения знаком с боевыми искусствами и сможет за себя постоять.
На этот раз я молчал, наверное, с минуту, прежде чем смог захлопнуть раскрытый от удивления рот. До чего же это глупо выглядело со стороны…
– Да ты что, Дед, – у меня даже голос сел от возмущения, – она же всего год как научилась махать руками-ногами, и то в спарринге с обучающей голограммой! Это же не Специализация, а придурь…
– Ты умеешь больше? – Дед вопросительно приподнял левую бровь.
У него этот жест удается весьма красноречиво – еще бы, тренироваться больше сотни лет на таких, как я. То есть на подрастающих поколениях. А Дед за свою долгую жизнь успел перевидать их немало. В общем, я даже слегка покраснел. И промолчал. Крыть было нечем.
– Вот то-то же. – Хокинав посуровел, и я понял, что аудиенция закончена. – Пора вступить во взрослую жизнь, Сомаха, и поработать на благо общины.
На благо общины. Да, именно так. Тут он меня уел. До сегодняшнего дня я не испытывал нужды ни в чем, община обеспечивала меня, как и любого моего соотечественника, кровом, пищей, развлечениями – все самое современное, и все бесплатно. Вечный отпуск. Я знал, что на других планетах живут не так. Чтобы добиться такого благосостояния, которым каждый из нас обладает от рождения, многим приходится долго и упорно трудиться, иной раз – всю жизнь, и лишь их дети получают возможность действительно поднять свой жизненный уровень выше родителей.
Большинство из нас – баловни судьбы, не имеющие никаких обязанностей. Но для того чтобы все оставалось по-прежнему, кому-то из этого большинства необходимо заботиться об остальных. Например, Совету старейшин. Или тем, кому Совет поручает текущую работу. Или – хранителям. Дед не ошибся, выбрав именно меня. Он чертовски прав в выборе хотя бы потому, что мне действительно не безразлична судьба общины. И чувство долга перед ней, проснувшееся после его слов, заставило отодвинуть собственные желания на второй план. Какое право я имею отказываться? Как я еще могу отплатить общине за все эти годы счастливого безделья? Правда, последний год в моем сознании что-то изменилось, и безделье уже не казалось счастливым, а скорее тягостным, хотелось заняться чем-то более стоящим, чем сражения в сетевые «гэпэшки». Что ж, любые перемены к лучшему, а главное, подходящее занятие подвернулось очень вовремя, чтобы сбить накапливающуюся хандру. Может быть, после поездки и личные отношения с Сонатой как-то утрясутся…
Да нет, вряд ли. Эти отношения надо рвать, и рвать бесповоротно.
Я поднялся на ноги, проводив хмурым взглядом кресло, поспешившее ретироваться в соседнее помещение, и нехотя уточнил:
– Когда я отбываю?

Глава 2
Многообещающее начало

«Космопорт», конечно, слишком громкое название для забетонированной площадки размером триста на триста метров, окруженной невысоким ограждением из термопластиковых плит. Несколько вспомогательных построек, сиротливо прижимавшихся к ограждению изнутри, рядом со входом – склад, мастерская для мелкого текущего ремонта да будка таможни – вот и весь непритязательный сервис нашего космопорта. Но ничего лучшего Полтергейст гостям из космоса предложить не мог. Во-первых, потому что мы не любим незваных гостей. Во-вторых, как я уже упоминал выше, потому что наша колония официально считается одной из самых бедных и удаленных от федерального Центра, и шикарный космопорт ей просто не по средствам. Да и без надобности.
Я остановил трассер недалеко от проходной, рядом с уже припаркованной машиной Ухана – такая же, как и у меня, незатейливая модель вседорожника с открытым верхом. Кажется, их производят на Нове-2 – сплошь урбанизированной планете из системы Новьен, входящей в Галактическую Федерацию миров. Спрашиваете, зачем так далеко делать закупки, аж на территории соседнего звездного государства-гиганта, если подобная техника производится гораздо ближе, на той же Сокте, например? Ответ прост – техническое совершенство продукции с Новы-2, слава о котором доходит даже до такого захолустья, как наше. В трассерах практически нечему ломаться, так уж они устроены. Для нашей колонии это немаловажный фактор, ведь технической базы для ремонта почти никакой, ну, кроме Хрусталитов, конечно, но это – особая тема. Обещаю, как только попаду в Чертог, так сразу все и расскажу, на месте, с наглядными примерами и описаниями…
Компрессоры воздушной подушки в последний раз взревели, разгоняя прокаленную солнцем пыль, и обессиленно заглохли, повинуясь мысленной команде, послушно ретранслированной лоцманом в блок управления. Я тяжко вздохнул, в который уже раз безотчетно скользнув взглядом по Призраку, по-прежнему изливавшему нестерпимый жар с выгоревшего до белизны неба, и выбрался наружу.
Окошечко будки пропускного пункта пустовало – старого Голтона-диспетчера не было на месте, так как его услуги в данный момент не требовались. Собственно, вся администрация космопорта сводилась к Голтону с его будкой, служившей одновременно пропускным пунктом, таможней, регистрационной, кассой и диспетчерской. Все эти виды деятельности требовались лишь тогда, когда прибывал какой-либо торговый или инспекционный корабль, а происходило это редко. Еще бы, кому не жаль тратить время и деньги на такую дыру? Только полному болвану. Или отпетому негодяю, на счету у которого бессчетное количество противоправных дел, бегущему от правосудия куда глаза глядят. Регулярного пассажирского сообщения между Полтергейстом и другими обитаемыми планетами не существовало, поэтому если и появлялись залетные пташки, то прибывали они только с торговцами. Например, с такими, как Кассид Кассиониец, чей челнок – небольшой приземистый кораблик класса «планета-орбита» сейчас дремал на термобетоне посреди поля. Впрочем, Кассид по давней договоренности с общиной, если направлялся на Полтергейст, не брал пассажиров, а с непрошеными гостями других торговцев мы давно научились справляться собственными силами. Как-нибудь расскажу, как это выглядит… Миновав проходную, я прошел на территорию космопорта и торопливо зашагал к челноку. Солнечный свет, отраженный от раскаленных керамических плит, служивших защитным покрытием посадочного поля, слепил глаза, а исходившие от них волны жара обжигали ноги даже через толстые подошвы сандалий. По распаренному лицу за ворот рубашки сбегали струйки пота, так что чувствовал я себя, как разваренная рыба в кипящей кастрюле. Достала уже эта жара. Одно утешение – лето когда-нибудь да кончается, осень с теплой, тихой погодой уже не за горами…
Странное ощущение вдруг охватило меня в тот момент, когда я приближался к челноку Кассида Кассионийца. Словно какая-то часть моей жизни осталась за турникетом на проходной, и потеря уже необратима. Обдумать предстояло многое… В том числе и ту секретность, которую Дед накладывал на предстоящую миссию, а также поспешность, с которой он отфутболил меня к космопорту – прямо от крыльца своего особняка'. Не позволив даже заехать домой и собрать необходимые в дорогу пожитки, но пообещав, что все нужное меня будет уже поджидать на корабле Кассида. Я-то думал, что после этого разговора меня уже ничто сегодня не сможет удивить, но эта поспешность… В общем, до космопорта я добрался слегка обалдевшим. Как после очень долгого погружения в «гэпэшку», когда после выхода иной раз не можешь понять – то ли ты выбрался наконец из игры, то ли перешел на новый уровень сложности, до безобразия смахивающий на твою реальную жизнь.
Из-за двух пар широких стреловидных крыльев, в данный момент максимально выдвинутых из фюзеляжа и работающих вместе с его зеркальным покрытием в режиме солнечных батарей, челнок напоминал беременную бабочку. Корабль-матка этого челнока, способный совершать гиперпространственные прыжки, понятное дело, находился на орбите. На планету таким гигантам путь заказан из-за аэродинамических характеристик, вернее из-за полного отсутствия оных, а также из-за гравитации, он просто развалится в атмосферных потоках на кучу никуда не годных деталей. Корабль Кассида назывался «Забулдыгой», и его уделом был открытый всем звездным ветрам космос. Поэтому мелкие грузы и пассажиры доставлялись на планету с помощью «Мини», а то, что оказывалось покрупнее, выпадало на долю «Макси» – грузового челнока грузоподъемностью в четыреста тонн.
По короткому трапу я забрался в салон корабля. Мои друзья – Ухан Ноэлик и Марана Шоэлл, уже поджидали меня внутри, усевшись рядышком на мягких пассажирских креслах. На обоих – свободные светлые шорты и майки, привычное одеяние для улиц Полтергейста. Крупная рука Ухана, вся в светлых завитках волос, по-хозяйски лежала на хрупких плечах моей двоюродной сестренки. Хрупких только с виду, потому что если бы Марана захотела постоять за себя, то Ухану бы мало не показалось, несмотря на его внушительную комплекцию… Меня не удивило ни полное отсутствие реакции на мое появление, ни погруженный в себя взгляд у обоих. Понятно. Не дождались меня, на пару ушли в виртуальность, чтобы закончить недоигранные уровни – пока еще находились на планете и высокочастотные гигагерцевые радиощупальца лоцманов дотягивались до ретрансляторов Сети. В космосе можно будет играть только с бортовыми компьютерными системами корабля.
Ну и отлично.
Молча выбрав свободное кресло, я прошел в салон и с облегчением уселся. Мне было не до разговоров, а лоцман я отключил еще раньше – Хокинав настоятельно порекомендовал мне на связь ни с кем по пути не выходить. Раз старейшина просит, даже не объясняя причин, то лучше так и сделать – ему виднее. Вероятно, не все так гладко с Советом старейшин, как он расписывал, но это уже не мое дело.
Дверца челнока захлопнулась, и измученное жарой тело обволокла прохлада.
Я невольно улыбнулся, разглядывая своих друзей. Из-за колоритных различий во внешности, когда находились рядом друг с другом, они смотрелись несколько забавно. Ухан – светловолосый, рослый и ширококостный парень, с физиономии которого не сходит лениво-добродушное выражение – даже когда он находится в «гэпэшке» и своим виртуальным героем мочит каких-нибудь зубастых и рогатых монстров. Несмотря на постоянные физические занятия по поднятию тяжестей, его мышцы выглядели несколько рыхловатыми, слегка заплывшими жирком. Огромной силы, которой он обладал, у него это не отнимало, но создавало обманчивое впечатление мягкости его характера. Впрочем, у него и в самом деле на удивление легкий, добродушный нрав, но если его рассердить всерьез…
А у Мараны – стройная, точеная фигурка, и хотя она всего на полголовы ниже Ухана (мы с ней, кстати, одного роста), из моего приятеля при желании можно выкроить целых двух таких сестренок. Отец Мараны, Узбах Шоэлл, был пришлым – темнокожим крепышом с Балмаста. Примерно лет двадцать назад, после пятилетнего испытательного срока, он был признан полноправным членом общины и женился на сестре моего отца. Поэтому у Мараны тонкие черты лица, смуглая кожа, короткие кудрявые волосы цвета безлунной ночи, карие глаза и озорная мальчишеская улыбка. А еще у нее очень большое самомнение и невероятное упрямство в нежелании признавать собственные ошибки. Но Ухану она нравится, и тут ничего не поделаешь. Вечная дилемма. Мужская дружба сплошь и рядом проходит проверку на прочность, когда в нее вторгается женщина. Ладно уж, Map еще вполне сносная девчонка по сравнению с некоторыми… У меня, например, было гораздо больше проблем со своей собственной подругой, Сонатой Дол… Прошу прощения, я необъективен. Тяжесть и раздражение давно и прочно поселились в душе, когда я думал о Сонате. Частно говоря, я чувствовал громадное облегчение, что пришлось отложить неприятный разговор, намечавшийся между нами на сегодняшний вечер. Наши отношения давно зашли в тупик и не приносили ни мне, ни ей никакой радости, но Соната то ли не хотела этого понимать, то ли надеялась, что все еще утрясется. К черту, не хочу я думать об этом сейчас.
Посреди салона прямо в воздухе сформировался небольшой круглый голоэкран, на котором проступил облик Лайнуса – пилота челнока. Зябкий холодок прошелся по позвоночнику снизу вверх, всегда – одна и та же реакция. И не у меня одного. Лицо, словно вырезанное из холодного неодушевленного мрамора величайшим скульптором всех времен и народов. Безупречные черты – нос, губы, скулы, подбородок. Идеальные линии и пропорции тела. Но больше всего поражали глаза – необыкновенно чистой завораживающей синевы, источающей лишь холод…
Изучив внимательным взглядом всю нашу троицу и, видимо, решив, что мы вполне готовы к полету, Лайнус снова отключился. Так и не проронив ни единого слова. В ту же секунду двигатели «Мини» заворчали, набирая обороты, а гибкие автоматические ремни, вызмеившись из основания кресел, защелкнулись на наших поясах.
Лайнус – странный тип. Сколько лет его знаю, он никогда не разговаривал с нами Просто выполнял обязанности. Абсолютно бесчувственное существо.
Мягкий толчок, и корабль оторвался от посадочного поля, плавно устремляясь вверх… Я включил лоцман, подсоединился к навигационным системам челнока и по развернувшимся перед глазами виртуальным экранчикам принялся наблюдать за отбытием, скачивая информацию с обзорных камер, встроенных в корпус судна. Разбега у челнока не было – стартовые антигравы подняли его над полем, затем врубились маршевые движки, и квадрат посадочного поля стал стремительно проваливаться вниз, уменьшаясь с каждой секундой, пока не пропал из виду совсем. Теперь под нами развернулась долина, напоминавшая по форме растопыренную человеческую пятерню. Гряда невысоких гор окружала пальцы – ровные вытянутые участки низменности, почти в любое время года окутанные легким туманом из-за бьющих из-под земли горячих гейзеров. В основании пальцев пролегала цепь пологих холмов – словно мозоли на натруженной ладони, если уж следовать вышеприведенной аналогии. В центре самой ладони молчаливо переливалась зеркальная сине-зеленая гладь озера Нежного. А запястье погружалось в темные воды Унылого моря. Туманная Долина. Сердце почему-то защемило, как-то сладко и тоскливо одновременно. Чувство было непривычным, но удивительно волнующим. Туманная Долина – моя родина. До сих пор вся «жилая площадь» планеты сосредоточена именно в этой долине, в виде небольших поселков среди зеленовато-желтых холмов и зеленых проплешин посадок из адаптированных культур… Ляо, кстати, находится в запястье, на побережье.
Вскоре и долина растаяла за убегавшим вдаль горизонтом, челнок готовился к выходу на орбиту. Мысли невольно вернулись к пилоту, чье суденышко сейчас ходко несло нас к кораблю-матке. Или кораблю-батьке, если уж соответствовать в определениях мужскому роду имени межзвездника – «Забулдыге».
Лайнус – типичный образчик своего народа. Все тавеллианцы – изумительно красивые люди. Утонченность черт и изящество движений, предполагающие на первый взгляд такие же утонченность и изящество манер, на практике самым неприятным образом обманывали ожидания многих людей, никогда не сталкивавшихся с тавеллианцами лично и знавших об их существовании лишь понаслышке. Далеко не сразу понимаешь, что им просто нечего тебе сказать и ты их мало интересуешь… Как-то в разговоре со своим отцом, когда мы обсуждали достоинства и недостатки жителей иных планет, не помню уж, по какому поводу этот разговор возник… не важно. Так вот, о тавеллианиах отец высказался весьма неодобрительно, назвав их людьми-картинками. Особенно его раздражала внешность мужчин. Такие типы, по его словам, часто нравятся женщинам, и очень часто последним приходится жалеть о состоявшемся знакомстве. Проворчав это, отец перевел разговор на другую тему. До сих пор не знаю, что его так раздражало в тавеллианцах, вероятно, была какая-то история в прошлом, а может быть, где-то прочел или просто услышал что-то в новостях. Не знаю. К девушкам Туманной Долины Лайнус за много лет так и не, проявил никакого интереса. Хотя при каждом зависании «Забулдыги» на орбите Полтергейста не упускал случая посетить Ляо, чтобы пропустить стаканчик-другой нашего местного пивка в центральном городском сервис-пабе. Даже на насмешки и подначивания по поводу своей надменности – так воспринималась его необщительность горожанами – никак не реагировал. Словно ничего не слышал и не замечал. Абсолютно бесчувственное существо, как я уже говорил выше…
Если бы только так.
Несколько месяцев назад, когда корабль Кассида привез обновленные базы данных для нашей Сети: новости, сплетни, художественную графику, сенс-книги и прочую необходимую для общества развлекаловку, я неожиданно обнаружил для себя кое-что новенькое о тавеллианцах. И это «кое-что» весьма поразило мое воображение. Тавеллианцы, как запоздало выяснилось, – запоздало для меня лично, для остального мира это обстоятельство секретом уже давно не являлось, тавеллианцы были не совсем людьми в привычном понимании этого слова. Они оказались ментальными вампирами, обладавшими способностью поглощать жизненные силы существ. Как пояснялось в том же файле – в виде самозащиты. В основном. В основном… Смешно, не так ли? Три раза «ха-ха». Любые приемы для самозащиты можно при необходимости использовать как приемы для нападения. В общем, с тех пор при встречах с Лайнусом я уже не воспринимал его столь легкомысленно, как раньше. И одергивал тех из своих сверстников, кто еще не понял его сути или не знал о ней. Не буди лихо, и будет тихо…
Задумавшись, я пропустил момент, когда корабль вышел из зоны действия сетевых ретрансляторов «Циклопа» – главной коммуникационной башни долины, и невольно вздрогнул, обнаружив, что Ухан с Мараной уже какое-то время выжидательно смотрят на меня.
– Сомаха, ты не мог бы нас просветить, что все это значит? – наконец ворчливо поинтересовалась Марана, устав ждать, пока я отреагирую сам. – Хватит изображать государственную озабоченность.
Она всегда так со мной разговаривает. С нотками превосходства и благодушного покровительства в голосе. И благодарить за это я вынужден свою ма, родившую меня на пару месяцев позже матери Мараны. Но я не в обиде. Лично для меня все эти мелкие различия в возрасте не имеют никакого значения, предпочитаю судить о человеке по тому, что он собой представляет, а не по количеству прожитых лет. Дед, к примеру, тоже считает, что у человека вообще нет возраста, есть лишь жизненный опыт. А кто-то и в двадцать лет способен иметь жизненный опыт больший, чем иной в сорок. То, что Марана полагает иначе – ее собственные проблемы. Ссориться из-за этого я не собирался, душевный комфорт мне всегда дороже мелких дрязг. К тому же, как я уже упоминал ранее, в общем и целом она неплохой человек, и когда-нибудь, возможно, этот налет мнимого превосходства пройдет сам собой.
Выражение их лиц мне показалось забавным. Вернее их контраст. Если Ухан испытывал ленивое удивление по поводу столь неожиданного отбытия – его вообще очень трудно вывести из равновесия чем бы то ни было, то Марана пребывала в хмурой озадаченности с оттенком обиды и недовольства. Дед наверняка ограничился парой лаконичных фраз, отправляя их к космопорту, а гордость Мараны не терпела подобного обращения. Вот только со старейшиной Хокинавом особенно не поспоришь, не так ли? А вообще их реакция вызывала недоумение – нет чтобы порадоваться самой возможности вырваться с Полтергейста. Кроме меня, еще никому из моих сверстников не выпадала такая возможность. Да и мне удалось попутешествовать всего один раз – на ту же Сокту в компании с Дедом, когда мне было всего семь лет. Привычка записывать наиболее значимые события на лоцман тогда еще не выработалась, поэтому я почти и не помню о полученных впечатлениях.
– Вождь, ты чего, в самом деле, такой кислый? – Так меня в шутку иногда называл Ухан за мое пристрастие использовать режим «Бога» в ролевых «гэпэшках», когда я выступал в качестве Творца и главного героя игрового мира одновременно.
Ничего не оставалось, как вкратце передать им свой разговор со старейшиной.
Марана выслушала с изрядной долей скептицизма и под конец фыркнула:
– Национальное достояние… благо общины… И что это он о себе возомнил, наш старый Хокинав?
Марана – очень неглупая девушка, но ее бездумный комментарий только подтверждал мои размышления о том, насколько большинство жителей Полтергейста далеки от реальной жизни, от насущных потребностей нашей общины. Правда, входят ли в эти потребности боевые роботы, я и сам пока еще не уверен. Дед лишь предполагает, что они могут понадобиться, и строит свои умозаключения на довольно шатких, на мой взгляд, предпосылках. За двести лет существования колонии Туманной Долины ее еще никто не грабил безнаказанно. И против таких любителей поживиться пока срабатывали природные средства защиты…
Ухан отнесся к сказанному серьезнее. Почесав коротко остриженный светловолосый затылок, он неуверенно улыбнулся, как бы заранее извиняясь за то, что вынужден сообщить:
– Знаешь, Сомаха, а ведь Совет старейшин не знает о задании Хокинава. По крайней мере, знают о нем не все старейшины.
Вывод приятеля ничуть не застал меня врасплох. Мы и сами с усами, можем умножить дважды два без посторонней помощи. Но мне стало интересно, что на этот счет думает лично Ухан, поэтому я озабоченно нахмурился, демонстрируя полное неведение относительно происходящего:
– Это почему же?
– Элементарно. – Ухан улыбнулся чуть шире. – Когда я собирался в путь, мой папаша не преминул поинтересоваться, куда это я намылился и надолго ли.
Вот тебе и на! Отец Ухана, Файсах Ноэлик, тоже входил в Совет старейшин, являясь главой сословия хранителей Хрусталитов. И если Совет принял решение, как заверял меня Дед, то он не мог об этом не знать.
– Ты серьезно?
– Ага.
– А может, он просто проверял тебя на болтливость? – предположила Марана.
Ухан придвинулся к ней поближе и насмешливо шепнул в симпатичное ушко, но достаточно громко, чтобы слышал и я:
– Поверь, я знаю своего предка. Он действительно не имел представления о нашем путешествии. А я, не будь дураком, соврал, что у меня свидание с тобой. С уклоном на ночь. Иначе никуда бы мы сейчас не летели.
– Выходит, Совет по-прежнему против этой идеи с роботами, – задумчиво произнес я.
– Ага. Похоже, Дед принял решение приобрести роботов единолично, и вполне возможно, предоставил для оплаты свой собственный счет, а не общественный.
– Когда это обнаружится, у него будут неприятности… – вырвалось у Map.
Я видел, что она встревожилась не на шутку. Впрочем, любой из нас троих любил Деда по-своему, так что подтвержденные Уханом подозрения обеспокоили меня не меньше, чем сестренку, но…
– Возможно, неприятности и возникнут, – сказал я. – Но мне кажется, Дед знает, что делает.
– К тому же в истории любого общества имеются примеры, когда большинство не всегда право, не так ли? – Ухан примирительно улыбнулся, стараясь успокоить подругу. – И иногда возникают моменты, когда приходится принимать решения, идущие вразрез с мнением этого недалекого большинства.
Марана неодобрительно посмотрела сначала на меня, затем на моего друга и не удержалась, чтобы не выразить свое возмущение по поводу нашего легкомысленного (по ее мнению) поведения:
– И вы так спокойно сидите и обсуждаете…
– А ты что, предлагаешь отказаться от путешествия на Сокту? – Ухан искренне удивился.
– Я… я не знаю. – В голосе Map прозвучала явная растерянность.
Я ее прекрасно понимал, потому что и сам, если честно, чувствовал себя не лучше. Очень уж внезапно эта поездка свалилась на наши головы. А вся эта словесная бравада была лишь внешним налетом, защитной реакцией на случившееся.
С небольшими интервалами челнок несколько раз слегка тряхнуло, заставив нас замолчать, пережидая. Видимо, преодолевали особо мощные воздушные потоки. Не знаю, в полетах я не разбираюсь. Затем Ухан возобновил разговор, изображая убежденность, которую был бы не прочь почувствовать на самом деле:
– Пойми, нас не в чем упрекнуть, Map. Если Дед решил пойти наперекор Совету, то это целиком и полностью его проблема. Негативно на нас это никак не скажется. Мы же люди подневольные, выполняем приказы, кроме того, пребывающие в неведении относительно истинного положения дел. К тому же наш старейшина Хокинав не тот человек, чтобы дать Совету себя так запросто слопать. Дед выкрутится из любой ситуации без особых для себя потерь, как уже бывало не раз. Да и кто входит в этот так называемый Совет? Мы все прекрасно знаем этих старичков, их реальные возможности и их умственные способности. Никто из них и в подметки не годится Хокинаву. Скажешь, нет?
– Даже твой отец? – Map насмешливо прищурилась.
Это сестренка сказала зря. Родители – всегда непростая тема для разговора… Но Ухан и виду не показал, что задет. Он многое сносил от Map абсолютно безропотно. Любил засранку.
– А что отец? Он ^хороший человек, я его люблю и уважаю, но дальше собственного носа он не видит. Сама знаешь, у меня частенько с ним из-за этого разногласия. – Ухан поморщился. – Любит давать советы, устаревшие лет сто назад, и не желает замечать, что я уже вырос из коротких штанишек, и у меня давно сложилась своя личная жизнь.
– Еще бы он стал замечать твою личную жизнь. Кроме болтливого языка у тебя еще и слабое чувство ответственности за свои поступки, – все еще недовольно проворчала Марана. Использовав, кстати, стандартный речевой оборот Деда. Но я заметил, что она явно начала оттаивать, заверения Ухана упали на благодатную почву.
– Ну, наконец-то я дождался признания собственных заслуг! – с повышенным энтузиазмом восхитился Ухан и сгреб мою сестренку в охапку обеими руками.
Как она ни отбрыкивалась, фыркая, точно дикая кошка, как ни шипела, вырваться ей не удавалось. Что было неудивительно – сопротивлялась она только для видимости. Они частенько играли вдвоем в подобные игры. А мне оставалось только улыбаться, глядя на них. И стараться не вспоминать о собственных проблемах личного плана.
Через несколько минут челнок вышел на орбиту, нырнул в громадный зев приемного порта торгового корабля Кассида, распахнувшегося при нашем приближении, и пристыковался к палубе грузового ангара. Шум двигателей как отрезало. Небольшая перегрузка, слегка потрепав по пути, оставила нас в покое, теперь нужно было лишь немного подождать, пока в ангаре выравняется давление.
– Лично я полагаю, что не стоит торопиться с выводами и строить беспочвенные предположения, – сказал я, когда Ухан с Мараной перестали возиться друг с другом и смогли уделить мне часть своего драгоценного внимания. – Я знаю Деда достаточно хорошо и уверен, что Кассид наверняка предоставит нам дополнительную информацию по нашему делу.
Ремни безопасности наконец отпустили нас, гибкими змеями скрывшись в основаниях кресел. Опередив Ухана с Мараной, я поднялся, в два шага добрался до распахнувшейся дверцы челнока и шагнул наружу…
И тут же уткнулся лицом в два мощных полушария женской груди, обтянутых глянцевито-серым экровеленом. Пришлось поспешно отступить на шаг, чтобы лицезреть бикаэлку полностью. Краска смущения стремительно залила лицо. Здорово она меня подловила, в следующий раз следует быть осмотрительнее. Знал же, что любит она такие приколы.
– Привет, Сомаха. – Голос низкий и густой, как патока, с резонирующими шипящими, но с мужским не спутаешь. Абсолютно невозмутимый. Как и сама Зайда. Представьте себе женщину ростом почти в два с половиной метра, с могучим, но гармонично скроенным телосложением – широченные плечи, тонкая талия, притом тонкая для ее габаритов, а не по общечеловеческим меркам, крутые дуги тяжелых литых бедер. Рыжевато-коричневая кожа, правильные черты лица, иссиня-черные волосы, заплетенные в четыре косы – по две с каждой стороны лица, так, чтобы специально распушенные кончики чиркали по ключицам. Одета Зайда была привычно: поверх тонкого белья – безрукавка, с плотно обхватывающим шею воротничком, и лосины из серого экровелена, особо прочного и потому весьма дорогого материала. Плюс ботинки полувоенного образца – размеров этак на десять больше, чем у Ухана, а у него, между прочим, почти самая здоровая лапа в общине. Но при общей комплекции Зайды ее стопа казалась даже маленькой и почти изящной. Часть лица и шеи женщины была покрыта золотистой вязью татуировок, краешки линий и завитков, явно распространявшихся под безрукавкой по плечам и груди, выползали из-под ткани на открытые взгляду, внушительные даже по мужским меркам бицепсы.
Думаю, теперь вы получили приблизительное представление о том, что такое бикаэлка.
– Рад тебя видеть, Зайда. – Я широко улыбнулся, с трудом поборов смущение. Я и вправду рад был ее видеть. Последний раз мы встречались месяцев шесть назад, не меньше. Естественно, она ничуть не изменилась. Ее имя, кстати, следует произносить правильно – ударение на первый слог, а то она может рассердиться. А когда бикаэлка сердится…
Выбравшись из кабины челнока через пилотскую дверцу, мимо нас молча прошел красавчик Лайнус, надменный и прямой, словно палку проглотил. Даже не удостоил взглядом, словно нас и не существовало, а его «Мини» вместо нас привез воздух. Наверняка отправился в рубку «Забулдыги», чтобы приступить к следующим обязанностям – как пилот-универсал, Лайнус заведовал у Кассида всеми летательными средствами. К месту говоря, с командой Кассида нашу общину связывает многолетнее сотрудничество, на Полтергейсте они почти свои. Но если немногословный Лайнус оставался для нас таким же безликим и холодным, как Призрак зимой – наше планетарное светило, то с Зайдои нас связывали особенные отношения. Примерно лет в семь я даже испытывал к этой великанше что-то вроде детской влюбленности, а она, видя такое отношение, неизменно выделяла меня среди другой малышни, одаряя повышенным вниманием. Что, естественно, поднимало мой статус среди сверстников на неизмеримую высоту. Потом влюбленность прошла, но дружеские отношения и некоторый романтический налет в восприятии образа бикаэлки остались.
Потрепав меня по плечу с высоты своего роста – очень осторожно, чтобы ненароком не сломать мне что-нибудь нужное (с ее-то силой), Зайда перевела внимание своих цепких миндалевидных глаз с золотисто-зеленой радужкой на моих спутников:
– Как поживаешь, БэЗэ? Проснись, Ухан, шевели ножками.
Зайде постоянно кажется, будто Ухан спит на ходу, но у него просто такое выражение лица. Я ухмыльнулся, отметив, как недовольно вытянулось лицо Мараны, когда Зайда произнесла столь нелюбимое ею прозвище – БэЗэ. И все же сестренка нашла в себе силы растянуть пухлые губки в приветливой ответной улыбке:
– Привет, Зайда. Надеюсь, мы не стесним тебя в качестве пассажиров?
Бикаэлка пожала плечами:
– Хокинав, как тебе известно, наш давний хороший знакомый, за последние тридцать лет мы выполнили немало его поручений – за хорошее вознаграждение, естественно, так что для нас вы желанные клиенты. Правда, на этот раз придется сделать нечто противозаконное, но…
– Но для вас это не впервой, как и для любого торговца, – закончил я ее мысль. – Интересно, сколько Дед заплатил Кассиду за эту работу?
Вопрос повис в воздухе, так как, развернувшись, бикаэлка уже шагала к выходу из ангара, а на спине, хотя бы и такой широкой, ответ, понятное дело, не прочтешь. Не стоило воспринимать это как грубость – Зайда и так своим поведением очень сильно отличалась от истинных бикаэлок. Несмотря на обычный для них способ зарабатывания денег – охрана и заказные убийства, она была слишком миролюбива и общительна для представительниц своего свирепого и воинственного народа. То, что она с нами вообще поговорила, уже можно было воспринимать как знак поощрения и симпатии.
Ухан и Марана вели себя на удивление робко и послушно, даже словом не перебросились, пока мы шагали по осевому коридору «Забулдыги», пронизывающему корабль сквозь массу поперечных палуб до самого носа. Искусственная гравитация по кораблю распределена довольно хитро – пока шагаешь по осевому коридору, палубы кажутся стенами, вертикальными переборками, но стоит из коридора шагнуть на палубу, как ощущение горизонтали меняется на девяносто градусов, и теперь уже осевой коридор представляется вертикальным колодцем… Прошу прощения, я отвлекся. Лучше вернемся к Ухану с Мараной. По-моему, они даже обошлись без комментариев по лоцману, следуя за бикаэлкой. Я их понимал. С Зайдой, с ее всеподавляющей физической мощью, так и прущей из всего ее облика, вести себя иначе просто трудно. И нежелательно. Особенно, если тебе здоровье дорого. Она все-таки не нянька, а воин, привыкший проламывать врагам черепа, и особо церемониться с нашими «нежными» чувствами, вроде чувства собственного достоинства, не станет. Навешает подзатыльников, и вся недолга. Рука у нее тяжелая, кстати. Случалось прочувствовать – в детстве. К стыду своему, «осчастливленный» подобным вниманием, еще и хвастался потом перед сверстниками.
Наконец Зайда остановилась у предназначенной для нас каюты, небольшое пространство которой – три на четыре метра, было целиком занято шестью противоперегрузочными ложементами-коконами, подвешенными над полом с помощью специальных эластичных растяжек. Обождав, пока мы чинным гуськом пройдем внутрь и рассядемся на выбранные ложа, шагнула следом и прислонилась спиной к переборке – та аж заскрипела под тяжестью ее тела. И неожиданно ответила на «зависший» вопрос, насмешливо уставившись на меня своими завораживающими золотисто-зелеными глазами:
– Хокинав расплатился ремонтом гипердвигателя «Забулдыги». И я до сих пор гадаю, как при отсутствии промышленности на вашей планете и, соответственно, продвинутой технической базы это вообще возможно. Впрочем, я гадаю об этом уже не меньше трех десятков лет, с тех пор как Кассид заключил с вашей общиной соглашение о тесном сотрудничестве и увяз в ваших делах по уши. Хокинав нам вполне достаточно платит за молчание, если ты понимаешь, о чем я.
Еще бы я не понимал. Кассид, вероятно, не задумываясь, отдал бы правую руку, только бы узнать, каким образом мы восстанавливаем то, что абсолютно не подлежит ремонту. Но секреты общины мы не продаем, а он не такой кретин, чтобы кому-то проболтаться и потерять все выгодные сделки, которые ему определенно и вполне регулярно светят в будущем.
Пока Зайда говорила, я невольно засмотрелся на ее татуировку. Кажется, на ее руках появились новые завитки, которых я раньше не видел. Наверное, еще какой-нибудь болван решил перейти ей дорогу, да споткнулся, причем с летальным исходом. Татуировка у бикаэлок – это очень серьезно. Она рассказывает о родословной, ведущейся у них по женской линии, о том, какое образование женщина получила, из какой касты, сколько у нее мужей и детей, сколько на ее счету поединков, даже какая она по характеру, чем интересуется и чего хочет в дальнейшем. Соплеменник, знакомый с такой «письменностью», без труда прочитает весь жизненный путь женщины по ее телу. Но для меня, чужака, все имевшиеся знания об этом ритуале являлись исключительно теоретическими, почерпнутыми из Сети. Еще я знал, что по обычаям бикаэльцев татуировка наносится на лицо, шею, грудь, живот, руки, даже пальцы. И из того, что у Зайды рисунок доходил только до бицепсов, можно было судить об ее относительной молодости (здесь главное не забывать, что, в отличие от нас, простых смертных, воительницы с далекой планеты без малейших ухищрений медицины доживают до трехсот стандартных лет, если не погибают в схватках, конечно) Вполне возможно, что под одеждой рисунок спускался по груди (каждая с футбольный мяч, между прочим, но при ее росте смотрится вполне гармонично) и животу до самого паха. Обтягивающая безрукавка и лосины не позволяли в этом убедиться, а обнаженной бикаэлку я никогда не видел, да и вообще мало кто из иноплеменных мужчин мог этим похвастаться. С этим у них строго… Случись подглядеть, и такое приключение станет последним в твоей жалкой жизни…
– Теперь слушайте меня внимательно, детки, повторять не буду. – Зайда посуровела, и я понял, что сейчас услышу именно ту дополнительную информацию, о которой и говорил друзьям. – Кассиду некогда с вами трепаться, у него полно работы, поэтому ввести вас в курс дела он предоставил мне. Первое. Забудьте про информацию, которую можете откопать про Сокту в Сети. Сеть – это одно, а жизнь – совсем иное. Сейчас ваш эксперт по этой планете – я. Второе. Полиция на Сокте не любит гоняться за мелкими преступниками, так как планета ими кишит, и отвлекаться по пустякам – значит, упустить крупную рыбу. Наряд прибывает на вызов любой срочности не раньше чем через час – чтобы собрать трупы и составить рапорты. На этом обычно все и заканчивается, если только среди трупов не оказывается действительно важного лица. Поэтому если для спасения жизни придется применить оружие, а на Сокте хватает сброда, для которого нет ничего святого, то не бойтесь наделать шороху. Но после этого постарайтесь как можно быстрее смыться и замести следы. Третье. Я зарегистрирую вас под вымышленными именами как выходцев с Вантесента, где Кассиду придется сделать остановку по пути на Сокту. Легенду о родословной Кассид вам уже подобрал, причем использовал для этого данные реально существующих людей, работающих на нас. Таможня на Сокте в силу местных особенностей не слишком строго относится к своим обязанностям, поэтому если вы не будете специально нарываться на неприятности, то для идентификационного контроля сгодятся и ложные данные. Четвертое. Есть небольшие проблемы. В последних сообщениях Кейнорда говорилось об оживлении слежки вокруг Конторы.
Я невольно переглянулся со своими друзьями.
Конторой между собой мы называли наше предприятие – «Реставрация Ценного Имущества», или просто РЦИ, – негласное представительство нашей планеты, предназначенное для поиска кредитоспособных клиентов на стороне. Причем клиентов, которым позарез требуется восстановить качество вещей, обычными способами восстановлению не подлежавших – к примеру, таких, как раздолбанный гипердвижок «Забулдыги». Наша община неплохо зарабатывала на подобных сделках, но держать их приходилось в тайне от федеральной общественности, подыскивая клиентов через третьих и четвертых подставных лиц крайне осторожно и осмотрительно. И как только в пределах видимости начиналась какая-нибудь подозрительная возня служб расследования всех мастей – от инспекторов Налогового Центра до ищеек криминальных боссов, то сразу приходилось сматываться. Всегда ведь найдутся желающие подоить «корову» на халяву. А Кейнорд – бессменный глава РЦИ уже больше пяти десятков лет. Очень мудрый и авторитетный человек. Лично я уважаю его не меньше Деда. Собственно, они с Дедом – закадычные друзья с незапамятных времен, и если Кейнорд присылает подобные сообщения, то к ним следует отнестись как можно серьезнее.
– Кто-то нами снова сильно заинтересовался, – продолжала Зайда после короткой, но многозначительной паузы. – Понятное дело, нам это не впервой, система «сматывания удочек» давно отработана, поэтому Кейнорд дождется вас, сбросит необходимую информацию для Хокинава, а затем прикроет все дела на Сокте и легализуется на другой планете. Но в любом случае предприятие по покупке роботов может оказаться непростым, поэтому вам следует готовиться к любым неожиданностям. Пятое. Оружие. – Зайда нагнулась и подняла стоящий у стены небольшой пластиковый кейс, который я только сейчас и заметил. Движения у нее, как у хорошего хирурга, очень скупые, точные, глазом лишний раз не моргнет. Положив кейс на свободное ложе, она открыла его и проговорила: – Объясняю один раз. Оборудование только высококачественное, ничто из того, что здесь находится, подвести не способно. – Затем развернула кейс к нам, чтобы мы могли видеть содержимое, и, ткнув указательным пальцем в первый из предметов, покоящихся в специальных углублениях, принялась невозмутимо объяснять:
– Станнер системы «Зомби», модель «одиннадцать шестьдесят восемь». При поражении нервной системы биологических объектов вызывает парализующий эффект, продолжительность эффекта зависит от величины установленного разряда и дистанции, при поражении мозга возможна кратковременная потеря памяти. Максимальный разряд в упор может вызвать летальный исход…
В ее могучих руках не то что пистолет, но и кейс со всем содержимым казался игрушечным. Черт, ну до чего же она крупная. Прямо оторопь берет от такой мощи, сосредоточенной в женском теле. Сколько ее знаю, а все никак не могу привыкнуть. У нас-то девчонки все мелкие и изнеженные, одна Марана по собственной воле изучает боевые искусства. Впрочем, если по справедливости, парни ничуть не лучше. Золотая молодежь. Компания избалованных недоумков. И для таких приходится трудиться мне с Уханом и Мараной. Даже обидно, все равно ведь не оценят…
– Дактилоскопический опознаватель в рукояти, – продолжала Зайда, – при первом контакте с рукой владельца произведет идентификацию и больше никому пользоваться оружием не позволит. Большинство нейроразрядников действуют наверняка только с расстояния в семь, максимум в десять метров, поэтому используются в основном как средство защиты. В нашем случае именно это и необходимо.
Тут внимательный взгляд бикаэлки, путешествующий в ходе монолога по нашим лицам, остановился на мне, и в воздухе повисла многозначительная пауза… «Какие все-таки обалденные у нее глаза», в который раз восхищенно подумал я. И разрез – утонченно-хищный, словно выгнутые в полете крылья птицы, и цвет – пронзительная зелень с расплавленным золотом. Наверное, мне до сих пор не удалось избавиться от детской влюбленности. А эта аура силы, словно окутывающая ее невидимым облаком, в которую попадаешь, как боеголовка, захватившая цель…
О черт, я ничего важного не пропустил?
– Сомаха, станнер предназначен для тебя, – объявила Зайда тоном, не допускающим возражений. – Мой настоятельный совет – стреляй в корпус, чтобы наверняка, а затем – контрольный выстрел в голову. Чтобы твой возможный враг на время забыл о твоем существовании. Лучше навсегда.
Прямо какой-то шпионский боевик, черт возьми. Кажется, только сейчас, чувствуя, как внутри пробегает неприятный зябкий холодок, я начал осознавать, насколько все это серьезно…
– Вообще-то в реальности я стрелять не умею…
Марана пренебрежительно фыркнула, услышав столь малодушное признание, а Зайда вообще не обратила на мои слова ни малейшего внимания.
– Далее. – Палец бикаэлки сместился на соседний предмет – круглую матово-серую сферу размером с кулак. – Охранный дроид «Опекун». Ухан, после того как я активирую его, скажешь вслух лишь одно слово – «идентификация».
Ухан заинтригованно кивнул. О таких штуковинах мы были наслышаны, в Сети много чего можно услышать. Да и в «гэпэшках» постоянно используются их игровые подобия. Процессоры интеллекта у дроидов «живые», из особо спроектированной генной инженерией искусственной мозговой ткани, способной даже самостоятельно восстанавливаться при небольших повреждениях. Скорость мыслительных процессов такого чипа многократно превышает реакцию человеческого мозга. Кроме того, процессор дроида относится к низшему классу ИскИнов – искусственных интеллектов. То есть этот процессор обладал собственным сознанием, примитивным по человеческим меркам, но способным самостоятельно принимать решения – исходя из сложившихся обстоятельств. Поэтому из них выходят идеальные охранники, иной раз реагирующие на потенциальную опасность раньше, чем человек успевает ее осознать.
Зайда щелкнула пальцем по поверхности сферы, и та бесшумно взмыла в воздух примерно на метр, используя встроенный антиграв.
– Давай, Ухан.
– Идентификация, – послушно пробубнил Ноэлик.
Сфера словно встрепенулась, прыгнула по воздуху поближе к нему, завертелась, затем из неразличимых отверстий на ее поверхности брызнул пучок тонюсеньких лазерных лучиков, быстро ощупавших Ухана с ног до головы. Вес, рост, комплекция, рисунок сетчатки глаза и кожи на открытых участках тела, а также масса иных мелких особенностей, присущих только ему, все было учтено и записано в банк данных «Опекуна».
Я активировал связывавший нас с Уханом визуальный канал, чтобы подсмотреть его глазами то, что он сейчас видел – как ранее он подсматривал за моей с Дедом беседой на планете, вернее, пытался подсмотреть. Ему это тогда не удалось, а у меня получилось – на виртуалку его лоцмана как раз поступил запрос от «Опекуна»:
«Идентификация закончена. Определение статуса: хозяин/ временный подопечный/ нейтральное лицо/ потенциальный враг хозяина?
– Он спрашивает… – начал было Ухан, но Зайда его прервала:
– Подтверди статус хозяина.
– Ничего себе, – удивленно вырвалось у Мараны. Ухан не менее удивленно кивнул: «Хозяин».
«Статус принят. Приступаю к работе. Какие будут распоряжения?»
– Э-э… – Ухан снова растерянно взглянул на Зайду.
– Режим ожидания, – бесстрастно подсказала та, то ли тоже подключившись к его лоцману и отслеживая диалог, что довольно непросто, если неизвестен текущий код связи, то ли просто хорошо зная порядок действий.
«Режим ожидания».
Дроид снова скакнул по воздуху и замер в метре над макушкой приятеля.
– Он что, так и будет теперь висеть у меня над башкой? – не без иронии поинтересовался Ухан. – Как-то отвлекает…
– Привыкнешь, – парировала Зайда, выуживая из того же кейса тройку бежевых двухсантиметровых дисков и передавая каждому из нас по очереди. – Здесь ваши свеженькие биографии и новые имена. Постарайтесь ничего не менять. Ухан, подробно об управлении дроидом запросишь у него самого или просмотришь данные своего нового лоцмана. Старые замените, когда я закончу инструктаж с вами всеми, а сейчас…
– А зачем новые лоцманы? – Ухан выразил общее недоумение. – Почему просто не скопировать информацию на старый? У меня же масса личных настроек, которые могут потеряться при переходе на новую операционную систему…
– Вот свои настройки и скопируешь, – отрезала бикаэлка. – А лоцманы придется заменить. Эти только выглядят обычными, на самом деле – военные модели с расширенным диапазоном кодированных частот для общения на короткие дистанции вне ретрансляторов. Поверьте, вам они пригодятся. В чужом болоте и квакать надо по-новому, иначе вас быстро выведут на чистую воду.
Тут я не выдержал:
– А почему такое странное распределение имущества – мне какой-то паршивый пистолет, а ему целую охранную систему?
Зайда коротким скупым движением повернула ко мне голову, словно шевельнулся робот. Мне даже почудилось, как в глубине шеи щелкнул, останавливая голову, стопорный механизм. Воображение у меня иной раз здорово может разыграться.
– Не торопись с выводами, малыш. Когда изучишь новые «личины», тебе все станет ясно. И последнее. Я участвую в этой операции от начала и до конца, поэтому заинтересована в ее благополучном завершении. Так что за всеми вопросами обращаться ко мне. И как можно точнее выполняйте мои рекомендации. Понятно? Теперь займитесь лоцманами, а мне пора в рубку к капитану…
– Зайда, а мне что? – напомнила о себе Марана, обиженно поджав губки и еще не веря, что про нее забыли.
– Обойдешься, БэЗэ. Женщины с Вантесента не пользуются оружием, их охраной занимаются мужчины. Если у тебя кто-нибудь заметит оружие, то и без того шаткая легенда о выходцах с Вантесента даст трещину. Понятно?
– Это почему же я обязательно должна засветиться?
– Отсутствие опыта в подобных делах рано или поздно тебя выдаст, – отрезала Зайда. – Вопрос закрыт.
Я посмотрел на вытянувшееся от огорчения лицо Map и усмехнулся. Ну что, съела, дорогая сестренка? Кстати, мне показалось или в голосе Зайды прозвучали нотки презрения – к мужской половине рода человеческого, естественно. Ведь у них там, на Бикаэлле, махровый матриархат, и мужчины не играют никакой роли в общественной и политической жизни. Да и не смогли бы при всем желании из-за своих генетических особенностей – разум мужчин почему-то застревал в развитии после достижения пяти-шести лет и таким оставался до конца жизни. Племенные быки. Послушные и почитающие своих матрон производители, как дети в таком возрасте почитают всякую мать. Неудивительно, что бикаэлки невольно или сознательно, тут уже не важно, переносили свое отношение на мужчин из других народов и рас. Но все равно обидно и несправедливо.
– Кстати, – добавила Зайда с некоторым намеком на улыбку, а она не слишком часто проявляла какие-либо эмоции, ситуация определенно чем-то ее забавляла, – на Сокте вам необходимо вести весьма раскованный образ жизни, а то патриархальные нравы, привитые вам с детства, довольно быстро выдадут, что вы не те, за кого себя выдаете.
– О, это запросто, сейчас потренируемся…
Ухан потянулся к Map обеими руками, но та, раздосадованная тем, что ей никаких игрушек не досталось, пребольно саданула его локтем под ребра. Ухан охнул, но и не подумал обижаться – ему, конечно, по комплекции до Зайды далеко, но и его масса позволяла довольно безболезненно сносить подобные знаки отвергнутого внимания. Поэтому он лишь ухмыльнулся и отодвинулся. А затем проворчал, обращаясь к бикаэлке:
– Не понимаю, зачем такие меры предосторожности? Образно говоря, зачем бежать, если за тобой еще никто не гонится?
Зайда смерила его снисходительным взглядом:
– В корне неверный подход, мальчик. Когда кто-нибудь погонится за тобой и от этого станет зависеть твоя жизнь, уже поздно будет учиться бегать.
Я мысленно поаплодировал бикаэлке – классно она парнишку отбрила. Догадываюсь, чем Ухан недоволен. Ему было просто лень со всем этим возиться. Он больше предпочитал виртуальный мир «гэпэшек», с его условными предметами, которые не усложняют существование игрока своим весом, объемом и размером. Нужно, например, поместить целую виртуальную пушку в не менее виртуальный заплечный ранец – запросто. Хоть танк. Но сейчас я был целиком и полностью согласен с бикаэлкой. Вот только решил промолчать, чтобы соблюсти хоть видимость солидарности с приятелем. Зато Map не преминула съязвить:
– Вот именно. А если бы ты начал заниматься боевыми искусствами, вместо того чтобы на пару с Сомахой тягать свои железки, то, может быть, оружие тебе и не понадобилось бы.
– И многого ты добилась в боевых искусствах, БэЗэ? – с той же едва заметной усмешкой осведомилась Зайда.
Наверное, следует все же раскрыть историю происхождения этого прозвища.
Как-то Марана подхватила простуду и несколько дней подряд чихала так часто, что Ухан неизменное при каждом чихе «будь здорова» в конце концов сократил до БэЗэ, чтоб уж не заговариваться от частоты повторения. А потом это БэЗэ как-то само собой перешло в разряд прозвищ. Правда, несмотря на всю невинность доморощенной аббревиатуры, приходилось употреблять ее в отсутствие Мараны, иначе она могла здорово обидеться. А рассерженная девушка, особенно столь темпераментная, как Map (это сейчас она такая цыпочка, пока Зайда в пределах видимости), не особенно приятное и полезное для здоровья окружающих явление. Как-то мы с Уханом качали мышцы на тренажерах в его личном спортзале, попутно обсуждая достоинства и недостатки знакомых девчонок нашего квартала, и настолько увлеклись, что не заметили, как Map вошла в зал. Следует заметить, что по складу своего характера я человек очень терпимый к недостаткам окружающих, а потому ко всему стараюсь подходить максимально объективно. А вот Ухан иной раз позволяет себе куда более едкие замечания, чем следует, – в результате я обнаружил сестренку в тот момент, когда она уже собиралась приложить килограммовой гантелью по макушке моего лучшего друга. И едва успел перехватить руку. Пришлось накрепко запомнить, что иногда у излишне эмоциональных особ «отказывают тормоза». Ухан после того случая пару дней опасливо обходил Map стороной, прежде чем рискнул заговорить с ней снова, и впредь, до того как огласить окрестности пресловутым БэЗэ, предварительно оглядывался по сторонам и сканировал частоты связи по лоцману, чтобы выяснить местонахождение Map в данный момент.
Но Зайда могла называть Map так, как ей вздумается, та и пикнуть в ответ не посмеет. Не только потому, что просто ничего не сможет ей сделать. Зайда ей нравилась так же, как и мне. Более того, она открыто и иногда чересчур бурно ею восхищалась, сестренка и рукопашной-то стала заниматься с ее подачи. Мол, женщины не чета этим слабакам мужчинам, и уж если и владеть боевыми искусствами, то именно им с Зайдой…
– По крайней мере, этих слабаков я уложу запросто, – уверенно парировала Марана, прямо-таки озвучив мои собственные размышления.
Не стерпев такого нахальства, Ухан состряпал на лице грозную мину и сграбастал мою кузину своими ручищами, крепко прижав к себе. На этот раз ему удалось застать ее врасплох. Как Map ни дергалась и ни визжала, вырваться ей не удалось.
– Так нечестно! Я была не готова! И тут Зайда сказала нечто очень важное о планете, к которой мы направлялись:
– На улицах Волчьей Челюсти нет честных драк. Никто не будет ждать, когда вы приготовитесь. Лучше будьте начеку всегда. – Помолчав, чтобы мы осознали сей интересный факт, закончила: – Ладно, детки, марш в коконы, через пять минут прыжок.
Я многозначительно переглянулся с Уханом, а когда снова посмотрел в ее сторону, то оказалось, что бикаэлки в каюте уже нет. Мы остались втроем. И как это она умудряется при своих габаритах двигаться так бесшумно?
– Класс, – восхищенно произнес Ухан, окидывая помещение не менее удивленным взглядом. – Пока Зайда не вышла, я и не замечал, сколько она занимает места. Сразу такой простор и дышать значительно легче…
– На себя посмотри, – обиделась за бикаэлку Марана. – Сам боров здоровенный, в стандартный кокон не умещаешься.
Насчет коконов-анабиозаторов она зря – они безразмерные, подстраиваются под любое тело. Просто захотелось уколоть, а для этого у слабой половины рода человеческого годится любой способ. Но Ухан слишком толстокожий для таких мелких уколов, а потому просто не обратил внимания, уже размышляя о более важных делах:
– Я вот что думаю, возможно, на время пребывания на Сокте Кассид одолжит Зайду нам? А за дополнительные услуги раскошелимся из счета Деда, а, Вождь? А то натворим по неопытности дел… Кстати, сколько у тебя кредо на банкосе?
– Достаточно, чтобы купить парочку серьезно покалеченных железных гробов, то бишь ИБРов, и заплатить Зайде. – Я пожал плечами, уверенный, что из этой затеи все равно ничего не выйдет.
– У нее уже есть контракт. – Map презрительно фыркнула, вынужденная напомнить Ухану о прописных истинах.
– Да знаю я, знаю, что она обязана неусыпно охранять корабль Кассида и все его содержимое, – флегматично отмахнулся Ухан. – Но почему бы не спросить саму Зайду?
– Я бы не отказался от поддержки профессионала, – вздохнул я, полностью с ним согласный, – но боюсь, что о своей безопасности на Сокте нам придется позаботиться самим. Map права, бикаэлки два контракта одновременно не выполняют. Именно для этого нас и одарили всеми этими цацками…
– Вас, может, и одарили, а мне достался только лоцман, – напомнила Марана, обиженно тряхнув кудрявой шевелюрой. – Который мне на фиг не нужен, потому что меня и С1арый устраивает. И профессионал вам не нужен, он у вас уже есть. Это я.
– Да ну? – произнес Ухан с таким видом, словно заявление подруги поразило его до глубины души. – Ну, теперь я спокоен. Но ты должна показать, что умеешь. Чтобы я больше не волновался насчет твоих способностей…
Не успел он и глазом моргнуть, как Map, вскочив и резко вывернув ему руку, заставила Ухана всем телом грохнуться на пол.
– Как ты это сделала? – спросил он, медленно поднимаясь на ноги и стараясь изо всех сил изобразить настоящее изумление. – Я же вешу в два раза больше тебя!
– Элементарно, – купилась БэЗэ, прямо-таки лучась от самодовольства. – Показываю один раз. – Она взяла Ухана за запястье правой руки и согнула в локте, поднимая к груди. Затем резко уперлась левой кистью в его локоть, а правой вывернула руку вбок, наружу от плеча. Ухан даже не шелохнулся, глядя на нее с совершенно невинным любопытством. Марана попыхтела еще несколько секунд, едва не повиснув на его руке всем телом, но так и не смогла добиться большего. Ничего не оставалось, как сдаться.
– Так нечестно! – обиженно заявила она, отступив на шаг.
– Да ну? – Ухан недоуменно вздернул бровь, с трудом сдерживая внутреннее веселье. – А что именно нечестно?
– Ты был готов, а в этом приеме расчет на неожиданность! Человек инстинктивно напрягается, когда его хватают за руку, это и работает против него.
Этот так называемый «прием» у нас знает любой пацан еще в ту пору, когда под стол пешком ходит. Мальчишки часто дурачатся, отрабатывая его друг на друге. А девчонки обычно так заняты собой, что и не замечают этих соревнований. Неудивительно, что для Мараны даже такая ерунда показалась откровением. Интересно, из какого учебника она ее выудила? Если это все ее успехи, то Дед совершенно напрасно принял ее в расчет как «боевую штатную единицу».
– Эй, детки, хватит дурачиться, нам еще лоцманы менять, – напомнил я.
И мы занялись делом.
Смена лоцманов – операция тонкая и немного нервная, поэтому лично я к ней старался прибегать как можно реже, но сейчас ничего не поделаешь. Отсоединяется лоцман просто – даешь команду, и крошечный электрический импульс рвет ниточки нейросвязей, соединяющих твой мозг с прибором. А затем с легким щелчком расстыковывается молекулярная сцепка, и лоцман у тебя в руке – невзрачный диск в два сантиметра диаметром и три миллиметра толщиной. Зато процесс присоединения нового нанокомпа длится гораздо дольше. Когда прижимаешь диск к виску, то со стороны не видно, что в данный момент под ним происходит. Но теоретически я хорошо представлял процесс. Легкое покалывание, возникшее сразу же после контакта с кожей, свидетельствовало о начале синтеза нейросвязей – сквозь кожу, мышечные ткани и черепную кость непосредственно к мозгу. Связей этих сотни, но они столь микроскопические, что и вооруженным глазом их не разглядишь – где-то в молекулу толщиной, поэтому проходят сквозь клеточную ткань, как тончайшая иголка сквозь крупноячеистое решето. Не встречая сопротивления и не повреждая ткани.
Пять минут нам пришлось помолчать, заниматься лишними телодвижениями, в том числе и трепать языком, во время настройки лоцмана не рекомендуется. Во избежание. А то потом глюки разные полезут… Ощущения при настройке интересные, но не совсем приятные. Слегка кружится голова. Перед глазами какая-то пелена, предметы двоятся и рябят. А в памяти хаотично вспыхивают давно забытые воспоминания, проносясь мимо рваными сценками… Наконец лоцман поставил необходимый базовый софт, заложенный в его процессор фирмой-изготовителем, с учетом уже отсканированных индивидуальных характеристик моего мозга, естественно, и пелена перед глазами пропала, а на расстоянии вытянутой руки в воздухе развернулась панель виртуалки – виртуального монитора для общения с операционной системой. В данный момент его целиком заполняла фирменная заставка – голограмма безмятежного голубого неба с белыми пушистыми облачками, медленно плывущими вдаль от наблюдателя, на каждом облачке по пиктограмме, стоит на них задержать на секунду внимание, и в голове возникает название операционки – «Плеяда-Х». Со стороны, конечно, никаких «панелей» не видно, все это виртуальное пространство, развернувшееся сейчас перед моим лицом, – исключительно личное, визуальное отображение, поставляется операционкой непосредственно в мои зрительные нервы. Очень удобно. Обычному зрению это не мешает, ведь в наше время люди носят подобные штуковины едва ли не с рождения, так что вырабатывается устойчивая привычка к двойственному видению мира, и скорее почувствуешь себя неуютно без лоцмана, чем с ним.
Я мысленной командой стер заставку, набросал на монитор контактных окошек и с минуту погонял лоцман в разных тест-режимах. Затем соединился с базой данных корабля Кассида, уточнил текущее бортовое время и поместил бегущие цифирки таймера на привычное для себя место в правом верхнем углу панели. Восстановил прежний код связи, которым пользовался последние несколько лет, Ухан с Мараной наверняка сделают то же самое, чтобы не возникло проблем со связью друг с другом. И только потом позволил себе на секундочку задержать дыхание от восторга. Какая четкость и глубина цветовосприятия! Хорошие машинки, эти военные модели. Быстродействие процессора просто изумляло, ни малейших задержек при любой операции. Нанокомп действительно превратился в одно целое с мозгом. Надо будет погонять на пару с Уханом в какую-нибудь «гэпэшку», посмотреть, чего стоит лоцман в режиме повышенного потребления ресурсов…
Внимание отвлекло хихиканье Мараны. Вежливое такое хихиканье. И очень самодовольное. Интересно, с чего это она так быстро запамятовала, что в данный момент ей все еще положено дуться на нас с Уханом? Спохватившись, я быстренько отыскал в базе данных свое новое личное дело и, пролистав, понял причину ее с трудом сдерживаемого веселья. Ухан, кстати, тоже уже ухмылялся аж до ушей. Ничего удивительного – теперь они превратились в зажиточную молодую пару с Вантесента, а я… А я утерся несолоно хлебавши. Как это контрастирует с тем фактом, что главный в нашей троице, по определению Деда, именно я! Вот черт…
– Долдон Слюнявчик, – разочарованно проворчал я вслух. – Ну и имечко у этого типа, что сдал напрокат свою родословную. Хорошо хоть не Жопес…
Ухан громогласно заржал, едва не свалившись с ложемента. Марана тоже не удержалась от смеха. Они оба были хорошо знакомы с историей происхождения моего имени. У нее, кстати, очень красивый и заразительный смех. Хрустальный ручей, дробящийся искрящимися осколками о пороги. Совсем не обидно. Чтоб вас…
– Итак, мы – господин Дам и госпожа Туя Сникерсы, – с важным видом заговорил Ухан, – а ты, Долдон (Марана снова прыснула) – поверенный в наших делах, попросту говоря, слуга. Теперь понятно, что имела в виду Зайда? По статусу тебе такая система, как «Опекун», не полагается, слишком дорого. – Надменно задрав подбородок, Ухан вытянул в мою сторону ногу. – Эй, человек, будь добр, почисть мою обувь, а то что-то запылилась…
Тут Ухан замолчал, стоило ему только взглянуть на собственные сандалии. Пошевелил грязноватыми пальцами, выглядывавшими из-под среза носка. Я тоже посмотрел на свои. Марана, кстати, была обута не лучше. На Полтергейсте народ не забивает себе голову, что носить. Но мы-то готовились к посещению мира, где культурные традиции и климатические условия разительно отличались.
– Господа вы мои драгоценные, а если быть честнее – недоделанные, – язвительно проговорил я, – вы, случаем, не находите, что мы все несколько неподобающе обуты для Сокты? Да и одеты тоже. Все эти легкие маечки, рубашонки и шортики…
– Угу, – озабоченно кивнул Ухан. – Распашонки и памперсы…
– При чем тут памперсы? – не понял я, сбитый с толку его комментарием.
– Да так, для рифмы.
– Да где ты тут рифму увидел?!
– Да ладно тебе, что прицепился, как лишай к заднице!
– Придется экипироваться во время посещения Вантесента, нашей новой фиктивной родины, – своевременно вмешалась Map, чтобы вернуть наше внимание к насущным проблемам.
– Может быть, именно наш видок так позабавил бикаэлку? – осенило приятеля. – Почему же она ничего не сказала…
– А нам головы на что дадены? – резонно заметила Марана. – Раз дошло, значит, первый тест сдан.
Надо отдать должное – иногда в ее прелестной головке мелькают весьма разумные мысли. Пусть она мне всего лишь двоюродная сестра, а кровь все равно сказывается, в нашем роду все страсть какие башковитые…
Вот только от нагоняя наша «голубая кровь» не спасла. Развернувшийся посреди каюты голоэкран заставил нас враз умолкнуть от одного вида Кассида Кассионийца, а его повелительный рык моментально вогнал нашу слабую гражданскую плоть в мелкую дрожь:
– Почему еще не в коконах? Ррр! Зайда вам что сказала? Совсем вас Хокинав распустил, раздолбай одомашненные!
Выглядит, главное, почти как человек, а рычит, как это… четвероногое, с некоторой неприязнью подумал я, не решившись высказаться вслух.
Прикид у Кассида неповторимо «крутой». Во-первых, кожа у него такого глубокого темно-синего цвета, что вылупленные от ярости белки глаз на его лопатообразном лице выделяются, как сваренные вкрутую. Добавьте к этому белоснежные волосы, завитые на башке в два торчащих конусообразных рога, и не забудьте про униформу из пуленепробиваемых композит-пластин, которая топорщится на его жирной коренастой туше, словно панцирь на черепахе-переростке. Представили? Поздравляю – перед вами чистокровный кассиониец. Не Кассид Кассиониец в частности, а кассиониец вообще. У них там все двинутые на биоимплантировании, мода такая. Родился он наверняка таким же светленьким, как я, а с возрастом и увеличением благосостояния от удачно провернутых торговых операций «посинел», завел рога (наверное, заранее, чтоб не разочаровываться в жизни – у них там многоженство) и напялил на себя этот черепаший панцирь. Чтобы не только он, но и все окружающие видели, насколько он крут. Кроме того, в самом теле, вероятно, встроено немало всяческих боевых устройств – начиная от моноволоконных когтей в пальцах, запросто режущих сверхпрочные материалы, до одноразовых лазерных установок в запястьях. Лучше б он почаще на тренажерах работал, а то брюхо из-под панциря даже в экран лезет…
– А мы что, уже летим? – дико удивился «одомашненный раздолбай» Ухан, даже белобрысая физиономия вытянулась. – Я думал…
– Думать уже поздновато, марш в коконы! Рррр! Даю вам пять минут, а потом пеняйте на себя.
Кассид отключился.
Я смутно припомнил слабый, еле ощутимый толчок в тот момент, когда Зайда сопровождала нас в каюту. Вот оно что, Кассид, оказывается, не любит терять времени попусту.
Разговоры пришлось прекратить, даже общение по лоцманам, пока вся наша бравая компания спешно забиралась в коконы. А когда забрались и зачехлялись, напоминая со стороны куколок насекомых – с поправкой на размер, конечно, то разговоры вмиг прекратились. Эластичная ткань, обхватившая все тело, не пропускала радиоволны, а включившаяся система жизнеобеспечения обволокла живым теплом и уютом, сразу расслабляя и погружая в сон. Гиперпрыжки необходимо совершать при отключенном сознании, чтоб не пришлось потом делать «дефрагментацию» мозга, собирая перемешанные обрывки информации в единое целое, вот кокон-анабиозатор и старался. Засыпая, я невольно задумался о команде Кассида. Всего трое обслуживали этот громадный торговый корабль, но каждый из них сам стоил целой команды. У Кассида – совершенно бульдожья деловая хватка, плюс железобетонное постоянство в соблюдении условий заключенных с клиентами контрактов. Очень ценное качество для нашей колонии, окупающее его кажущуюся грубость и неотесанность в поведении. Лайнус, пилот-тавеллианец, тоже особенный тип. Любой здравомыслящий человек обходит выходцев с Тавеллы стороной, если ему дорог собственный рассудок. Как напасть на человека, способного просто изъять из твоего мозга само желание агрессии? Будешь стоять и пялиться на него, как на снег посреди лета, пытаясь сообразить, кто ты и что намеревался только что сделать, а он спокойно уйдет своей дорогой. Это в лучшем случае – будешь стоять и пялиться. А то может так случиться, что будешь лежать. С обширным инсультом, хотя до сих пор никогда не жаловался на здоровье. Бикаэлка… Это вообще отдельная тема. Пока Зайда выполняет функции службы безопасности на этом корабле, ему ничто не угрожает. Бикаэлки считаются прекрасными специалистами в военном деле – профессионалами широкого профиля. Лучше, пожалуй, только шелтяне – небольшой по численности народ с одной из планет Галактической Федерации, представители которого от рождения обладают разнообразными ментальными способностями. Но в юридическом пространстве Коалиции Независимости шелтяне – весьма редкие залетные гости, к тому же они никогда не нанимаются ни в телохранители, ни в наемные убийцы. Профиль шелтян – узкоспециализированные и высокооплачиваемые задания, шпионаж, диверсии, разведка боем. Иногда – частный сыск. Зато непревзойденные телохранители выходят из фрайденов – быстрых, как укус королевской кобры, и смертоносных, как ее яд. Эти хотя и напоминают с виду желтокожих людей, но к человеческой расе не имеют никакого отношения. Психология соответствующая – хрен поймешь их Кодекс Поведения. Да и услуги их ценятся так баснословно дорого, что нанять их могут только самые богатые люди на планетах. А бикаэлки годятся для всякой работы, да и дешевле «узкоформатных» профи, поэтому они нарасхват. В том числе и для темных дел, вроде заказных убийств. Как подумаю об этом, так мурашки по коже бегут.
Поразмыслив обо всем этом, я пришел к выводу, что у Кассида Кассионийца очень сильная команда. И Дед наверняка попросил Кассида негласно присмотреть за нами на Сокте, так что совсем без помощи в случае крайней нужды мы вряд ли останемся. Эта мысль меня немного успокоила. Но… но из головы не шли слова Зайды насчет честных драк на улицах Волчьей Челюсти. В виртуалке это не имеет значения – ну, вышибли тебя со «смертельным» исходом, выматерился да снова загрузился…
Неожиданно я понял, что не готов к посещению другого мира. Ни я, ни Ухан с Мараной. За свою жизнь мы никогда не сталкивались с реальной жестокостью, и никто из нас не знал, что такое настоящая боль. Ум, привыкший к жизни в виртуальных погружениях, давно разучился адекватно оценивать истинную реальность. Реальность, где мы ходим, дышим, общаемся, совершаем массу действий, о которых не задумываемся.
Как бы из этой затеи Деда не вышло какой беды…
Последняя мысль провалилась в сон, густой и вязкий, как сироп.

Глава 3
День неудач

Время было уже позднее.
Закат бессильно догорал где-то там, в просторах окружавших Волчью Челюсть пустынь, а здесь, на городских улицах, его даже и не видно. Каменные туши многоэтажных зданий заслоняли и солнце и небо, в их тени уже сгустился мрак. Но освещения все же хватало – широкий и просторный проспект, по которому мы без спешки двигались к намеченной цели, с обеих сторон сиял многочисленными островками люминесцентного освещения, исходившего от рекламных витрин и голографических пиктограмм торговых марок магазинов. А там, где отсутствовали витрины, в воздухе без видимых опор плавали матово-желтые шары уличного освещения. Редкие прохожие, спешащие по своим делам, не обращали на нас ни малейшего внимания, закрытые машины проносились мимо по шоссе или по воздушным ярусам над головой, рои мелких, с яблоко, шарообразных дроидов на антигравах сновали в воздухе, рекламируя различные торговые марки…
Резкий порыв встречного ветра швырнул в лицо облако мелкой, въедливой пыли, сразу тошнотворно заскрипевшей на зубах.
Поперхнувшись и прервав созерцание местных достопримечательностей, я замедлил шаг и торопливо прикрыл лицо респиратором. Затем, когда облако пронесло мимо, снова откинул «намордник» на грудь и догнал Ухана с Мараной, успевших оторваться от меня на несколько шагов.
К местному стилю одежды трудно привыкнуть, особенно после раскованной в этом отношении жизни на Полтергейсте – с ее шортиками и рубашонками. Все население Волчьей Челюсти поголовно носит пыльники – мешковатые с виду костюмы из плотной ткани, укутывающие тело целиком. Даже голову защищает капюшон, при необходимости, если, к примеру, грянет пылевая буря, можно полностью загерметизироваться от внешней среды, срастив края капюшона с респиратором. Кроме того, специальные разъемные швы соединяют штаны, куртку и обувь в одно целое, а манжеты и воротник плотно обхватывают запястья и шею, не оставляя зловредной песчаной взвеси ни малейшего шанса проникнуть во внутреннюю кондиционированную прохладу.
Аборигены, кстати, одевались без особых скидок на пол, так что иной раз, глядя на прохожих, не сразу и разберешь, кто перед тобой – мужчина или женщина. Но массивного Ухана от миниатюрной Мараны отличить было нетрудно. Хотя бы по размеру. Вроде бы все вполне функционально и удобно, но ощущение дискомфорта меня не покидало весь день, с того самого момента, когда всем нам пришлось обрядиться в эти самые пыльники. Ничего не поделаешь, мода на подобную одежду возникла не на пустом месте. Характер доминирующего климата на Сокте можно обрисовать в нескольких словах: жарко, очень сухо и чертовски пыльно. Мелкая коричневая пыль обволакивала тонким, но вездесущим слоем покрытие дорог, поверхность зданий и любых предметов, расположенных на улицах города. Такая же картина, в большей или меньшей степени, наблюдалась и в других городах Сокты – все тонуло в этой чертовой пыли, и бороться с ней не было никакой возможности.
Впрочем, никто и не боролся. Жители Сокты давно уже пришли к выводу, что дешевле обезопасить от влияния погоды себя лично, с помощью тех же пыльников, или отсидеться в герметичных салонах индивидуального и общественного транспорта, чем облагораживать и обустраивать улицы, устанавливая какие-нибудь пылеуловители. Ведь песчаные ветры, прилетавшие с подступавших к городу обширных пустынь, практически круглый год не прекращались ни днем, ни ночью. Мрачное местечко.
Все это – непривычный глазу вид улиц, затянутое багрово-коричневой мутью закатное небо, нависающие над тобой массивы уродливо-безликих зданий, даже эти проклятые пыльные ветры… Все в целом так завораживающе отличалось от Туманной Долины, с ее полусонной тишиной и неспешным течением жизни, с ее не менее жарким, но влажным климатом и прозрачным, чистым воздухом, что впечатление новизны и необычности не покидало нас весь день, грозя затопить и дезориентировать окончательно. До сих пор не верилось, что мы в реальном городе реальной планеты, а не в какой-нибудь развлекательной «гэпэшке»… От перекрестка, где мы вышли из такси и потопали пешком, до рекомендованного Зайдой бара оставалось уже недалеко. Можно было, конечно, сразу подъехать к бару, но дело в том, что дома мы привыкли по вечерам совершать пешие прогулки и не собирались отказываться от устоявшегося правила и здесь. К тому же, катаясь по городу в машине, нельзя толком прочувствовать атмосферу, в которой живет местный люд. Да и вообще – гулять так гулять, познавательно для ума и полезно для здоровья…
Очередной порыв ветра снова забил горло и нос этой проклятой пылью, заставив закашляться и пересмотреть позицию насчет здоровья. Ладно, будем упирать на познавательность. По крайней мере, кататься уже надоело. Хотелось пройтись и поделиться общими впечатлениями, подвести итоги. Поглазеть, в конце концов. Днем-то все как-то некогда было. Дела, заботы. Поиски. Этих самых роботов, заказанных Дедом. Точнее, поиски роботов, выставленных на продажу. Итоги дня, надо сказать, оказались довольно неутешительными, и никто из нас не решался заговорить на эту тему первым, оттягивая тягостный момент, когда необходимо будет принимать какие-либо решения.
Из узкого прохода между многоэтажными зданиями – едва человеку боком протиснуться, резко потянуло запахом нечистот, и мы, не сговариваясь, ускорили шаг, чтобы миновать неприятный отрезок пути. Как я там говорил выше? Прочувствовать атмосферу? Очень познавательный эксперимент над собственным обонянием. В глубине прохода, затянутого кромешным мраком, мне на мгновение почудилось какое-то движение – наверное, заметил вездесущих песчаных крыс, коих на Сокте, если верить сведениям, почерпнутым из предназначенного для туристов справочника-путеводителя, пруд пруди. Лично я еще ни одной не видел.
«Когда ты бывал здесь с Дедом, все выглядело так же паршиво?» – морщась от вони, поинтересовался Ухан по лоцману. Респиратор болтался у него под подбородком, как и у меня. Чтобы не вдыхать пыль, он просто старался поменьше открывать рот, а общение по лоцману упрощало процедуру разговора как нельзя лучше. Пожалуй, только Марану не стеснял этот предмет первой необходимости на Сокте, из-за чего ее лицо в респираторе выглядело как причудливая и несколько страшноватая морда неизвестного животного.
«Понимаешь, – я пожал плечами, – мне тогда было всего семь лет, а в детстве все воспринимается как-то ярче…»
«Может быть, поговорим наконец о насущных проблемах, а не о всякой ерунде?» – напомнила Марана, ее смуглое от природы лицо выглядело всерьез озабоченным.
«Map, тебе нас с Сомахой совсем не жаль? – пожаловался Ухан. – У меня, например, и так голова пухнет от впечатлений. Можно поговорить завтра утром на свежую голову. Не делай вид, что тебя поручение Деда заботит больше нас».
«Хочешь сказать, что я просто выпендриваюсь, а на самом деле мне на все начхать?» – тут же начала заводиться Map. Этот день порядком нас утомил, так что ее раздражение было вполне объяснимым.
«Я этого не говорил…»
«Но подумал», – хмыкнул я.
За что тут же заработал довольно чувствительный толчок локтем в бок. Марана, наверное, специально так устроилась – посередке, между мной и Уханом, чтобы ни до кого особо не тянуться. Вредина…
Слева у подножия здания, прижимаясь к тротуару, мелькнули какие-то приземистые силуэты и пропали. Опять крысы? Я слегка притормозил, присматриваясь внимательнее, даже вывел на виртуальную панель лоцмана дополнительное окно обзора с инфракрасным режимом. Но так ничего подозрительного и не увидел среди проступившего на нем бледно-серого, словно залитого мертвенным светом изображения и вынужден был ускорить шаг, чтобы снова догнать своих спутников. Занятые своими мыслями, они ничего не заметили, и я тоже решил не придавать значения тому, что могло лишь померещиться. Дед как-то рассказывал, что иногда при посещении миров, где ни разу не бывал, из-за адаптации к местному климату чудятся разные непонятные глюки. Наверное, как раз мой случай.
Ладно, действительно пора поговорить о затее Деда.
Теоретически старейшина Хокинав подгадал точно, отправив нас к концу ежегодного чемпионата боевых роботов, проводившегося в Волчьей Челюсти. Именно в ходе поединков в продажу иногда попадали фатально поврежденные машины, которые проще было пустить на запчасти, чем восстанавливать. Или обменять на те же запчасти в ангарах и складах других владельцев боевых машин, чтобы отремонтировать еще подлежащую восстановлению технику для продолжения боев. Но мы обошли все эти конторы и везде получили вежливый, но категоричный отказ. Это в лучшем случае – вежливый. В ангаре Манчеса – капитана и владельца команды «Стальных Шипов», мы едва не влипли в нешуточную переделку. Команда только что вылетела из «Волчьих Игрищ» с окончательным и бесповоротным поражением, и мы по своей наивности рассудили, что «Стальные Шипы» – именно наш клиент. Мы думали, раз им больше незачем участвовать в чемпионате, то и машины достанутся нам с легкостью. Когда мы туда заявились, все пространство арендованного командой механгара, заполненное рассроченными и разбитыми вдребезги ИБРами различных классов, скорее смахивало на кладбище металлолома, чем на помещение для ремонта и обслуживания техники. Не разобравшись в ситуации, мы обратились к ним со своим вопиюще оскорбительным предложением, а они тут же побросали все дела и обступили нас с самыми серьезными намерениями намять нам бока. Мы не учли психологии водил, их глубокой привязанности к своим «железкам». Донельзя разозленные положением дел в своей команде, они усиленно искали, на ком бы эту злость сорвать. В общем, пришлось как можно быстрее уносить ноги. Не последним сдерживающим фактором при отступлении послужило наличие у нас «Опекуна». Аппаратик был, конечно, слабоват, чтобы удержать от серьезной драки десяток закаленных и агрессивно настроенных бойцов. Но ИскИн охранного дроида, проанализировав обстановку, громким голосом строгого дядюшки предупредил, что передает визуальные данные прямо в полицейское управление, поэтому не советует предпринимать каких-либо действий, способных нанести физический вред его хозяину. Иначе предпримет меры самолично. Звучало довольно внушительно. Кроме того, людям Манчеса, вероятно, не было известно, что в модель нашего «малыша» заложено только сдерживающее оружие…
Да уж, пренеприятный был момент, даже вспоминать не хочется. Неудивительно, что теперь мы гуляли по пыльным и малолюдным в этот час улицам Волчьей Челюсти с настроением, которое иначе, как махровой хандрой, не назовешь. А сгущавшийся вечерний сумрак, насыщая воздух, словно черная патока, опрокинутая из бездонной небесной бадьи, только добавлял уныния.
«Итак, что будем делать дальше? – настырная сестренка, видимо, решила третировать нас до тех пор, пока не услышит что-нибудь определенное. – Мы обошли все конторы, где имелась хоть малейшая возможность приобрести „мехов“, и везде сумели не понравиться их хозяевам».
Мне надоело читать поступающий на виртуалку текст, в который лоцман переводил мысленные сообщения друзей, что-то не было настроения, интереснее было поглазеть по сторонам. Поэтому я включил режим озвучки. И следующие реплики сразу приобрели живую окраску:
«Во-первых, мы обошли почти все конторы, а не все. Во-вторых, ты слишком нетерпелива. – Ухан пожал плечами и кашлянул, прикрывая рот широкой ладонью. Пролетавшее мимо пыльное облако зацепило его краем. – У нас еще есть время, такие дела не решаются за один день».
«Угу. – Я невесело кивнул. – Кроме Волчьей Челюсти на Сокте есть еще и другие города».
«Но чемпионат проходит именно здесь! – справедливо напомнила наша смугляночка, упрямо тряхнув пышными кудряшками, рассыпавшимися по плечам. – Если в других городах и имеются боеспособные машины, то там их нам тем более никто не продаст. К тому же и стоить они будут в несколько раз дороже, у нас не хватит средств. Дед ведь ясно выразился – покупать только покалеченных „мехов“ за четверть стоимости, не дороже. Бюджет общины не резиновый… Знаете, что меня больше всего раздражает в этой истории? То, что нам пришлось посетить всех этих владетельных засранцев самолично. Куда проще было бы получить информацию и совершить сделку по Сети, как поступают все нормальные люди».
«Традиции, Map, традиции. – Я вздохнул, вполне с ней согласившись. – Роботы на этой ненормальной Сокте – нечто святое, а бои между ними – основная статья дохода, поэтому даже гайки от этих чертовых машин редко достаются чужакам вроде нас…»
«Я это знаю не хуже тебя, – огрызнулась БэЗэ. – Но вместо того чтобы терять целый день…»
«Мы бы получили от ворот поворот еще утром. – Ухан хмыкнул. – Если бы связались с Сетью. Ты этого хочешь?»
«Да ну вас. Я тут к вам всей душой, болею за общее дело, а вы ко мне…»
«Кверху попой», – не задумываясь, брякнул Ухан.
«Знаешь что? – Марана обиделась. – У тебя в голове столько же мозгов, сколько в твоей заднице».
«А что, там-таки тоже есть мозги?» – деланно удивился Ухан, подражая выговору уроженцев Вантесента.
«Вот и я о том же», – отбрила Марана и умолкла, насупившись еще больше.
Я с трудом сохранил невозмутимый вид, стараясь не сердить БэЗэ хотя бы со своей стороны. Как ни крути, а она права. Мы потеряли целый день и пока ничего не добились. Вряд ли Дед похвалил бы нас за такие результаты.
Несколько минут мы топали молча. Марана, казалось, от обиды ничего не замечала вокруг, а Ухан озадаченно косился на подругу, решая, как наилучшим образом сгладить неловкий момент. Света на проспекте поубавилось, наиболее ярко освещенные и живописные рекламные щиты и витрины остались позади. Я прищурился, всматриваясь в темноту – впереди слева у невысокого здания проступили смутно угадываемые очертания какой-то громадины. Робот, что ли? По мысленному сигналу лоцман отсканировал зафиксированную перед глазами картинку в обычном и инфракрасном режимах, совместил полученные данные, поместил обобщенный снимок в один из контактных экранчиков виртуалки и сделал «наезд», увеличив масштаб вдвое. Затем погонял изображение в режиме коррекции, добившись нормального цветовосприятия и освещения. Я слегка ошалел от скорости компьютерной обработки – всего несколько долей секунды. Не успел подумать – и уже получил результат. Дольше пришлось описывать сам процесс. Я и забыл, что мой нынешний лоцман относится к военным моделям.
А затем слегка ошалел уже от данных с изображения. Вот тебе и на! Действительно робот. Но такой старый, что… Не веря своим глазам, я на всякий случай сверился со справочной библиотекой местной Сети. Точно.
Ухан пока ничего не заметил, сейчас его больше заботили личные проблемы. Скорбно вздохнув, он полез мириться с Мараной самым простым способом – руками. Для этого ему пришлось остановиться и сграбастать ее в охапку, что-то ласково шепча в маленькое изящное ушко подруги. Map немного побрыкалась, по привычке саданув Ухана локтем по ребрам, чего увалень-переросток тоже привычно не заметил, и сдалась на милость победителя. Я не возражал против заминки, завороженно уставившись на гигантского ИБРа. Гигантского даже с расстояния в сотню метров, отделявшего его от нас. Крыша четырехэтажного здания, рядом с которым он возвышался, приходилась как раз вровень с верхней точкой его вытянутого горизонтально, бронированного яйцевидного тела, покоящегося на двух мощных, по-птичьи выгнутых назад сочленениями лапах. В угрожающе растопыренных и согнутых в локтях по бокам руках замерли громадные ЭМУ-пушки, нацеленные на противоположную сторону улицы. Только вряд ли робот представлял опасность в своем нынешнем состоянии. Гигантское тело было снизу доверху иссечено шрамами боевых лазеров, воронками прямых попаданий от ракет и бронебойных снарядов. А броневые пластины на выпуклой груди гиганта, за которыми должны располагаться субъядерный движок, оптоволоконные магистрали, механизмы управления, подачи боеприпасов и прочая сложная начинка, рассекала рваная многометровая щель, вся в оплавленных зазубринах по краям – словно прошелся тупой консервный нож. Тем не менее мощные многометровые лапы, ступни которых запросто смогли бы раздавить целиком один из глайдеров, непрестанно сновавших по улицам, каким-то образом удерживали его в вертикальном положении. Вероятно, все подвижные ранее узлы ног теперь были закреплены сваркой или быстрозастывающим пластиком в одно целое. Крепко же ему, бедолаге, досталось когда-то…
– Ухан, если ты на секунд очку отвлечешься и посмотришь туда же, куда и я… – забывшись, я заговорил вслух, и это возымело желаемый эффект.
Ноэлик тут же отклеился от смущенно смеющейся Мараны, не привыкшей к подобным знакам внимания на Полтергейсте (старались войти в роль парочки с Вантесента), и прекратил наконец слюнявить ей лицо своими неуклюжими поцелуями.
– А, «Мститель», – как ни в чем ни бывало определил Ухан, вытирая влажные губы грубым рукавом противопылевого костюма. – Семидесятитонник. Высота – четырнадцать метров. В стандартное вооружение входит… Вообще-то перечислять нет смысла – от этого вооружения явно остался один пшик. Сам посмотри, как оплавлены все узлы подвесок и сочленений торса. Он и внутри наверняка так же оплавлен. Проломы в нагрудной броне выглядят просто жутко. Когда-то этот робот здорово горел вместе со своим водителем, и сейчас он – просто кусок металлолома, не имеющий никакой ценности. Кроме, разве что, исторической.
«Ну и здоровенный же…» – Марана, никогда не видевшая ИБРов вот так, в непосредственной и реальной близости – как и все мы, ведь игровой мир «гэпэшэк» не в счет, ошеломленно округлила глаза.
Порыв зловредного ветра обдал нас едкой удушливой пылью с ног до головы, заставив снова прикрыть рот и перейти на общение по лоцману:
«Такое ощущение, – поделился я впечатлениями, – что его вытащили прямо из жесточайшего боя и установили здесь в качестве памятника».
«Так и есть. Бар, возле которого он находится, тем и известен, что у его входа с незапамятных времен торчит старое боевое пугало. Мы, кстати, пришли. Зайда направляла нас именно сюда».
«Ухан, ты что, не понял? – Вот же самовлюбленный и компьютерно продвинутый болван. В погоне за технической информацией по Сети умудрился пропустить главное. – Покопайся в своей любимой Сети внимательнее. Последний робот этой серии участвовал в боях во время Мятежа Владений, случившегося на Сокте семьдесят шесть лет назад. Усек? Это когда частные владельцы роботов, объединившись в армаду из трехсот машин, решили захватить власть на планете. У них ничего не вышло, но они здорово потрепали правительственные войска. И одним из тех, кто причинил больше всех неприятностей регулярным соединениям, был водитель „Мстителя“ – Олива Факел, вождь мятежа».
«Да ну, не может быть, – не поверила Map. – Я тоже посмотрела в Сети, никакой информации о прошлом этого „меха“ нет. Старая развалюха просто является визитной карточкой данного бара, вот и все».
«Ты просто не умеешь искать. Видимо, местные власти не любят вспоминать прошлое, вот и подчистили неприятное место в истории своей планеты, поэтому эта информация не лежит на поверхности, – пояснил я. – Нужно копать глубже».
«Скорее всего, ты просто выдумываешь, выдаешь желаемое за действительное. Робот предводителя повстанцев, как же! Держи карман шире. Просто одна из старых железяк канувшей в Лету производственной серии».
Я уже говорил вам о ее упрямстве? Ни за что не признается, что хуже меня ориентируется в справочной системе.
«В тебе совсем нет романтики, Map», – не без грусти вынужден был заметить я.
«Зато у тебя она махровая, как не знаю что…»
«Слушайте, а мне нравится эта идея, – задумчиво сообщил Ухан, прервав нашу перепалку. К этому моменту он рассматривал покалеченного ветерана уже другими глазами-с изрядной долей почтения. – Вот бы поставить парочку потрепанных в боях ИБРов перед парадным крыльцом моего особняка на Вантесенте…»
«Твоего воображаемого особняка», – насмешливо напомнила Марана.
Зато у тебя, девочка, в отличие от нас с Уханом, никакого полета воображения, проворчал я про себя, не решившись озвучить столь криминальное заявление – ребра с правой стороны еще болели от последнего тычка БэЗэ.
«Ну и что? – Ухан передернул широкими плечами, словно стряхивая с себя насмешку моей сестренки. Ему всегда было проще с ней спорить, хотя бы на правах того, к кому она питала нежные чувства. – Ты хотя бы попробуй представить. При взгляде на такую внушительную кучу металлолома сразу как-то уважение возникает, разве нет?»
«Не переигрывай, господин Дам Спикере, – так же насмешливо осадила Map, – нас все равно никто не слышит».
«Тогда почему ты называешь меня Сникерсом, а не добрым старым именем с Полтергейста?»
«Ты прав, – тут же согласилась Марана. – Если играть роль, то играть полноценно. Давайте и по лоцману общаться конспиративно».
Лично меня подобное предложение возмутило:
«Вам хорошо, Дам и Туя Сникерсы – это звучит еще прилично, а каково мне постоянно слышать свое новое имя?»
«Слушай, Долдон ты наш Слюнявчик, – Марана немедленно приняла воинственную позу, уперев руки в бока и окинув меня деланно надменным взглядом, – если ты не будешь ерепениться, то так и быть, ограничимся только произношением первого имени из двух».
«То есть Долдон, – поддержал ее Ухан. Вот предатель. – Но если тебе этого мало, человек…»
«Ладно, ладно, уговорили, – я поспешно сдался, ухмыляясь до ушей. – И вообще, пошли в бар. Что-то я проголодался».
«Хорошая идея, – великодушно признала Марана. – Последний раз мы ели в середине дня, часов пять назад».
«Одну минутку, – остановил Ухан. – Я тоже не против ужина, но вынужден сообщить, что этот бар одновременно является клубом „подражателей“. Зайда, когда давала свои рекомендации, об этом не предупредила, и я ее понимаю – с бикаэлкой вряд ли кто рискнет связываться без особых причин, но мы – другое дело».
«Подражателей?» – переспросил я, окидывая недоуменным взглядом вывеску, парившую в воздухе на уровне колен древнего «Мстителя». Казалось бы, беспорядочно дрейфующие по стене над входом буквы тем негменее исправно складывались в нужные слова – «Темное Логово».
«Ага. Фанаты боев на ИБРах, только не в реальном, а в виртуальном пространстве, – охотно поделился Ухан явно только что выуженной из Сети информацией. – Настоящие водилы их ни во что не ставят, но „подражатели“ на то и фанаты, им на это плевать. Они рубятся на своих воображаемых „мехах“ между собой и получают от этого сомнительного процесса жуткое удовольствие».
«Не такое уж и сомнительное, – не согласился я, задетый за живое. – Я и сам люблю погонять в таких „гэпэшках“.
«Ах да, как же я мог забыть про твоих любимых „Железных Болванов“, за которых по результатам баталий общины тебя даже похвалил Дед! Ты ведь тоже у нас фанат! Ну, тогда нам нечего бояться. Если возникнут лишние вопросы, ты просто присоединишься к своим потенциальным друзьям, верно? Все равно на этот вечер у нас никаких дел больше нет».
«Я бы лучше поужинал, – с сомнением хмыкнул я. – Интересно, нас действительно выпрут оттуда, если мы не станем играть?»
«Не выпрут. – Ухан ухмыльнулся, весьма довольный тем, что сумел нас провести. – Я пошутил насчет строгих нравов. Обычный бар-ресторан для любых желающих приятно провести свободное время».
«Тогда чего мы стоим? – Марана смерила нас обоих неодобрительным взглядом, словно мы лично морили ее здесь голодом. – У меня тоже в животе кошки скребут».
«Кошки скребут на душе, – машинально поправил я, трогаясь с места, – это устойчивое выражение, а живот, например, от голода может прилипнуть к спине».
«Ну, ты, знаток местного фольклора…»
Поругаться в очередной раз нам не дали. Причем самым неожиданным образом.
«Погодите, – встревоженно воскликнул Ухан, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь рассмотреть что-то, известное только ему, – мой „Опекун“…»
А в следующую секунду мы подверглись нападению.
Из глубоких теней, притаившихся в складках зданий наподобие бездонных омутов, куда не доставало городское освещение, возникли темные размытые силуэты и стремительно бросились к нам, стелясь по тротуару гибкими кошачьими движениями.
Охранный дроид, все это время плававший над головой Ухана на манер детского воздушного шарика и о котором мы практически забыли, вдруг на короткое мгновение ощетинился во все стороны пучком ярко-красных нитевидных лучей – на окружающий нас тротуар словно упала сотканная из света паутина, чтобы тут же исчезнуть. Слух резанул пронзительный животный визг. Парочка силуэтов, не добежав до нас несколько метров, завертелась юлой, видимо полностью дезориентированная, затем агрессоры рванули обратно в темноту и исчезли. Но несколько тел (теперь уже стало видно, что это какие-то животные размером со среднюю собаку, а не глюки в моем сознании) остались валяться на тротуаре, не подавая признаков жизни.
Все произошло так быстро, что я не успел почувствовать страх. А вот у Мараны реакция оказалась получше, она испугаться успела.
– Что это б-было? – слегка заикаясь, проговорила она вслух, инстинктивно прижавшись к Ухану и округлив глаза. – И что т-ты с ними сд-делал?
– Лично я – ничего. – Ухан поскреб затылок, не забыв свободной рукой покрепче обнять подругу, раз представилась такая возможность. – «Опекун» сам приласкал их стан-нером, а тех, что удрали, видимо, зацепил лишь частично.
– Погоди, погоди, – не поверил я, – лучи станнера невидимы, а эти…
– Безобидная лазерная подсветка, способная лишь ослепить. Для психологического эффекта… Кстати, а почему бы нам действительно отсюда не убраться? Например, в бар?
Мысль была хорошей и весьма своевременной. Поэтому теперь никто не стал мешкать, все сразу заторопились к бару. Для этого пришлось пройти вблизи одного из обездвиженных тел, но ни у кого не возникло желания остановиться и рассмотреть тварь получше. Небезопасное, да и не нужное занятие, которое можно поручить лоцману – укрупнить и подсветить отснятое изображение.
– Кто-нибудь может мне сказать, что это такое? – с невольной дрожью в голосе произнесла Марана, рассмотрев поступивший на виртуалку отредактированный снимок. У меня тоже по спине прошелся холодок – я разглядел острые зубы, усеивавшие узкие вытянутые пасти, и внушительные когти на гибких многосуставных лапах.
– Песчаные крысы, – выдал Ухан, отыскав информацию, как всегда, раньше нас.
– И это ты называешь крысами? – недоверчиво переспросила Марана. – Скорее, странно мутировавшие собаки. Размер подходящий.
– Знаете, что мне пришло в голову? – напряженно поинтересовался Ухан. – Наша беспечная прогулка уже не кажется мне разумной.
– Хочешь сказать…
Налетевшее сбоку пыльное облако заставило поперхнуться и перейти к общению по внутренней связи:
«Хочешь сказать, именно поэтому сейчас так малолюдно?» – Я невольно ускорил шаг.
Никто не отозвался. Похоже, Ухан с Мараной вообще потеряли желание разговаривать, пока не окажутся в относительной безопасности. Ну и замечательно, как-нибудь переживу. Черт возьми, лично мне эти сто метров, отделявшие нас от входа в бар, показались исключительно длинными. На улице перед баром уже сгустился почти непроглядный мрак, и я все время чувствовал чьи-то холодные внимательные взгляды, направленные мне в спину из темных закоулков – теперь я уже знал, что эти взгляды не воображаемые. Малоприятное ощущение.
Когда мы проходили мимо «Мстителя», Ухан, не останавливаясь, добродушно похлопал гиганта по бронированной «голени» – толщиной с нас троих, вместе взятых, похлопал, словно старого доброго приятеля. Гигантский рост робота не позволял дотянуться выше.
Внутри бара неожиданно оказалось еще темнее, чем на улице, которую мы только что покинули. Опешив от такого приема, мы замерли на месте, таращась в непроглядную тьму перед собой. В инфракрасном окошке виртуалки лишь бродили бледные пятна без каких-либо определенных очертаний. Слепой экран.
«Мать моя женщина, это еще что такое?! – выругалась Марана. Не знаю, где она успела подцепить это выражение, до Сокты я от нее ничего подобного не слышал, но звучало почему-то донельзя неприлично. – Тут что, вымерло все, что ли? Или мы не туда попали?»
«Не торопись, милая…»
Судя по его многозначительному тону, Ухан, как всегда, определенно что-то знал. Ага – под ногами вдруг проступила светящаяся желтая полоска и побежала в темноту, приглашая следовать за собой.
«Ну вот, нужно было лишь чуток подождать, чтобы управляющая система бара заметила нас и определила в качестве клиентов, – снисходительно прокомментировал Ухан. – Если бы вы оба чаще обращались к справочной информации…»
Но Марана не дала ему закончить:
«Охота голову всякой ерундой забивать, на это у меня есть ты. Пошли, чего стоим?»
«Теперь мне понятен смысл, кроющийся в названия этого бара», – пробормотал я, когда стрелка подвела нас к столику, осветившемуся изнутри при нашем приближении.
Едва мы расселись на изящных стульях из какого-то невесомого, но явно очень прочного материала (ножки – в виде соломинок, вместо сиденья – мягкая сеть паутины), как рядом возник официант, оказавшийся мальчишкой лет восьми – с очень бледной, незагорелой кожей, светлыми волосами, бровями и даже ресницами. В общем, стопроцентно белобрысый. Одет он был в серый костюм из искусственного меха, напоминающего волчью шкуру. Паренек отвесил короткий поклон, полный внутреннего достоинства, и с профессиональной вежливостью осведомился:
– Что будете заказывать?
Наряд официанта меня позабавил. Все один к одному: город – Волчья Челюсть, бар – «Темное Логово», а пацан – «волчонок». Стиль выдержан до конца.
«Ой, какой хорошенький», – Марана, уже успевшая к этому моменту откинуть с лица респиратор, с интересом уставилась на «волчонка», разглядывая во все глаза, что показалось мне несколько бесцеремонным. К счастью, мальчишку не так-то легко было смутить, он просто проигнорировал ее откровенное внимание, ожидая ответа на свой вопрос. Явно не первый день здесь работал.
– Что у вас тут обычно подают на ужин? – Ухан откинулся на спинку стула, приняв вальяжный вид и окинув официанта снисходительным взглядом.
Мальчишка начал бойко перечислять названия незнакомых блюд, но Ухан остановил его небрежным взмахом руки.
– Неси. На троих, естественно.
«А ты не слишком рискуешь? – Я недоуменно поднял левую бровь, невольно пародируя привычку Деда. – Нам может и не понравиться то, что здесь принято считать нормальной пищей».
«Ерунда, что-нибудь съедобное непременно окажется. К тому же аристократ я или нет? Незачем озадачиваться столь незначительными мелочами».
«Понял, господин Спикере», – съязвил я, напустив на лицо кажущуюся почтительность.
Тут я заметил, что Марана к чему-то прислушивается, уже не обращая внимания на наш разговор. И тоже невольно навострил уши. «Почувствовав» мой интерес, из окружающей темноты почти сразу выплыла негромкая ритмичная музыка и как-то незаметно целиком завладела моим вниманием. Приятный женский голос неожиданно вплетался в нее на несколько секунд, задавая настроение, и пропадал, таял, растворялся, словно туман на сильном ветру, в сознании возникало глубокое мрачное ущелье с отвесными стенами, на изборожденных ломаными выступами скалах лежит снег, по изрезанному порогами каменистому дну извивается, весь в яростных брызгах и пене, быстрый ледяной поток.
Интересные спецэффекты.
Стоило мне подумать, где может находиться солист, и неподалеку среди мрака проступила небольшая круглая сцена, испускавшая теплый золотистый свет. Темнокожая женщина в полупрозрачной, развевающейся на невидимом ветерке накидке медленно танцевала на ней, окутанная этим светом с ног до головы. Гибкие, плавные движения рук и ног, словно перетекающие друг в друга, не замирая ни на секунду, невесомые воздушные пируэты – рисунок, который выписывало ее полуобнаженное тело, завораживал каким-то чужеродным, нечеловеческим ритмом, вызывающим в душе непонятное смятение…
Появление «волчонка» с сервировочным столиком отвлекло от волшебства, но ненадолго – пока он расставлял среди нас привезенные блюда, все равно заняться было нечем.
«Кажется, я уже не жалею, что мы посетили этот бар, – пробормотал Ухан, не сводя с танцовщицы завороженного взгляда.
«Она… она красива», – тихо сказала Марана, как-то необычно присмирев, что не очень-то вязалось с ее воинственным характером.
«Никогда не видел ничего подобного», – охотно согласился я. Да и атмосфера в баре особенная. Взять хотя бы наш столик – мы словно одни в море темноты, и никого больше рядом нет. Странное ощущение… Хотя на самом деле народа здесь сегодня хватает. Просто каждое место огорожено светонепроницаемой ширмой, но благодаря интерактивной системе видеопередачи всем видна сцена – если посетители того пожелают (я, наконец, воспользовался советом Ухана и покопался в справочной, чтобы выяснить, как все это взаимодействует).
Пожелав приятного аппетита, «волчонок» исчез, а мы вынуждены были на время забыть о представлении и заняться ужином. Я обратил внимание, что посуда совершенно прозрачная, а ее содержимое мягко подсвечено поверхностью самого столика, к тому же такой же мягкий, приглушенный свет падал отдельными пятнами откуда-то сверху, на каждую тарелку и столовые приборы. Мы по-прежнему оставались полностью окутанными сумраком и почти не различали лиц друг друга, но с приемом пищи проблем не было. Оригинально, хотя весьма непривычно. Мясной суп, сияющий из-за подсветки расплавленным золотом, и кожистые овощи какого-то неизвестного вида с гарниром из столь же неизвестного зерна, вопреки моим опасениям, оказались вполне съедобными и даже вкусными. Выяснилось, что все мы здорово проголодались, поэтому накинулись на пищу без лишних разговоров. Несколько минут сосредоточенную тишину нарушало лишь удовлетворенное сопение, мычание и рычание Ухана, старательно копировавшего поведение истинного уроженца Вантесента, наконец оказавшегося за столом после долгого воздержания.
«Господин Спикере, по-моему, вы переигрываете», – заметил я, когда мне надоело слушать его чавканье.
«Здесь, кстати, есть танцплощадка», – проигнорировав мое замечание, сообщил вдруг Ухан. – Хороший способ продолжить приятный вечер, не так ли, дорогая госпожа Туя?»
«И где же ты ее углядел?» – Марана неуверенно ковырнула вилкой кожистый овощ, видимо, не решалась отведать. Ничего, нормальный овощ, кисленький, чуть-чуть с горчинкой, я уже попробовал. Ей тоже должно понравиться.
«Вы никогда не станете грамотными пользователями Сети, ребятки. – Ухан скорбно вздохнул, глядя в опустевшую тарелку. – Вечные „чайники“, даже жаль с такими проводить время».
«Ну ты, господин Дам, – сразу ощетинилась Марана, не переносившая, когда задевалось ее самолюбие, – вот как дам сейчас по твоему „чайнику“, враз закипишь!»
С удовлетворенным видом насытившегося человека Ухан оторвался от трапезы и приподнялся, чтобы придвинуть свой стул вплотную к Маране. После чего невозмутимо обнял подругу за талию, обхватив заодно и невесомую спинку ее паутинного стула.
«По голове нельзя, госпожа Туя, она у меня является рабочим органом».
«Да тебя куда ни ткни, все – рабочий орган, вечные отговорки… Постой-ка, на что это ты намекаешь? Что моя голова, в отличие от твоей, тупа как пробка, и только твоя способна… – Тут взгляд Мараны упал на руку Ухана, медленно, но настойчиво дрейфующую с талии к ее груди. – А ну, хватит меня лапать, развратник!»
«Да, я такой, со мной шутки плохи, держи ушки востро и грудь на стрёме. Впрочем, руки у меня на автопилоте, сами по себе, не обращай внимания…»
«Ах, так ты тут еще и ни при чем!»
Я не сдержал улыбки, вытирая губы салфеткой. Реакция как раз в духе БэЗэ. В любом ответе способна обнаружить, что ее драгоценную персону обделили вниманием. Впрочем, сейчас они просто прикалывались, работали на публику, если таковая окажется поблизости, и, надо сказать, получалось у них это довольно естественно… Нет, наверное, все-таки переигрывали. О такой раскованности поведения в общественном месте на Полтергейсте Ухану и мечтать не приходилось. Чтобы вот так запросто облапить святое – грудь Мараны… Видимо, ей тоже нравилась эта игра, иначе уже засветила бы Ухану в ухо… Прямо каламбур.
На Сокте, откровенно говоря, жуткая свобода нравов. Мужчины и женщины, не испытывающие друг к другу никакой близости, кроме животного влечения, даже совершенно незнакомые, могут запросто завалиться в постель, удовлетворить друг друга и разбежаться. Не придавая никакого значения случайной связи. Вроде как естественное удовлетворение насущных сексуальных потребностей. Лично я таких отношений просто не понимал. На улицах нашего Ляо так трахаются только собаки, мы так это и называем – «подзаборный секс». Поэтому Совет старейшин жестко просеивает сквозь сито устоявшихся канонов нравственности все виды продукции, доставляемые торговыми кораблями в Туманную Долину, прежде чем что-либо приобрести. Даже программные продукты – к примеру те же самые «гэпэшки», не избегают этого сита, так как реализованный в играх мир или игровые персонажи могут обладать крайне вопиющей распущенностью. Забота о воспитании подрастающего поколения, так сказать, формирование здорового морального облика.
«Кстати, а где находятся эти пресловутые „подражатели“? – вспомнив, о чем мы говорили еще на улице, полюбопытствовала Марана.
Лень ее погубит. Ее лоцман обладал точно такими же возможностями, как и наши с Уханом, но она по-прежнему не утруждала себя запросами в Сеть. Я машинально ткнул пальцем влево, продолжая размышлять о своем:
«Там. Шагов через двадцать. Большая ширма, за ней игровой зал с двумя десятками сенслож».
Ухан одобрительно хмыкнул, и я сообразил, что вопрос был обращен к нему, а ответил я. Ничего страшного. Какая разница?
«Лучше поговорим на другую тему. Я надеюсь, вы не забыли о том роботе, что мы встретили около входа? И о нашем задании?»
Ухан кивнул:
«Не обольщайся, Долдон, не ты один подумал о нем».
«Вы что, всерьез полагаете, что владелец бара расстанется с визитной карточкой своего заведения?» – Марана поочередно одарила нас донельзя удивленным взглядом.
«А почему бы не попробовать?»
«Но это же стопроцентный металлолом!»
«Ну и что? – Я пожал плечами. – Для хрустализации это не имеет никакого значения. Лишь бы все поврежденные детали оставались на месте, а у меня такое впечатление, что этого беднягу вытащили прямо из боя и сразу установили там, где он сейчас и стоит. И с тех пор к нему больше никто не прикасался. Ты сама сказала – стопроцентный хлам, значит, на запчасти с него снимать что-либо бессмысленно, разве что сразу целиком в переплавку…»
«Знаете что, детки, – прервал нас Ухан, подражая разговорной манере Зайды, – почему бы нам не поговорить о делах завтра? – Он поднялся на ноги и галантным жестом предложил руку БэЗэ. – Госпожа Туя, не соблаговолите ли вы со мной потанцевать?»
«Действительно, господин Дам, – милостиво улыбнулась Марана, живо вспархивая со стула. – С превеликим удовольствием, господин Дам. Мы же обязаны, в соответствии с рекомендациями, вести раскованный образ жизни».
Ухан преувеличенно строго посмотрел на меня, прежде чем уйти.
«Официант должен принести десерт, не вздумай слопать без нас, пока мы будем культурно развлекаться, человек».
«А у тебя из ушей не полезет?»
Ухан грозно сдвинул брови:
«Не понял?»
Я поспешно поправился:
«Я всегда с тобой поделюсь, господин».
«Ага, особенно корками», – чуть смягчившись, пробурчал Ухан.
«Ну да, – я наивно пожал плечами, – а что еще с ними делать?»
Тут Марана не вытерпела:
«Да хватит трепаться, пошли же!»
И уволокла Ухана за собой, проигнорировав попытку приятеля оставить за собой последнее слово. Вы мне не объясните, как это ей, при своих скромных габаритах, удается управлять таким верзилой? Она же вдвое его меньше, а?
Как только их силуэты растаяли в сумраке бара, я подумал о танцплощадке и почти сразу увидел ее – видеоизображение послушно соткалось в нескольких метрах от столика. Желающих размяться было десятка два, они двигались в медленном, плавном танце, каждый был окружен светящейся аурой – явно забота управляющей автоматики заведения, чтобы танцоры не оттоптали друг другу ноги в темноте. Ага, а вот и мои приятели. Ухан с Мараной словно выплыли из темного киселя, вливаясь в компанию танцующих, и тут же получили подсветку – желтая светящаяся каемка обволокла их силуэты. Они немного потоптались с краю, видимо присматриваясь к ритму, затем довольно неуклюже вступили в круг. Я насмешливо фыркнул… и удивленно замер, глядя на то, как их неотесанные движения неожиданно приобрели плавность и завершенность профессиональных танцоров. Теперь они двигались вместе с остальными, как единый организм, и после нескольких пируэтов взгляд потерял их в толпе. Черт возьми, а ведь красиво…
«Ухан, как вам это удается?»
«Что именно?»
«Когда это вы научились танцевать?»
«Ах, это. Забавно выглядит со стороны, да? Я так понимаю, что это – результат компьютерной коррекции управляющих систем бара, наложение оцифрованных голограмм поверх наших истинных силуэтов. Чтобы облагородить представление и не испортить удовольствия зрителям. На самом деле мы топчемся как тхалы во время брачного периода, ну эти, которые обитают в нашем поместье на Вантесенте – толстые, вислозадые, рогатые и мохнатые…»
«Ты, может, и топчешься, как тхал, а лично я танцую», – высокомерно поправила БэЗэ.
«Это я понял, – я нетерпеливо отмахнулся, – но откуда вы знаете танец? Вы же вертитесь синхронно с остальными…»
«Врожденное чувство такта, присущее людям благородного происхождения», – важно ответил Ухан.
«Не слушай этого воображалу, Сомаха. Танцплощадку обслуживает ИскИн, он и подсказывает, как двигаться».
«Долдон ты наш любознательный, – с ласковой язвительностью оттранслировал Ухан, задетый тем, что сестренка так легко его „сдала“ мне, – почему бы тебе ни поскучать в гордом одиночестве? Своими вопросами ты мешаешь господам сосредоточиться, сбиваешь с ритма. Короче говоря, ломаешь кайф».
И он отключился, перекрыв мне визуальный доступ к своему лоцману. Какие мы нежные… Я даже немного обиделся. Они что, не понимают, что у меня, кроме них, здесь никого нет? И развлекаться, соответственно, не с кем. Да ну вас… как-нибудь переживу.
Возле столика возник «волчонок» и замер в вежливом ожидании. После секундной заминки сообразив, что ему надо, я кивнул, и он шустро прибрался, заменив пустую посуду тремя бокалами с освежающим напитком и вазочками с крошечными тостами – хлеб с джемом. Вот и отлично, будет, чем заняться.
– Что-нибудь еще?
– Спасибо, нет.
«Волчонок» откланялся и моментально испарился, а я потянулся к бокалу…

Глава 4
Новые знакомства

Рука замерла на полпути, когда я осознал, что официант приходил не один – он привел гостью. Она остановилась в двух метрах от столика и внимательно рассматривала меня из мягкого полумрака, терпеливо ожидая приглашения в соответствии с местными правилами поведения.
Худощавую, небольшого роста фигурку гостьи облегал такой же, как и на мне, невзрачный уличный костюм Сокты, а ее ничем не примечательное молодое лицо было из тех, мимо которых проходишь на улице, не замечая. Но в ее спокойном оценивающем взгляде читались сила и воля человека, привыкшего самостоятельно преодолевать жизненные трудности. Ни фига себе нагородил, да? Психолог доморощенный. Впрочем, как ни верти, а именно такие мысли у меня и возникли при виде незнакомки. Однако не стоило затягивать молчание, это неучтиво:
– Чем могу помочь?
Вопрос прозвучал как-то неловко. Что поделаешь, не умею толком разговаривать с незнакомыми людьми, тем более – с незнакомыми девушками. Ведь в Туманной Долине я все время жил среди своих, в привычном кругу друзей и родственников, так что практиковаться было не на ком.
Не пытаясь подойти, гостья негромко поинтересовалась:
– Это ведь ты набираешь команду?
– Команду? – машинально переспросил я, не столько думая о вопросе, сколько о том, кто же она такая.
Голос у нее оказался таким же невыразительным, как и ее лицо.
– Ну да, команду. У меня отличный боевой робот. Если еще остались вакансии, мы могли бы обговорить условия.
Ах, вот оно что. Простите провинциала за невольное смущение и растерянность, но у нас на Полтергейсте нет девиц, как там его… «легкого поведения». А о Сокте в этом аспекте я наслышан немало. Черт, я даже облегчение почувствовал, что она не из этих… торгующих телом и сексуальными услугами. Понятия не имею, как себя вести в подобных случаях.
Я включил режим «хроники» – интересные беседы надо записывать для личной истории, памяти лоцмана пока хватало. Затем предельно вежливо ответил:
– Прошу прощения, видимо, до тебя дошли неверные слухи. Мне нужна парочка старых роботов, не обязательно боеспособных в данный момент. Пилоты, к сожалению, не требуются.
Тут я сообразил, что не стоит вести деловой разговор от собственного лица, я ведь всего лишь «слуга», следовательно, нужно ссылаться на желания «господ». Надо быть впредь повнимательнее, а то «легенда» рассыплется, как песочный кулич.
– Понятно, – девушка коротко кивнула, не проявляя никакого беспокойства по поводу отказа. – Извини, что помешала твоему уединению…
– Погоди, не уходи так быстро…
Гостья замерла в полуобороте. Затем деловито уточнила:
– Я не напрашивалась на дармовую выпивку, я действительно ошиблась.
– Извини, но я не покупаю ни тебя, ни твои услуги, – брякнул я и тут же почувствовал, что краснею. Что-то я не то несу. Все-таки здорово, что здесь так темно, авось она ничего не заметит. – Мне… мне просто нужен собеседник.
Незнакомка колебалась недолго, видимо, ей тоже нечем было заняться в этот вечер. Пожав плечами, она приблизилась и осторожно присела на стул, еще, наверное, не остывший после Мараны. Внимательный взгляд скользнул по трем бокалам на столике:
– Ты ведь здесь не один?
Мягкий свет, льющийся от столика, слегка окрасил ее лицо золотистым ореолом, четче выделив черты. Я понял, что немного ошибся в оценке ее внешности – по-прежнему далеко не красавица, но тем не менее очень даже ничего. Симпатичная. Темные волосы обрамляют голову пышной живописной шапкой, открытая шея выглядит трогательно беззащитной. Никогда не видел такой прически. Забавная. Особенно, если учесть бесстрастный вид ее обладательницы.
Я все еще был озадачен собственным порывом. Тем, что решился остановить ее. Наверное, мне просто надоело оставаться в меньшинстве. У приятеля имелась Марана, а моя Соната осталась на Полтергейсте… Впрочем, сейчас Соната была совсем не той девушкой, с кем бы я хотел пообщаться.
Я спохватился, вспомнив, что мне был задан вопрос:
– Да. Я развлекаюсь в компании со своими, господами, но они сейчас танцуют. – Господами. Вот черт. Как-то унизительно говорить о себе как о слуге, вот только деваться все равно некуда. – Мы с Вантесента. Кстати, – я показал глазами на бокалы, – можешь угощаться. Сок с тоником. Или тебе чего-нибудь покрепче?
– Пока сойдет и это. – По губам гостьи скользнула едва заметная улыбка. – Похоже, ты в весьма приятельских отношениях со своими господами, раз так вольно распоряжаешься их напитками.
– Я… Ничего, когда они вернутся, я закажу для них новую порцию. Меня, кстати, зовут Со… – я запнулся и нехотя поправился: – Долдон меня зовут.
И сам я порядочный долдон. И какой идиот придумал такое имя? Как можно знакомиться с девушкой, если у тебя, черт возьми, такое имя?! А уж без фамилии я сегодня точно обойдусь, мать вашу! Слюнявчика мне сейчас только и не хватало для полного счастья!
– Дьюсид. Дьюсид Зин.
Вот тебе на. Та же легкая улыбка, не более того. Выходит, зря опасался. Может, на ее родине такого слова просто нет в обиходе, и я напрасно сгущаю краски?
– Очень приятно. – Я облегченно вздохнул. – А какой, кстати, у тебя робот?
– Отдельно он не продается. – Легкое движение бровей, выражающее недовольство. – Управлять им буду только я. В свое время он мне слишком дорого достался.
– Не сердись, я спросил из чистого любопытства. – Я примирительно улыбнулся. Сейчас уже тем более я не хотел, чтобы она ушла. Вроде бы еще ничего между нами не сказано, но ее сдержанная манера поведения подкупала. Было с чем сравнивать. Например, с Сонатой. Соната – она не такая, она очень эмоциональная… я бы сказал, даже излишне эмоциональная. Черт, ладно – откровенно так откровенно. Сперва, при встрече, ее бурные эмоциональные всплески заряжают меня положительно, поднимают моральный тонус, но через некоторое время я просто устаю от постоянной перемены ее настроения. Перескакивая с одного на другое, она способна за минуту обсудить больше тем, чем я освою за, неделю. В результате разговор с ней постоянно оставляет неприятный осадок бессмысленно проведенного времени. Поговорим вроде о многом, но в то же время – ни о чем. Глубиной мысли моя девушка похвастаться не может, и общение с ней уже не приносит былой радости. Продолжается такая тягомотина уже давно, но я никак не решаюсь сказать ей об этом. Натура у нее ранимая, а я не из тех, кто любит причинять людям боль. Вот и мучаюсь сам, черт меня подери…
– «Вурдалак», – не слишком охотно сообщила Дьюсид. Видимо, не видела смысла распинаться о своем ИБРе, раз с наймом ничего не вышло.
– Неплохая машина… – уважительно сказал я, достаточно хорошо представляя, о чем она говорит, – на «Вурдалаке» я и сам нередко катаюсь дома, когда загружаюсь в «Железных Болванов», чтобы приятно провести свободное от дел время. И раскурочить парочку вражеских роботов. В этом у меня большая практика, поэтому любая сетевая команда Полтергейста предпочитает иметь меня в качестве бойца на своей стороне.
– Неплохая? Да у меня… ладно, замнем.
Как я уже убедился сегодня днем, нарвавшись на команду Манчеса, к своим роботам пилоты ИБРов питают нежные отеческие или материнские чувства (необходимое подчеркнуть в зависимости от пола). Видимо, я отозвался о «Вурдалаке» недостаточно корректно. Виноват, учту на будущее. К бокалу она так и не прикоснулась. Надеюсь, не из-за того, что побрезговала чужим, ведь никто его еще не трогал… Все-таки я самый настоящий долдон. Нужно было сообразить раньше и сделать заказ отдельно. Что значит – провинциал. Ладно, тогда я тоже не притронусь к напитку, чтобы немного сгладить оплошность…
– Ты тоже участвуешь в Чемпионате? – от расстройства я ляпнул слегка невпопад и, сообразив, что вопрос не очень-то умен, расстроился еще больше. Раз ищет контракт, значит, она со своим ИБРом свободна. Индивидуальные поединки на Чемпионате очень редки, в основном практикуются командные схватки.
– К сожалению, нет. – Она качнула головой. – Я здесь новенькая. Когда отправлялась на Сокту, не учла кое-какие мелочи, оказавшиеся впоследствии важными. Поэтому для регистрации прибыла слишком поздно, состав команд к тому времени уже сформировался.
– Тем не менее ты осталась.
– Да. Осталась. Рассчитывала на то, что серьезные травмы во время схваток на боевых роботах нередки и кто-нибудь из нанимателей возьмет меня взамен выбывшего пилота. Но Чемпионат уже подходит к концу, а подходящего случая до сих пор так и не подвернулось.
Похоже, мысль о собственных травмах, которые она могла получить так же, как и любой другой пилот, ее совсем не волновала.
– Да, это проблема, – посочувствовал я ради проформы, так как сам с подобными проблемами никогда не сталкивался. – Обслуживание «Вурдалака» наверняка стоит недешево, даже если он просто стоит на парковке.
Она скупо усмехнулась:
– Верно. Платная стоянка в городском механгаре ежечасно сжирает приличную сумму, а счет у меня не резиновый. Кроме того, меня только что надули. Один пройдоха указал на тебя как на потенциального нанимателя «мехвоинов». За эти сведения мне пришлось выложить кое-какие денежки, а у меня с ними и так дело обстоит плачевно.
Я нахмурился. Она что, пытается получить с меня компенсацию? Я быстренько прокрутил в голове начало знакомства, особенно тот момент, когда она сразу собралась уйти, едва поняла, что ошиблась, и пришел к выводу, что нет, это не так. Скорее, просто делится своими мыслями. Очень порядочная… девушка? Интересно, сколько ей лет – двадцать пять, тридцать? Или больше? Трудно определить – лицо молодое, но с современными методами генного омоложения ей с таким же успехом может быть и за пятьдесят. Бррр, только не это… Погоди, погоди, а какая мне разница? Я же просто беседую, что мне до ее возраста? Текущая задача – просто поддерживать разговор, и для этого имеется отличная тема, роднившая в той или иной мере нас обоих.
– Я тоже здесь новенький, – охотно признался я. – И хотя я не водила, как ты, но от «гэпэшек» с ИБРами тащусь, наверное, не меньше «подражателей».
– «Подражателей»? – Она снисходительно улыбнулась, и от этой легкой улыбки ее лицо заметно похорошело. Удивительно, как иной раз обыкновенная улыбка меняет облик. – Я правильно тебя поняла, ты еще не участвовал в их играх?
– Вообще-то нет, но я как раз собирался узнать подробности… Ты меня не просветишь?
– Это несложно. Информацию ты можешь получить у ИскИна бара.
– Я знаю. – Я широко улыбнулся, надеясь, что это вышло достаточно обаятельно, чтобы растопить ее суровое водительское сердце. – Но было бы приятнее пообщаться с живым человеком.
– Довольно неуклюжий способ познакомиться поближе, ты не находишь?
– Наверное, – не без смущения согласился я. – Но мне действительно с тобой интересно…
Она скептически посмотрела на меня, хотела что-то сказать, но промолчала. Тем не менее ее взгляд заметно потеплел, и я понял, что кое-чего все-таки добился. Не знаю, как обстоит дело с обаянием у меня, но вот она его точно не лишена. По сравнению с красотой Сонаты, конечно, внешность у нее неказистая, но… Может, в самом деле?.. Я резко оборвал крамольную мысль, слегка нахмурившись. Нет. Я только собирался сказать Сонате о разрыве, но не успел этого сделать. А значит, пока не имел права заводить близкие знакомства на стороне. Тем более, за один день человека все равно хорошо не узнаешь, а дольше остаться на Сокте вряд ли получится… Да, все это так, тут же возразил я себе, но ведь от дружеского разговора не случится ничего недостойного, идущего вразрез с моральными устоями нашей общины, верно?
– Ну хорошо, – Дьюсид кивнула. – Правила следующие. Сценарий игры действует по непрерывной схеме, модель поведения – все против всех, отсюда и название – «Противостояние», число участников ограничено только количеством, желающих или свободных сенс-лож. Кстати говоря, маститые игроки – элитары, да и множество ветеранов, располагают необходимым для игры оборудованием у себя дома, поэтому им нет необходимости тащиться в клуб, просто подсоединяются по Сети. В игре используются все типы роботов – легкого, среднего, тяжелого и штурмового классов, но стартовые модели для игроков выпадают случайным образом из среднего класса. Одержавший победу над любым из противников автоматически переносится на свободный от боевых действий участок местности, получая тем самым фору для подготовки к следующей схватке. Кроме того, победителю передается более мощная модель робота – по выбору искусственного интеллекта симулятора. Проигравший, соответственно, пересаживается в модель послабее. После трех поражений подряд игрок выводится из игры на время, зависящее от текущих обстоятельств – если нет очереди к симулятору, то минимум на три часа, чтобы стряхнуть шоковый синдром и загрузиться снова, в противном случае можно ожидать своего следующего сеанса и несколько дней. Желающих поиграть, должна заметить, здесь всегда хватает.
Я, наверное, не сумел бы обрисовать столь гладко, да, еще таким сухим, академичным тоном. Или она просто читает текст справки в Сети? Да нет, вряд ли. Некоторые заинтересовавшие меня моменты потребовали уточнения:
– Ты сказала – непрерывный сценарий. А если игроков в клубе все-таки не хватает? Непредвиденные проблемы в семье или на работе, кто-то не пришел? Игра приостанавливается?
– Меньше четырех игроков не бывает никогда. При необходимости ИскИн симулятора временно формирует виртуальных игроков, используя базовые характеристики тех, кто прошел через сито симулятора и оставил после себя личные данные – манера поведения, скорость реакции, личные предпочтения в использовании вооружения, в общём, рисунок боя.
– Любопытно. То есть после участия в игре в ней остается твой компьютерный двойник, у которого всегда есть шанс воскреснуть без твоего ведома и желания?
– Верно.
– Судя по нарисованной тобой картине, должен иметься предел повышения статуса и для победителя. Я угадал?
– После трех побед подряд на самой мощной в симуляторе модели – тоже на отдых, – подтвердила Дьюсид. – Причем при следующем входе в симулятор стартуешь не со среднею класса, а с легкого. Чтобы выровнять шансы мастера с не очень продвинутыми пилотами.
– Круто замешано… – Я покачал головой, испытывая невольное уважение к разработчикам «гэпэшки». – А что за шоковый синдром, о котором ты упоминала?
В ее глазах мелькнули веселые искорки… Или мне показалось?
– А что тут непонятного? Если вылетаешь из «Противостояния», к примеру, на горящей машине, то испытываешь не очень приятные ощущения, которые не сразу отпускают твою нервную систему. Откровенно говоря, любой исход – победа или фатальное поражение, помогает избежать боли от текущих повреждений.
– Боли? – озадаченно переспросил я. Или я чего-то не понимаю, или…
– Ну да. Если загружается новая машина, все повреждения прежней аннулируются. Поэтому игроки иной раз сознательно идут на уничтожение собственной машины, если она сильно побита.
– Погоди, я не об этом. При чем тут боль?
– А, вот ты о чем. – Дьюсид едва заметно пожала плечами, словно я спросил о чем-то незначительном. – «Подражатели» используют нейросенсорику обратной связи на все сто процентов. Именно этим их клуб и популярен.
По спине продрал холодок, когда до меня дошло, о чем идет речь. И в то же время мне стало действительно интересно. В «Железных Болванах» тоже используется подобный принцип «второго тела» – то есть, находясь внутри робота, ощущаешь его внутренние и внешние механизмы как часть себя самого. Если в плечо твоего робота, к примеру, влепили снаряд, то не обязательно смотреть на показания датчиков, чтобы выяснить характер повреждения и направление, откуда пришелся выстрел – просто разворачиваешься и практически безошибочно долбишь в ответ Но чувствительность при этом сведена до минимума – чувствуешь только удар, а не его последствия. В «Противостоянии» же дело обстояло иначе. Стопроцентная «обратная связь» – это практически полная чувствительность человеческого тела… На Полтергейсте подобная техника под запретом. Совет старейшин ссылался на то, что «смерть» в симуляторе разлагает душу и отягощает карму, ожесточает человека. А на мой взгляд, старейшины сильно преувеличивают, не так уж это и страшно. Может, стоит проверить их теорию на практике? Вдруг хоть немного избавлюсь от своей мягкотелости? Только… боязно как-то. Боль ведь штука неприятная, а очень сильная боль – неприятная штука вдвойне…
– Я вижу, ты удивлен, – заметила Дьюсид. – У вас на Вантесенте такое не практикуется?
Вопрос застал меня врасплох. Я не знал, как на Вантесенте дело обстоит в действительности, а в местной Сети ковыряться было некогда, да еще и неизвестно, была бы там такая информация. Поэтому пришлось импровизировать:
– Как тебе сказать. Кое-где, конечно, такие симуляторы имеются, но сам я лично не участвовал… Просто подобные развлечения на Сокте меня несколько удивили – словно недостаточно реальных боев с настоящими роботами… А ты сама… пробовала?
– Да, три дня назад. В первый раз, сгорев вместе с ИБРом, я чувствовала себя так, словно мозг вынули из черепа и бросили в огонь. – Ее голос звучал предельно спокойно, словно она рассказывала о незначительном эпизоде в своей жизни, не стоящем внимания. – Боль продолжалась несколько часов – даже после того, как мне вкололи «черный рай». Здесь всегда есть дежурный медик с инъектором наготове. Не бесплатно, естественно, препарат не из дешевых.
– Что за… – я даже запнулся. От красочно нарисованной картины последствий меня зябко передернуло. – Что за «черный рай»?
– Специальный анестетик. Тормозит в организме биосинтез модуляторов болевой чувствительности и повышает выработку эндорфина. Это помогает сопротивляться шоку. Требуется только новичкам, ветераны «перевоплощений» переносят свою «смерть» без особых последствий, их организм приспосабливается вырабатывать повышенную дозу эндорфина сам, и даже скажу больше – некоторые впадают в зависимость от этой «гэпэшки» и уже не могут без нее долго обходиться. Я вижу, как у тебя горят глаза, поэтому дам бесплатный совет – не рискуй. Если твой мозг не сумеет отличить иллюзию, созданную симулятором, от реальности, возможен и летальный исход…
– Не может быть, – я не поверил. Возможно, она меня обманывает? Просто, чтобы произвести впечатление, поприкалываться над провинциалом? – Такие игры не могут быть разрешены легально…
«Если вообще существуют», – добавил я про себя.
Дьюсид не успела ответить, наше уединение было грубо нарушено.
– Я слышал, тебе нужны «мехи»?
Возникший возле стола тип – худощавый человек с резкими, неприятными чертами, преспокойно уселся на стуле Ухана и уставился на меня ничего не выражающим, но вызывающим смутное беспокойство взглядом. Платиновые волосы, даже на вид жесткие, как проволока, оплетали его голову редкой паутиной, красноватая, рыхлая кожа на лице казалась воспаленной – словно он только что вырвался из объятий свирепых пустынных ветров Сокты. Или пьянствовал неделю напролет. В отличие от меня с Дьюсид, на незваном госте вместо пыльника был длинный черный плащ до колен, что уже само по себе, кроме колоритной внешности, привлекало внимание.
Забавно, как быстро распространяются слухи. Стоило только днем пройтись по механгарам, как вечером начали осаждать гости. Но одно дело – вежливый визит Дьюсид, а другое – бесцеремонное вторжение этого краснорожего. Я постарался принять как можно более независимый вид, намереваясь несколько осадить нахала:
– Боюсь, я не знаком с тобой.
– Это не важно. Зачем тебе понадобились роботы?
Даже не заметив моих потуг выглядеть солидно, тип преспокойно взял со стола бокал. Который ему, между прочим, не предлагали. Несколькими крупными глотками вылакал содержимое до дна и поставил бокал обратно. Явно жажда замучила. Сушняк. Вот скотина. Я даже растерялся от такой наглости. Может, позвать Ухана? Я невольно покосился на Дьюсид, бесстрастно наблюдавшую за нами обоими. И определенно не собиравшуюся вмешиваться. С одной стороны, правильно, я ведь для нее такой же посторонний человек, как и этот тип, а с другой стороны, почему-то обидно, словно я вправе был ожидать от нее поддержки. Нет, Ухан обойдется, решил я, буду развлекаться самостоятельно. Имею право на маленькую месть за то, что он бросил меня здесь в одиночестве, или нет? Жаль только, что Ухан, засранец, уволок с собой «Опекуна», который мог бы обезопасить ситуацию.
– Они нужны не мне, – хмуро пояснил я красномордому. – А моим господам.
– Понятно. – Тип потер указательными пальцами набрякшие мешки под глазами, подвигал челюстью, словно проверяя, как она функционирует, сплюнул под стол. Затем с откровенным омерзением покосился на полный бокал, стоявший перед Дьюсид. – И как только люди могут пить такую дрянь… – Взгляд воспаленных глаз переместился снова на меня. – Выходит, у твоих господ имеются ценности, которые стоит защищать с оружием в руках?
– Еще бы, – неприязненно парировал я. – Они, например, весьма ценят свою жизнь.
Мне все больше не нравился этот человек. И его манера разговора мне тоже не нравилась. Весьма агрессивная, оскорбительная манера. Словно он считал себя вправе разговаривать со мной, как с каким-то слугой… Черт, да я же и был слугой двух молодых господ. И все же этот тип заставлял меня нервничать, что мне совсем не нравилось.
– «Мехи» стоят весьма недешево, а их обслуживание обходится еще дороже. Так кого ты представляешь, парень? К черту вежливость.
– Я так и не слышал твоего имени, между прочим.
– А ты настырный, как я погляжу.
– Какой уж есть, – сквозь зубы ответил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать вместе с вежливостью ко всем чертям и его самого. Удерживало только одно – он мог оказаться потенциальным продавцом так необходимых нам ИБРов.
Рядом в полумраке безмолвно появился «волчонок», проверяя, не возникла ли необходимость в его услугах.
– Коктейль «Рваная печень», – бросил ему красномордый. – Быстро.
Ну и дурацкое же название, мелькнуло в голове.
«Волчонок» не тронулся с места, вопросительно глядя на меня и Дьюсид. Заметив это, краснорожий неприятно усмехнулся и поманил его пальцем. Мальчишка подошел ближе, сохраняя на лице маску дежурной вежливости и готовности услужить.
– Ты слышал заказ?
– Да.
– Тогда почему ты еще здесь?
– Прошу прощения, но другие господа еще не высказали пожеланий.
Краснорожий усмехнулся еще неприятнее и… мгновенно оказался на ногах. Резкая пощечина швырнула пацана на пол. От неожиданности я тоже вскочил, не веря своим глазам. А когда эта скотина снова занес руку, собираясь повторить, – мальчишка растерянно поднялся, явно ничего не соображая от удара, я подлетел к нему и перехватил руку.
– Оставь его, придурок, – зло вырвалось у меня. – Нашел кого бить.
Я бегло глянул на Дьюсид, ожидая поддержки, но каково же было мое удивление, когда обнаружилось, что она сидит на своем месте и все так же спокойно наблюдает за нашей ссорой. Происходящее ее совершенно не касалось.
Краснорожий стряхнул мою руку со своей, а на его лице появилось странное выражение. Словно он был удивлен самим фактом прикосновения – тем, что я посмел это сделать. Наверное, так удивляется огородник, с которым вдруг начинает драться какой-нибудь сорняк за место под солнцем на его земле.
– Действительно, – медленно проговорил он, посмотрев на меня как-то по-новому. – Ты – гораздо лучшая мишень…
Движения я не заметил, настолько оно вышло быстрым и неожиданным.
Несколько мгновений полной тьмы, безмолвия и бесчувствия… Сознание словно выключилось, но не до конца – какой-то его малой и безликой частью я продолжал ощущать себя в кромешном мраке, словно слепая рыбешка, плавающая в бездонной толще океана и потерявшая всякое представление о направлении. Жуткое ощущение… А когда перед глазами немного прояснилось, я обнаружил, что сижу на стуле, безвольно откинувшись на паутинную спинку. Все тело занемело и казалось чужим, рядом стоял «волчонок» и обрабатывал мне подбородок медицинским тампоном. Я с трудом приподнял отяжелевшую, словно после похмелья, голову и поискал глазами, но неприятный тип уже успел бесследно испариться. Дьюсид осталась. Так и сидела – за столом напротив, кажется, даже не изменив позы. Наши взгляды встретились, и она едва заметно кивнула.
– Как себя чувствуешь?
– Спасибо, хреново, – хрипло выдавил я, поразившись незнакомому голосу, которым заговорил. – Что… что произошло?
– Он тебя ударил, господин, – вежливо сообщил «волчонок» то, что я уже и сам понял. – У него на пальце кольцо с шокером, поэтому минуту ты был в отключке.
Права была Зайда, вяло мелькнула мысль – на улицах Волчьей Челюсти нет честных драк. Я только что в этом убедился. И, похоже, еще легко отделался.
– А что с моим лицом?
– Ничего особенного, пара царапин, – через стол усмехнулась Дьюсид.
Я заметил свежую ссадину на щеке малолетнего официанта, возившегося со мной, словно нянька, и не смог не поинтересоваться:
– Ты сам-то как?
– Нормально, господин. Вызвать полицию?
– Конечно. – Вопрос меня удивил. – А почему ты этого еще не сделал?
– Я запретила, – спокойно произнесла Дьюсид.
– Это еще почему?
– За ту минуту, что тебя с нами не было, кое-что произошло.
– Тогда расскажи мне, из-за чего не следует вызывать полицию, – раздраженно сказал я, отмахиваясь от настойчивых услуг «волчонка», не желавшего отставать от моего лица со своим тампоном. Тот понял и отступил.
– Спасибо, господин, – очень серьезно поблагодарил меня парнишка.
– За что? – Я даже не сразу сообразил, в голове все еще прилично шумело. – А, на здоровье.
– Есть еще какие-нибудь пожелания по сервису, господин?
– Свободен. – В голосе Дьюсид проскользнули повелительные нотки. Когда «волчонок» послушно исчез, она повернулась ко мне: – Ты в курсе, кто был тот человек?
– Этот красномордый тип? – вяло уточнил я. – Нет. И знать не хочу.
– Напрасно. Его зовут Ктрасс, он человек Змеелова.
Имя показалось мне смутно знакомым. Где же я его слышал? Погоди… Я сверился по лоцману. Так и есть – капитан «Шипящих Гадов», команды, вышедшей в полуфинал «Волчьих Игрищ». Это имя я слышал сегодня в местных новостях еще утром. Но что с того?
Недоумение длилось недолго.
– Благодаря моему вмешательству в вашу маленькую ссору, – невозмутимо добавила Дьюсид, прервав мои сумбурные размышления, – у меня с ним сегодня поединок на Арене. Через три часа. Мой «Вурдалак» против его «Костолома». Так что теперь это вопрос чести, моей чести, и тебя данная проблема уже никоим образом не касается. Тем более – полиции.
– Ты заступилась за меня? – не сразу поверил я. Но это вполне могло быть правдой. Хотя бы потому, что красномордый не успел отколотить меня как следует, пока я пребывал в отключке – я не чувствовал на теле никаких повреждений, только челюсть ныла после первого и, видимо, последнего удара. Странное поведение Дьюсид просто ставило в тупик. Она спокойно смотрела на то, как этот придурок ударил мальчишку, но стоило мне с ним из-за этого сцепиться, как она тут же вмешалась. Хотя уже знала, что я ничем ей с работой помочь не могу и, по сути, должен быть безразличен так же, как и этот пацан.
– Не понимаю. Ты ведь меня едва знаешь, что же заставило тебя так рисковать?
Естественно, я не ожидал никаких признаний во внезапных симпатиях к своей персоне, это было бы нелепо, дешевый трюк развлекательных программ. Но того, что она сказала в ответ, тоже не ожидал.
– На то имелось несколько причин. – Дьюсид посмотрела на меня с каким-то странным сожалением и легкой иронией, словно удивляясь моей непонятливости. – И одна из них состоит в том, что ты уже взрослый и дееспособный человек в отличие от этого пацана, а потому твоя жизнь имеет большую ценность для общества. Остальные причины касаются только меня самой.
– Не понял. – Я машинально потер болезненно нывший после удара подбородок. – Проясни, пожалуйста, вот этот момент про ценность. Хочешь сказать, что эта сволочь могла убить мальчишку, а ты и пальцем бы не пошевелила?
Черт, что же это я несу? И это вместо слов благодарности? Впрочем, не чувствовал я никакой благодарности. Ничего не чувствовал. Потрясение еще не прошло.
Дьюсид поднялась одним четким, пружинистым движением, всем своим холодным, отстраненным видом говоря, что делать ей здесь больше нечего.
– Извини, но мне пора. Пора готовить «Вурдалака» к выходу.
Не успел я открыть рот, чтобы ее остановить, как она шагнула за пределы подсвеченного столом пространства и мгновенно исчезла в темноте.
А на меня как-то запоздало накатила нервная реакция на все случившееся. Какой же я придурок. Даже руки затряслись от едва сдерживаемых эмоций. В безотчетном порыве я обеими руками схватил и стиснул бокал, желая его раздавить. Чтобы осколки впились в ладонь, до крови Бокал оказался слишком крепким, а злость по-прежнему требовала выхода. Злость не на этого подонка, обломавшего мне знакомство с Дьюсид и испортившего хороший вечер, даже не на Ухана с Мараной, развлекавшихся в тот самый момент, когда меня избивали, и так ничего и не заметивших. Нет, я злился на себя самого. За состояние унизительной беспомощности, в котором позволил себе оказаться. Этот тип вырубил меня, как какого-то щенка… Права Марана, необходимо «качать» не только «железки», чтобы уметь постоять за себя. Главное – быть морально к этому готовым… А я, как видимо, не готов. Щенок и есть.
Помнится, последний – и единственный раз меня били много лет назад, когда мне стукнуло всего четырнадцать, и после того случая у меня было так же погано и мерзко на душе, как сейчас. Дело было так: я катался на трассере по ночным улицам Ляо – в северной части города, в районах, считающихся слегка «неблагополучными». Ухан с Мараной предпочли остаться дома и мило поворковать наедине, а у меня тогда девушки еще не было, с Сонатой я познакомился позже, да и особо не интересовали меня в том возрасте проблемы пола. Поэтому той ночью я был один и наслаждался «сопливой» романтикой, с ревом проносясь на предельной скорости по малознакомым улицам. А в самый пик кайфа трассер возьми и заглохни. Как я ни пытался его «оживить», ничего не выходило, пришлось плюнуть и вызвать по лоцману общественный транспорт. Для ориентировки я дал диспетчерской ближайший перекресток и отправился к нему пешком. Помню, когда я топал к тому перекрестку, я думал о чем угодно, только не о том, что меня могут избить. Такое в Ляо случается очень редко, поэтому подобная возможность даже не пришла мне в голову. Я просто шел, дышал свежим воздухом и уже почти перестал досадовать на свой некстати заглохший трассер, когда заметил, что на этой улице уже не одинок. В кильватер пристроились двое неизвестно откуда взявшихся подростков, один – на полголовы выше меня ростом, второй чуть пониже. Причем пристроились молча, не отставая от меня ни на шаг. Я их не знал. Вот тогда я и подумал о разборке. Подумал с некоторым удивлением. В человеческой подлости у меня и сейчас не слишком обширные познания, а тогда и того не было, поэтому как-то не верилось, что будут бить. За что, собственно? Мысль даже показалась забавной и отчасти волнующей. Одно приключение сменилось другим. Когда они поравнялись со мной, я решил заговорить… а потом случилось то же, что и сейчас – сознание словно остановилось. Я обнаружил, что сижу на корточках, упираясь ладонями в асфальт, во рту сразу сделалось липко и солоно, по подбородку струилась кровь. Сознание возвращалось медленно, я плохо соображал, но, почувствовав рядом чужое движение, остался сидеть, инстинктивно закрывшись руками от следующего удара. Предчувствие не подвело, но удар пришелся в скулу слева. Он был намного слабее и не смог сбить с ног, как первый. В голове бродила сплошная муть, хотелось вскочить и кинуться на эти смутные силуэты с кулаками… Я ничего не сделал. Не нашел в себе смелости. Темные силуэты драчунов, видимо, решивших, что для меня вполне достаточно, быстро удалялись – все в том же пугающем безмолвии… А я так и сидел, в злом и растерянном бессилии, тщетно пытаясь вытереть с губ кровь, рука, блестевшая в отсветах Савана – спутника Полтергейста, была вся в крови, а та струилась безостановочно, заливая подбородок, шею, руки. Я не мог понять, откуда она так сильно течет, но от шока не испытывал боли. Пугал лишь сам факт обильного кровотечения. Потом меня нашло вызванное ранее автотакси. Воспользовавшись зеркалом и аптечкой, я обнаружил глубокую рваную рану на верхней губе справа – губа была пробита насквозь. Подумав, я пришел к выводу, что удар был нанесен кастетом… Кастет в Ляо – нонсенс. Я никому не рассказал правду о том случае. Даже Ухану, своему лучшему другу. Сказал, что споткнулся. И впоследствии никогда не слышал, чтобы еще кто-нибудь пострадал в том же районе. Видимо, те двое свою жажду приключений вполне удовлетворили по-своему и больше не возвращались к подобным экспериментам. Золотая молодежь Ляо иной раз такое откалывает, что диву даешься…
Это воспоминание до сих пор, спустя годы, жгло стыдом и вызывало гнев. Никогда мне еще не приходилось испытывать столь унизительного чувства беспомощности и уязвимости, как в ту ночь. Вот и не мог его забыть. Ситуация повторилась, но сейчас все было иначе. Не знаю, что имел в виду Дьюсид, говоря, что я взрослый человек, но это и впрямь так, и мне вовсе не доставляет удовольствия, когда всякие подонки так со мной обращаются. Пусть даже эти подонки – квалифицированные пилоты боевых роботов. Настоящих ИБРов, а не того виртуального хлама, с которым я привык иметь дело в Ляо. Это еще не дает им права так себя вести с окружающими…
Внутреннее состояние настоятельно требовало выхода. Какого-то действия, поступка. Любого. Если я так и останусь сидеть, сжимая кулаки от бессильной злости, то просто взорвусь. Требовалось что-то срочно сделать, и не слишком противозаконное – в отличие от этого Ктрасса, я стараюсь не срывать свое раздражение на первых встречных, не имеющих к моим проблемам никакого отношения…
Я полез в Сеть за дополнительной справочной информацией.
Итак, «Противостояние» в этом клубе-баре длится непрерывно уже несколько лет. Игра превратилась в культовую, а ее известность шагнула за пределы данной звездной системы, не добравшись только до нашего захолустья – Полтергейста. Все, как и рассказывала Дьюсид – выбывших тут же сменяют другие желающие, которым несть числа. Все игроки по степени подготовки делятся на четыре категории – новички, рейдеры, ветераны и элитары. Последние – самые маститые игроки, в совершенстве владеющие всеми классами роботов и любым вооружением, и потому они – самые опасные. Очередь на их участие расписана далеко вперед, так как по существующим правилам больше двух элитаров одновременно в игре участвовать не могут, иначе быстро перебьют все, что «шевелится». А вот новички всегда принимаются вне очереди, «подражатели» охотно идут на обновление и пополнение состава своего клуба. Разумно – привычки и уловки старых, притертых между собой «вояк» знакомы друг другу до мелочей, а новый игрок тем и интересен, что его манера поведения еще никому не известна, что само по себе способно внести элемент интриги в давно устоявшийся процесс. Как раз мой случай…
До поединка Дьюсид Зин с Ктрассом – три часа, время у меня есть. Для себя я уже решил, что обязательно попаду на этот поединок хотя бы в качестве зрителя – элементарное проявление благодарности к той, которая выручила меня из передряги. Хоть поболею за нее. Нелегко ей придется, черт… «Вурдалак» Дьюсид весит шестьдесят пять тонн, «Костолом» Ктрасса – восемьдесят. Робот тяжелого класса против штурмового. Разница по весу на первый взгляд не слишком большая, но если учесть, что суммарный залп «Костолома», с его двумя тяжелыми гаусс-пушками «линия», процентов на сорок перекрывает соответствующий показатель «Вурдалака»… Черт возьми, да я заранее сочувствовал Дьюсид. Шансы на победу у нее куда ниже, чем у Ктрасса. Но я, кажется, догадывался, зачем она это затеяла…
Оборвав размышления, я решительно вызвал путеводитель бара. На полу тут же загорелась светящаяся голографическая стрелка, готовая провести по погруженному во мрак залу к месту, где располагался симулятор «подражателей». Теперь главное – не передумать. Судя по полученным сведениям, «Противостояние» – идеальное' средство для выяснения одного весьма волнующего меня вопроса. А именно – что же я представляю собой на самом деле и есть во мне хоть немного истинного мужества? Пора, пора все-таки узнать, что такое настоящая боль, и получить полезный жизненный опыт. В конце концов, кто, как не я, один из лучших игроков Туманной Долины?
Поймав себя на том, что колеблюсь в своем решении, я разозлился еще больше. Хватит. Хватит, черт возьми, этого гнилого слюнтяйства. Этой проклятой мягкотелости. Сыт по горло. Если я и пожалею об этом позже, пусть это будет потом. А сейчас я это сделаю, и точка. По крайней мере, если все-таки проиграю вчистую, оставлю своего виртуального двойника Сокте на память. Тоже дело…
Я быстро набросал в диалоговом окошке виртуалки сообщение для Ухана и поставил его на десятиминутный таймер. Пусть новость дойдет до адресата, когда отговаривать меня будет уже поздно. Затем порывисто поднялся и двинулся в направлении, указанном ИскИном бара.
Если немного покопаться в истории, то существующие ныне боевые роботы были когда-то созданы с подачи именно таких компьютерных игр, как, к примеру, «Железные Болваны», в которых я «рубился» у себя дома, на Полтергейсте, или «Противостояние» – игры, популярной на Сокте. Нашлись люди, у которых страстное желание ощутить вкус реального сражения совпало с их немалыми финансовыми возможностями. Они-то и сумели воплотить свои безумные желания в действительность. Забавный факт, но первое же, с чем эти энтузиасты-создатели столкнулись, – несоответствие общепринятого в играх веса машин с их размером. Представьте внешний облик пятнадцати – или семнадцатиметрового человекоподобного монстра, рядом с которым человек выглядит как мышь по сравнению с самим человеком. Представили? Начините этого монстра орудийными установками соответствующего размера и мощи, чтобы залп из них выглядел не как вспышка спичечной головки на фоне газовой плиты, а как смертоносный, всесокрушающий ураган из огня и стали. Готово? Теперь многократно продублируйте цепи питания и передачи данных всех его внутренних механизмов, систем ведения огня, навигации. Засандальте в брюхо главный и вспомогательный двигатели, нашпигуйте многотонными контейнерами с боекомплектом, батареями радиаторов и теплообменников для сброса излишков тепла, натыкайте тысячи датчиков и сенсоров, чтобы гиганта невозможно было ослепить в ходе боевых действий даже при очень сильных повреждениях. А в завершение снизу доверху обшейте весь корпус мощными плитами дифференцированной брони и усильте защиту наиболее важных узлов ходовой части за счет навесных, легко заменяемых при повреждении бронеэкранов. Ну и как, по-вашему, – сколько подобная штукенция должна весить? Ладно, не буду, как говорится, тянуть кота за причинное место – создатели на то и создатели, они не стали гадать, они сели за расчеты. В результате у них вышло, что стандартный игровой стотонник, если использовать для его изготовления обычные, давно зарекомендовавшие себя в военном производстве материалы и сплавы, будет на самом деле весить в три, в четыре раза больше, чем нужно. Было от чего схватиться за голову. Дело даже не в том, что понадобились бы значительно более мощные двигатели и узлы, чтобы привести такую махину в движение – проблема заключалась в самом весе. Шагающий робот ведь назван «шагающим» именно потому, что у него из «задницы» ноги растут, а не, к примеру, гусеницы-траки, как у среднестатистического тяжелого танка далекого прошлого – времен, предшествовавших изобретению антигравов. Поэтому весь этот огромный вес должен распределяться на площадь всего двух стоп, и какими бы большими они ни были… С лыжами вариант не предлагайте, не прокатит. Робот все-таки, а не снегоход. Короче – существующие дороги смололись бы в песок, вздумай такой здоровяк прогуляться по ним вместо обычного транспорта. А променад по бездорожью, по пересеченной местности любой сложности, ради чего, собственно, было затеяно дело, отпадал тем более – получился бы траншеекопатель, а не боевой робот. Полная бессмыслица. Конечно, с моделями полегче, чем гипотетический стотонник, разговор попроще, но фанаты сразу задались целью решить проблему целиком, по максимуму.
И решили-таки благодаря применению весьма дорогостоящих технологий, позволивших получить новые сверхлегкие и сверхпрочные материалы – так называемые нанокомпозиты. За их счет вес основных деталей каркаса и брони робота удалось свести как раз к тем цифрам, которые указывались в компьютерных играх, так что внешняя сторона самой идеи индивидуальных боевых роботов была полностью соблюдена. Конструкторы пошли даже немного дальше. К субатомному движку, служившему основным энергоисточником машины, питающим ходовую часть и оружейные системы, был присобачен электромагнитный генератор для создания защитного электромагнитного поля, попав в которое низкоскоростные снаряды и ракеты, развивающие скорость до тысячи километров в секунду, в большинстве случаев разрушались либо отклонялись в сторону. А затем, подумав, в духе нынешнего времени добавили и антигравитационную установку, при включении вообще ополовинившую вес гиганта. В результате среднее удельное давление на грунт удалось уменьшить до двадцати-сорока килограммов на квадратный сантиметр – цифры примерно соответствовали показателям вышеупомянутого гусеничного танка.
Все эти исследования и разработки вылетели в астрономическую сумму, но, когда несколько моделей были созданы и опробованы, на них обратили внимание не только любители компьютерных игр. Самоходная наземная крепость с колоссальной огневой мощью и невероятным запасом живучести, способная быстро перемещаться практически по любым типам местности, прельстила военные и силовые структуры Гэгвэя – планеты, принадлежавшей Галактической Федерации миров и уже известной ранее производством малых экзот-роботов для охранной и диверсионной деятельности. Проект назвали «Шагающая Смерть». Уже сконструированные и воплощенные в жизнь модели, что называется, были закуплены на корню, тщательно модернизированы, оснащены специально доработанным или заново спроектированным вооружением и предложены желающим.
Желающие нашлись.
Нашлись во многих мирах, достаточно богатых, чтобы позволить себе столь дорогие игрушки. Более того, «Шагающая Смерть» стремительно вошла в моду и превратилась в непременный элемент престижа власть имущих. Президенты и диктаторы любых стран или планет стремились заполучить хотя бы звено ИБРов из трех-четырех машин для своей личной гвардии…
Время текло, ажиотаж спадал, технологии совершенствовались. А производство роботов удешевлялось и в конце концов стало доступным не только экономике отдельных государств, а просто очень богатым людям. Вот тогда все и вернулось на круги своя – роботов начали приобретать и использовать те, для кого они и были задуманы изначально – любители игровых баталий. Было выбрано место проведения Чемпионата – Сокта, выработаны правила ведения схваток, оговорено использование определенных типов вооружения, и…
И пошло-поехало.
Я шагнул внутрь симулятора – цилиндрическое помещение около семи метров диаметром, уставленное по всей окружности сенеложами, и остановился, с интересом осматриваясь.
В отличие от бара, здесь освещение было нормальным. Центральная оперативно-тактическая голограмма, парившая посреди зала в воздухе, демонстрировала с высоты птичьего полета весьма протяженную территорию, представлявшую собой сильно пересеченную гористую местность. Миниатюрные фигурки роботов, разбросанные друг от друга на разные расстояния, при таком масштабе напоминали игрушечных солдатиков, сцепившихся между собой в многочисленных дуэлях, а связывавшие их воедино огненные трассы ракет и лазерных плетей не воспринимались всерьез.
– Новенький? Хочешь попробовать?
Меня окликнул оператор – молодой светловолосый парень в серой мешковатой униформе. Он сидел в легком вертящемся кресле за управляющей консолью – плоской горизонтальной панелью с датчиками слежения, диагностики и коррекции, вынесенной к его рукам на тонкой стойке, и сосредоточенно наблюдал за процессами, происходящими на голограмме. Но стоило мне войти, как его внимание сразу же переключилось на потенциального клиента.
Я вежливо кивнул:
– Возможно. Но сперва хотелось бы осмотреться…
– Нет проблем. Выбирай любое свободное ложе и осматривайся, сколько хочешь. Если передумаешь, то никто удерживать не будет. Вступительный взнос у нас чисто символический – десять кредо. Кстати, ставками интересуешься? Видишь вон того парня? – Оператор махнул рукой в сторону ложа справа, где в кресле с полуопущенной спинкой уже сидел участник, готовившийся к погружению – симпатичный темноволосый паренек лет четырнадцати. – Это Рамзес.
Взгляд парня тоже был сосредоточен на оперативно-тактической голограмме, но на комментарий оператора он отреагировал моментально – улыбнулся и приветливо помахал мне рукой, после чего снова уставился в экран. На его лоцман наверняка сейчас поступала масса подробнейшей информации по всем баталиям «Противостояния», так что особо отвлекаться ему было недосуг.
– Ты не смотри, что он такой улыбчивый и «зеленый» на вид, – доверительным тоном поделился оператор, видимо желая приобщить меня к местным секретам и тем самым подвигнуть к участию в игре. – Он у нас из элитаров, сейчас на него ставки десять к одному – на то, что не проиграет ни одной из двенадцати схваток «цикла Чемпиона».
– «Цикла Чемпиона»?
– Ну да. Ты что, даже правил не знаешь?
– Ах да, извини. Понял. – Я немного смутился. Действительно, только же читал – три схватки на роботах каждого из четырех классов. Получается ровно двенадцать побед, и ты в «дамках», то есть в чемпионах. – Нет, ставками я пока не интересуюсь. Только самой игрой.
– Да ты проходи, проходи, выбирай ложе, – оператор нетерпеливо махнул рукой, – справа, слева, любое, свободных у нас сегодня хватает, в игре масса ветеранов, а они предпочитают подключаться из своих квартир…
Чистая правда – я насчитал двенадцать сенслож, и только одно оказалось занято – тем самым Рамзесом, да и то еще не подключено. Странно, подумал я, подходя к ближайшему ложу, раз он элитар, то по идее тем более должен иметь для игры собственное оборудование, а не таскаться по клубам, как какой-то новичок…
– К Рамзесу это не относится, – продолжал беспечно трепаться оператор, – его оборудование недавно погорело, так что временно он снова почтил нас своим присутствием. Чтобы поставить на себя и заработать на обновку.
Этот парень что, читает мысли? Или их так просто прочесть на лице такого провинциала, как я?
– И то хорошо. А то от скуки и спятить недолго, у меня смена двадцать часов, и торчать здесь в одиночестве мало радости.
– Санч, будь добр, заткни хайло, – спокойно попросил Рамзес, не отрывая сосредоточенного взгляда от голограммы.
– Рамзес у нас исключительно вежливый малый, – насмешливо оскалился неугомонный Санч. – Даже гадости говорит с доброжелательной улыбкой, обижаться вроде как-то неудобно.
Невольно хмыкнув, я осторожно уселся на вытянутый овал ложемента, откинулся на полуопущенную спинку, поерзал, прислушиваясь к ощущениям. Удобно. Хотя модель и незнакомая, но весьма удобно. Сразу возникает своеобразное ощущение приятия. У меня дома техника стоит попроще – «Сфера». Я покосился на прозрачный колпак, нависающий сверху. Этого в моем игровом комплексе нет. Там лишь кресло и нейрошлем. Провинция, черт возьми. Надо будет поговорить с Дедом, чтобы заказал модели поновее, как в этом клубе.
Перехватив мой взгляд, Санч тут же принялся объяснять то, что мне и так было известно, видимо приняв за полного ламера:
– Популярно объясняю, как все это работает. Колпак необходим, чтобы отсечь от игрока внешний мир и сократить акустические, тактильные и визуальные ощущения до минимума. Видишь манипулятор справа от твоей головы? Не пугайся его вида, он вполне безобиден. На его конце гнездо коммуникатора – когда подключаешь его к лоцману, ИскИн симулятора передает необходимые ощущения прямо в мозг и регистрирует ответные реакции. Возникает двусторонний обмен, создающий полную иллюзию пребывания в мире Глубокого погружения.
– Понятно. А почему Рамзес…
– Все еще не засунул свою юную задницу в самое пекло? – охотно подхватил Санч. – Элементарно. По правилам больше двух элитаров в игре находиться не должно – вояки такого класса слишком быстро раздолбят всех остальных неумех. Вот Рамзес и ждет, когда один из двух продвинутых коллег вылетит из игры. А произойдет это скоро, смотри сам.
Масштаб голограммы резко укрупнился, одновременно смещаясь в сторону, и резко остановился, когда виртуальная камера наблюдения прыгнула за невысокую горную гряду, чем-то смахивавшую на вросшую в землю челюсть великана с частично выбитыми и давно не чищенными каменными зубами. Здесь обнаружилась парочка не на шутку сцепившихся гигантов – «Разрушитель» и «Молот» – соответственно семьдесят пять и пятьдесят пять тонн. Человекоподобный «Разрушитель» в данный момент приближался к сильно поврежденному сопернику-кработу, с трудом пытающемуся подняться из многометровой воронки (видимо, выбитой в пологом склоне горы очередью из «химеры», прошедшей мимо цели). Двигался с явным намерением добить.
– Вот они, наши элитары, – откровенно любуясь, прокомментировал оператор Санч, – не упустят случая продырявить друг другу бронированную шкурку.
Пока Санч болтал, «Молот» сумел подняться на ноги. Внешний облик этого робота вполне соответствовал названию – возьмите головку от самого обычного молотка, поставьте ее горизонтально, присобачьте к ней снизу диск поворотной платформы с парой длинных голенастых лап, вывернутых коленными суставами назад, затем прилепите по бокам корпуса пару толстых, но куцых ручонок с многочисленными креплениями подвесок для разнообразных видов вооружения. А затем все это дело увеличьте в энное количество раз, чтобы получился десятиметровый гигант, от шагов которого проседает каменистая почва… Роботов с таким обликом по давно устоявшейся терминологии принято называть крабовидными или кработами. А гуманоидных, раз уж пошли определения, – гуманами.
Порыв ветра развеял густое облако коричневой пыли, окутывавшей ноги «Молота», и сразу стало видно, что его правая нога сильно покалечена, зияющие прорехи в сорванной с коленного сустава броне обнажили уже частично оплавленные внутренние механизмы и искусственные биополимерные мышцы. Хирургически точный залп – и робот может лишиться ноги. А позади него, на фоне горной гряды, уже вырастал грозный силуэт пятнадцатиметрового «Разрушителя». Рыла тяжелых ЭМУ – пушек «Химера-10» – по спарке на каждую руку, хищно рыскали зрачками стволов по искалеченному корпусу противника, выискивая, куда бы всадить следующую очередь и поставить точку в этой схватке. Впрочем, «Разрушитель» тоже не избежал повреждений – нагрудные секции брони, прикрывающие двигатель, были покороблены и оплавлены, явно удерживаясь на своем месте лишь на честном слове. Правое плечо, где раньше находилась ракетная установка, было буквально сорвано, обнажая внутренний скелет, невероятная прочность нанокомпозитных материалов тоже небеспредельна. Похоже, генератор защитных полей вышел из строя от прямого попадания, и теперь за живучесть робота целиком отвечала лишь прочность самого корпуса.
Водитель «Молота» не стал дожидаться бесславного конца. Недалеко от места схватки горы разрубала глубокая расщелина, ощерившаяся острыми зазубренными краями, словно гигантский рот, растянутый в бесконечной по протяженности ухмылке. Ширина провала в самом узком месте, судя по масштабам, составляла метров сорок. Туда-то «Молот» и подался. Из установленных на брюхе позади ног сопел прыжковых двигателей в грунт ударили яркие струи пламени, неповоротливая туша тяжело взмыла в воздух и поплыла через пропасть, плавно набирая ускорение.
«Разрушитель» судорожно дернул вслед стволами «химер» и уцелевшим лазерным орудием на левом плече прицеливался… но почему-то так и не решился всадить в соперника залп. Беспрепятственно преодолев опасный участок, «Молот» благополучно приземлился на той стороне провала и постарался как можно быстрее удрать из пределов видимости противника. Кработ качался как пьяный, заметно припадая на поврежденную ногу, но ему хватило десяти гигантских шагов, чтобы целиком скрыться за подходящим скалистым гребнем. А «Разрушитель», естественно, из-за непонятной заминки остался несолоно хлебавши – у него прыжковых движков не имелось. И догнать врага уже не представлялось возможным.
– Какого черта? – Я удивленно покосился на оператора. – Он же мог его запросто добить…
– Еще одна победа, – охотно пояснил Санч, – и Бола уйдет на отдых. Я имею в виду водителя «Разрушителя». Вот он и не торопится. Народу сегодня в симуляторе много, так что найти другую цель и разнести ее в пух и прах ему труда не составит. Да и Марс на своем «Молоте» вполне еще может завалить какого-нибудь новичка. Не про тебя будь сказано, конечно. – Оператор насмешливо подмигнул. – У Марса, кстати, ситуация с точностью до наоборот – еще один проигрыш, и он бесславно вылетает из «Противостояния» до лучших времен. Даже элитарам иногда крупно не везет.
– Бола просто экономит на снарядах, – ломким мальчишеским голосом проворчал Рамзес. – Его «Разрушитель» в игре уже больше двух часов, а боезапас «химер» не резиновый. Но из-за его скупердяйства я снова остался не у дел.
Санч хмыкнул, многозначительно показывая мне глазами на Рамзеса.
– Кстати, мой тебе совет – больше опасайся Рамзеса, чем этих двух. В каком бы он «мехе» ни сидел, он всегда чрезвычайно опасен. Непревзойденный боец, добраться до титула Чемпиона для него давно не проблема. Чтобы подольше оставаться в симуляторе, он иной раз сознательно идет на одно-два поражения или отпускает противника, как сейчас Бола.
Рамзес самодовольно ухмыльнулся и согласно кивнул:
– Мой девиз – хоть чума, хоть война, но игра должна продолжаться.
– Надеюсь, ты окажешься хорошим игроком и сможешь быстро перебраться в категорию рейдеров, у нас давно не было толковых новичков, – заявил вдруг Санч с таким видом, словно я уже дал согласие.
– А что для этого нужно?
– Одержать шесть побед над противником, что же еще. – Видимо, заметив, как у меня вытянулось лицо, Санч поспешил успокоить: – Да нет, ничего страшного и невыполнимого здесь нет, это же не «цикл Чемпиона», режим вполне щадящий, хотя бы по одной победе за сеанс погружения, и ты – в рейдерах. Правда, некоторые «деятели» не могут заработать этот статус и за полгода, – тут же уточнил Санч. – Ведь по условиям, если первая же схватка заканчивается поражением, то игрока просто выбрасывает из симулятора, чтобы избежать чрезмерного болевого шока… Но ты ведь не из таких слабаков? – Оператор поощрительно осклабился. – Ну так как? Ведь по глазам вижу, что ты готов, чего тянуть-то?
Я с трудом сдержал досадливую гримасу. Похоже, предложение придется принять, хотя бы для того, чтобы избавиться от его болтовни.
– Ладно. Что от меня требуется?
– Да ничего, – Санч азартно потер руки, словно только что свершил сделку века, – я все сделаю сам. Отслюнявь со своего банкоса десять кредо, и дело в шляпе.
Из кресла под правую руку тут же выехал короткий пенал с идентификационной панелью – устройство банкоприемника. Я положил на него запястье, окольцованное черным браслетом банкоса, и мысленно разрешил операцию на перевод денег со своего счета в кассу клуба.
– Принято, – весело сообщил Санч. – Отлично, теперь приступим!
Спинка кресла подо мной слегка подалась назад, сверху плавно опустился колпак, отрезая внешние звуки. Возле головы шевельнулся хобот манипулятора, мягко прикладываясь к виску. На виртуалке лоцмана развернулась сводка таблиц сканирования моих мозговых характеристик, пустые окошки отдельных параметров стремительно заполнялись фиксированными цифрами, вспыхнуло сообщение: «Предварительный тест пройден успешно».
– Ну что, новичок, поехали?
Под колпаком голос оператора изменился, срываясь на рокочущие басы явно благодаря звуковому синтезатору.
– Я готов, – сухо ответил я. Своим неуемным весельем этот тип меня здорово утомил.
– Тогда добро пожаловать в ад!
И голос этого клоуна вдруг перешел в ревущий демонический хохот.
В тот же момент меня замкнуло.

Глава 5
Урок боли

«Узел загрузки: 364 757. Сценарий: „Противостояние“.
Переход всегда немного неприятен.
Даже когда привыкаешь к этой процедуре, все равно в первые мгновения испытываешь дискомфорт. Восприятие своего «я» изменяется настолько, что испытываешь шоковое состояние; поэтому после загрузки нужно какое-то время, чтобы мозг адаптировался к новому «телу» и иной системе ориентации, чувств, приема информации. Неудивительно – ведь вместо семидесяти килограммов привычной плоти и крови вдруг оказываешься обладателем чудовищной по человеческим меркам массы, сплошь состоящей из искусственных материалов.
В моем случае – сорока пяти тонн, которые я теперь и ощутил как свое тело.
Основные параметры роботизированной оболочки я мог прочесть уже сейчас, до включения рабочего режима. На вспомогательном графическом экранчике – окошко осмысленности в море пустоты, проступило схематическое изображение моего ИБРа. Для полноты обзора конструкция вращалась вокруг оси. Рядом вспыхнули строки технических данных. Итак, я оказался обладателем «Гончего» – боевого робота среднего класса, внешний облик которого можно было охарактеризовать как помесь краба с безголовым страусом. Яйцевидное тело корпуса, заостренное к носу, покоилось на мощных лапах шести метров высотой, из боков торчала пара недоразвитых ручонок с подвесками для вооружения. Типичный кработ. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, «Гончий» – быстрый, маневренный робот.
Наконец система внутренней диагностики решила, что я готов к «функционированию», и перед глазами вспыхнула и развернулась панорама новой действительности. Человеческий мозг самой природой не приспособлен к объемному сферическому зрению, поэтому во избежание искажения восприятия и дезориентации в качестве «глаз» формируется система визуальных окон, транслирующих вид с разных сторон, в том числе сверху и снизу. Оказалось, что сценарий перенес меня на участок горной местности, подозрительно похожий на тот, который я только что видел на голоэкране в клубе. Слева на сотни метров, упираясь вдали в складки неприступных скал, тянулся относительно пологий горный склон, усеянный крупными каменными обломками – вероятно, след давнего обвала. Справа в пятнадцати метрах, склон обрывался в пропасть. Прыжковые движки у «Гончего» отсутствовали, так что пропасти следовало опасаться как огня – при падении с такой высоты никаких костей не соберешь, даже стальных или нанокомпозитных.
Я включил антигравитационный привод двигателя, сразу ощутив, как резко уменьшился вес робота, повел руками-культями, проверяя их подвижность, переступил с ноги на ногу, с тяжелым хрустом дробя и вдавливая щебень в землю мощными подошвами «Гончего». Сила любого, даже самого легкого робота всегда впечатляет. Особенно когда этот робот становится продолжением твоего тела… неверно, – когда становится твоим телом. Сорок пять тонн неукротимой силы и власти над окружающей действительностью, шквал восторга и упоения, значимость и целеустремленность, возведенные в высшую степень. Ощущаешь себя каким-то сказочным гигантом, которому подвластно все…
Но перейдем от эмоций к делу.
Вооружение рук оказалось стандартным для этой модели: на правой крепилась плазменная пушка «нова», а левая оканчивалась спаркой из «блеска» с «молнией» – лазерных орудий малой и средней мощности. Еще один «блеск» прикорнул на условном правом плече (в отличие от туманов у кработов нет выраженной человеческой анатомии, поэтому плечом принято считать верхнюю левую или правую часть корпуса), а условное левое плечо «украшала» ракетная система залпового огня «Ветер-6». РСЗО представляет собой контейнер с шестью трубчатыми направляющими и механизм автоматической подачи. Да, еще под брюхом на манер основного мужского достоинства из подвижной платформы торчал шестиствольный крупнокалиберный пулемет «злюка», предназначенный для уничтожения живой силы. В данном сценарии пехоты не предвиделось, а против брони «мехов» пулемет практически бесполезен, так что учитывать его не стоило. А вот разведракеты, которые тоже должны входить в стандартную комплектацию вооружения робота, мне бы не помешали, но почему-то сценарием они предусмотрены не были. Их начинка состоит из миниатюрных видеокамер, способных после распыления на определенной высоте долгое время пассивно парить в воздухе – чтобы вести наблюдение, собирать и анализировать информацию. Иногда эти датчики еще называют «мошкарой», или «разумной пылью». Без таких ракет возможность ведения разведки на сильно пересеченной местности существенно ограничена. А рельеф окружавшей меня местности иначе, как сложным, не назовешь – с большими перепадами высот, крутыми подъемами и спусками.
Ладно, настал момент размять ноги – чего я желал с большим нетерпением.
Быстренько прогнав тест на дееспособность по всему вооружению и убедившись, что все в порядке, я пожелал себе удачи и двинулся вдоль склона вперед. Даже не знаю, с чем сравнить это ощущение – когда вышагиваешь по местности огромными многометровыми шагами. Это как… вот, вроде подходящий пример – представьте себе, что вам всего пять лет, и вдруг вы оказываетесь в теле взрослого, например своего отца. В мировоззрении ребенка родитель выглядит внушительным и несокрушимым гигантом, который может все и который всегда способен вас защитить (если, конечно, вам вообще повезло с папашей, и он не дал вам повода думать о себе иначе). Так и с роботом после привычной телесной оболочки – ощущаешь себя очень, очень внушительно.
Из-за особенностей конструкции подвижность рук у «Гончего» не слишком велика, так что в бою приходится с помощью поворотной платформы довольно активно вращать самим корпусом, чтобы прицелиться и произвести выстрел на ходу. Но сейчас я занимался этим с удовольствием, грозно (как мне представлялось) поводя из стороны в сторону стволами «новы» и лазерных пушек и аккуратно переставляя «жилистые» лапы. К месту говоря, обзорная кабина с прозрачными панелями из бронестекла, откуда водитель мог бы наблюдать за обстановкой снаружи собственными глазами – как у игровых роботов самых древних – компьютерных игр, у моего «Гончего» отсутствовала. Подобная кабина всегда являлась самым уязвимым местом в роботе – стоило удачным попаданием убить водителя, и все эти тонны сверхумных, надежных и весьма дорогостоящих механизмов, служащих ему оболочкой, сразу превращаются в бесполезную груду хлама. Нашлось более грамотное решение – у всех нынешних ИБРов броня по всему корпусу глухая, без каких-либо внешних признаков гнезд и приспособлений для визуального обзора, из-за чего робот выглядит слепым. На самом деле обзор превосходный – робот оборудован специальной видеосистемой «Взгляд Бога». Система представляет собой тысячи микроскопических нанолинз, рассредоточенных по всей поверхности гиганта. Визуальные данные поступают прямиком в мозг водителя, соединенного с искусственным интеллектом машины в одно целое. Сам же водитель находится глубоко внутри робота, в специальном коконе-анабиозаторе, за множеством слоев надежной нанокомпозитной брони, и достать там его спящее тело, пока бодрствует сознание, стало куда труднее, чем раньше. Вывести из строя «Взгляд Бога» практически невозможно – даже при очень сильных повреждениях поверхности корпуса всегда останутся уцелевшие участки с десятками и сотнями действующих «глаз», а компьютерная реконструкция с легкостью восстановит внешний обзор до полной сферической картинки.
Чтобы облегчить задачу по сканированию местности – на предмет поиска противника, я включил дополнительные аудиосенсоры. Так звуки вне пределов корпуса слышны гораздо лучше, а звуки работы внутренних механизмов и агрегатов, наоборот, отсекаются почти полностью. Когда придет время схватки, сенсоры придется приглушить, чтобы внешний фон не отвлекал, но сейчас повышенная чувствительность мне не помешает. Если враг подкрадется в режиме скрытности или притаится в каком-нибудь ущелье за скалами, коих здесь хватало, я его услышу. А вот электромагнитную завесу пока включать не стоило. Штука полезная, но, во-первых, ЭМ-завеса эффективна только против низкоскоростных снарядов и осколков, а во-вторых, «фонит» с такой силой, что применять ее имеет смысл уже при непосредственном столкновении, когда ты обнаружен и никакая маскировка уже не возымеет эффекта. Я уже давно не мальчик для битья в «гэпэшках» подобного рода и понимал толк в этих вопросах…
Результаты сканирования не заставили себя ждать. На мониторе карты местности проявилась красная точка цели, дальность – шесть километров. Несколько минут бега для «Гончего». Класс вражеского робота пока не определялся, его система постановки помех вступила в противоборство с моим радаром. Я не собирался торопить события, поэтому продолжал идти размеренным, неспешным шагом, тщательно изучая путь. Некоторые из беспорядочно устилавших путь валунов были высотой по колено робота, так что каждую лапу следовало ставить осмотрительно, чтобы ее не заклинило и не повредило при рывке.
Вскоре я выбрался на участок поровнее, где влажная серая почва без малейших признаков растительности была усеяна лишь относительно мелким щебнем, и прибавил шагу, стараясь не приближаться к пропасти, тянувшейся справа. Антиграв антигравом, а край под такой тяжестью мог и обвалиться. Цепочка отпечатков гигантских лап, чем-то напоминающих птичьи, безотрывно тянулась за «Гончим», выдавая направление движения – кто-нибудь мог этим и воспользоваться, чтобы зайти в тыл. Но пока кругом было чисто…
В следующую минуту выяснилось, что я поторопился с этим утверждением.
Край пропасти впереди начал загибаться вверх, проступив скальной грядой метров пятнадцати в высоту и около ста в длину. В тесном соседстве с горным склоном, тянувшимся слева, получалось что-то вроде мини-ущелья. Никаких признаков опасности я по-прежнему не наблюдал, поэтому без колебаний пошел вперед. И как раз в этот момент радар засек еще два сигнала, источники которых оказались неожиданно близко – где-то в полукилометре за этой самой грядой, закрывшей обзор. Если эти «мехи» застанут меня здесь, я окажусь в отличной ловушке.
Система охлаждения субатомного движка заурчала сильнее, когда я перешел с шага на бег, стараясь поскорее выбраться на открытое место, видневшееся вдали. Роботизированное тело по сравнению с человеческим обладает массой неоспоримых преимуществ, и одним из них является отсутствие физической усталости. Я мог носиться во всю дурь часами, оставаясь таким же свежим, как в первый момент после загрузки.
Ага, радар сумел определить модели «мехов» и высветил схемы: гуманоидный «Спринтер» и крабовидный «Снайпер», соответственно – сорок пять и сорок тонн. «Снайпер» – многофункциональный ИБР, применяется для разведки боем и охраны конвоев. У этой модели, на мой взгляд, не слишком хороший баланс по броне и вооружению, но из-за своей легкой гаусс-пушки «штрих» – робот представляет серьезную опасность даже для тяжелых собратьев. Собственно говоря, он и выглядит как ходячая пушка, поставленная на пару птичьих ног. Поневоле задумаешься. Если этот «малыш» попадется на моем пути, то лучше всего как можно быстрее вырубить ему эту пушку, а на тройку маломощных лазеров – два «блеска» и одну «молнию» после этого можно особого внимания не обращать. «Спринтер» спроектирован иначе – слабость до предела облегченной брони в сражении ему приходится компенсировать повышенной маневренностью и огневой мощью суммарного залпа трех плазменных пушек «нова». Он идеально подходит для защиты не слишком важных стационарных объектов или для огневой поддержки роботов тяжелого класса. Типичная тактика в бою – прятаться за старших собратьев, используя их броню для собственного прикрытия, и поливать огнем с дальней дистанции…
На мониторе точки «мехов» постоянно маневрировали, с угрожающей быстротой смещаясь в мою сторону, но я уже понял, что для меня они особой опасности не представляют. Судя по свистящим звукам доносившихся выстрелов, характерных для залпов «химеры» – крупнокалиберной ЭМУ-пушки, сопровождавшихся частыми разрывами, меня угораздило оказаться поблизости от парочки уже состоявшихся дуэлянтов. Пока один не прикончит другого, я мог не волноваться.
Или нет?
Следовало все-таки получше проштудировать правила и нюансы сражений «Противостояния» перед загрузкой.
Челюсть скальной гряды пошла на убыль, снова обнажив край пропасти. Я автоматически принял чуть левее… И чуть не споткнулся, когда обнаружил, что на противоположной стороне бездны, за многометровым провалом, хитро замаскировавшись среди скальных выступов, меня поджидает «Молот» – крабовидный «старший товарищ» весом в пятьдесят пять тонн. Тихо так поджидает, с выключенным движком, чтобы его нельзя было засечь по тепловому выбросу, и наверняка сканирует местность с помощью слабых вспомогательных батарей питания. Неудивительно, что мой радар его не заметил…
Черт, черт и еще раз черт!
У меня имелось только два варианта действий – или вступить в бой, или попытаться удрать под защиту скал обратно. Я принял первый и резко развернулся во фронт, задирая стволы орудий и одновременно врубая генератор электромагнитной защиты, мгновенно образовавший в двух метрах от корпуса упругую невидимую завесу.
Первые мгновения паники сразу же улетучились, когда поступили новые данные сканирования. У «Молота» оказалась повреждена правая нога, колено было практически перебито, а броня спереди и слева сильно покорежена, он явно недавно вышел из жестокого боя… Черт возьми, да это же тот самый кработ, который недавно удрал от «Разрушителя», сиганув на прыжковых двигателях через пропасть! Выходит, он не меня поджидал, а просто пытался тихо заняться авторемонтом, спрятавшись ото всех потенциальных противников, и мое появление тоже могло быть для него неожиданностью. Я тут же сообразил, что мне представился отличный шанс – шанс прикончить этого «меха». Из-за отключенного двигателя водила робота не мог сделать залп в первые же секунды, а победа над ним автоматически пересадит меня в модель куда получше, чем «Гончий».
Как только я все это осмыслил, счет времени пошел на секунды. Прицельная сетка наводящего блока тут же легла на правое колено «Молота», я навел все имевшееся оружие – «нову», средний и оба малых лазера, ракетную установку, даже пулемет, так как, если я промахнусь и не выведу «меха» из строя первым же ударом, второго шанса уже не представится. Броня и вооружение у «Молота» гораздо мощнее, чем у «Гончего», с лазерами у нас полное равновесие и по классу и по количеству, но его «Химеры-10», по одной на каждую руку, значительно убойнее одной «новы», а РСЗО «Вихрь-12», расположенная на «макушке», несет вдвое больше боеголовок, чем мой «Ветер-6», да и калибр у них малость крупнее. Так, что столкновение лоб в лоб может меня здорово покалечить.
Едва прозвучал сигнал захвата цели, как тут же последовал общий залп. «Гончий» едва ощутимо вздрогнул, выпуская с левого плеча шестерку ракет. Сверкнули, перечеркивая пропасть, многогигаваттные, насыщенно-синие лучи аргоновых лазеров. Яркая вспышка плазмопушки залила окружающие скалы бело-желтым светом. Между ног затрясся крупнокалиберный пулемет, выпуская густой и злобный поток бронебойного трассирующе-красного металла.
Залп выглядел очень эффектно.
Но пришелся почти впустую.
«Молот» уже взлетал. Яркие выбросы реактивных струй, ударив в камни под брюхом, оторвали тяжелые лапы от поверхности, и залп поднял бурю огня, пыли и земли, угодив в скалы, напротив которых только что стоял кработ. Из шести ракет четыре подорвала на подлете лазерная противоракетная система и дошли только две, распустившись огненными цветками взрывов на стопе «Молота». То, что ракеты все-таки прошли, свидетельствовало об отсутствии в данный момент у противника ЭМ-защиты, но попадание лишь слегка развернуло «меха» вокруг оси, не причинив особого вреда, и он тут же отрегулировал направление сопел, выравниваясь…
Водитель «Молота» меня перехитрил, рассчитав свои действия с точностью до долей секунды, вот только восхищаться мастерством элитара мне было недосуг. Я попятился, снова ударил малыми лазерами – средний перезаряжался чуть дольше, я не стал дожидаться… И опять смазал, угодив не в колено, а в еще целый участок набедренной брони, тут же вскипевшей и испарившейся в месте попадания. Шумно выдохнула «нова», ярким росчерком посылая через пропасть следующий огненный шар. На плече приглушенно лязгнула ракетница, досылая в направляющие новую обойму.
Продолжая медленно подниматься ввысь на реактивных струях, «Молот» задействовал обе «химеры». И надежда на то, что он достаточно сильно поврежден при столкновении с «Разрушителем», или хотя бы на то, что у него вышел боезапас, как утверждал Рамзес, не оправдалась. Очередь одной «химеры» – десять реактивных бронебойно-осколочных снарядов. А у него – целых две. С высоты мой «Гончий» был у него как на ладони, и он, естественно, с его-то мастерством, не промахнулся. Влепил все двадцать снарядов точно в яблочко – мне в грудь… Генератор ЭМ-поля прямо взвыл, пытаясь справиться с бешеной перегрузкой, часть снарядов взорвалась, размазавшись по завесе, но остальные все-таки добрались до нагрудной брони, и сильнейший удар сотряс все огромное тело «Гончего», швырнув спиной назад.
Я сумел устоять, попятившись и отставив назад ногу, но был дико ошеломлен и дезориентирован. Потому что грудь вспыхнула от жгучей боли, словно на обнаженную кожу – живую, а не на эту НК-броню, плеснули крутым кипятком. Хотелось орать благим матом. Это и есть та самая стопроцентная обратная связь? Поврежден лишь верхний слой брони, что же будет дальше, когда от меня полетят целые куски – а именно это и происходит в боевых столкновениях ИБРов? Черт возьми, во что же я ввязался? И какой вообще смысл в такой чувствительности? Забава для мазохистов?
Не дожидаясь следующего залпа, я развернул «меха» и с позорной поспешностью рванул вдоль края пропасти бегом, лихорадочно подыскивая подходящее укрытие. И выругался, сообразив, что от растерянности помчался не в ту сторону, нужно было поворачивать обратно, за скальный гребень. Теперь поздно.
На скорости в пятьдесят километров в час «Гончий» несся вперед гигантскими шагами, с грохотом разбивая и дробя попадавшие под тяжелые стопы камни, а мысли в голове летели со скоростью космического челнока, совершающего аварийную посадку. Когда попадаешь в такую мясорубку впервые, то теряешься, это верно. Но постепенно мозг привыкает к работе в состоянии «помех». Главное – практика. А практика на Полтергейсте у меня имелась немаленькая. Просто условия были более щадящие, вот меня несколько и выбило из колеи. Ничего, приспособлюсь… Черт, как же жжет, так и хочется прижать несуществующую ладонь, чтобы облегчить боль в груди. На смену растерянности пришла холодная злость. Ну погоди, засранец, еще посмотрим, кто кого… главное, чтобы увязался следом, решив, что я действительно ударился в бегство. Повоюем.
Тревожный звуковой сигнал возвестил о захвате «Гончего» вражеской системой прицеливания. В экране заднего обзора «Молот» уже почти перебрался через пропасть и сейчас приземлялся на мой край, явно собираясь начать преследование. Ну и отлично, раз клюнул… Я уже приметил подходящее укрытие впереди – здоровенный валун, вдвое превышающий рост моего «Гончего». До него оставалось одолеть каких-то два десятка метров, и защита мне будет обеспечена.
Стопы «Молота» тяжко громыхнули о каменистую поверхность, массивный угловатый корпус плавно развернулся, и его РСЗО тут же полыхнула, выпуская обойму реактивных снарядов. Одновременно с пуском ракет ударили малые лазеры с обеих рук, спаренные с «химерами». Верхний слой брони на моем правом плече вспух раскаленным паром, подарив новую порцию жгучей, бессмысленной боли. Черт… надо было поставить позади аэрозольную завесу. Доэкономился…
Ожившая противоракетная система, ощетинившись лазерными спицами излучения, успела вспороть первую пару несущихся в мою сторону снарядов, превратив их в тугие и яркие вспышки огня, когда я, наконец, свернул в сторону, нырнув за гигантский валун. Часть вражеских ракет, несущихся буквально по пятам, взорвалась, разбрызгав поверхность валуна каменным крошевом, часть, пролетев мимо, разорвалась о скалы чуть дальше, долетевшая каменная шрапнель увязла в ЭМ-защите и, не причиняя вреда, осыпалась вниз. Лишь одна из двенадцати выпущенных ракет, сумела развернуться по крутой дуге обратно ко мне, но противоракетная система тут же разорвала ее в клочья, накинувшись на беднягу, как разъяренный пес, защищающий хозяина. Я резко развернулся вокруг оси на 180 градусов, заново проверяя целостность всего вооружения и готовя его для залпа. «Нова» – порядок, РСЗО – заряжена, энергия накопителей лазеров – сто процентов… Были и неприятные новости – диагностика состояния верхнего малого лазера «блеск» показывала, что несколько секций кожуха охлаждения пробиты и из трубчатых емкостей наружу стремительно испаряется азот, так что лазера хватит на один-два выстрела, прежде чем он расплавится от чудовищной температуры, возникающей внутри во время выстрела. Правое плечо от полученной «раны» словно онемело, потеряв большую часть чувствительности. Что ж, лучше онемение, чем дурацкая боль…
Неприятность с лазером сразу показалась мне мелкой и незначительной, когда радар тревожно предупредил о появлении в зоне досягаемости оружия еще двух «мехов» – тех самых дуэлянтов, которых я засек еще до «Молота». Я замер с поднятыми наизготовку руками, отслеживая непрерывно поступающие данные. Роботы быстро приближались к месту моей схватки с «Молотом». Проклятие, только этого мне и не хватало, они же разорвут меня в клочья, если решат объединиться. Интересно, а правилами подобная тактика разрешена? Оказалось, что да.
Только целью новых игроков оказался не я, а «Молот». Убедившись, что новоявленные противники, вымахнув из-за скал на прыжковых двигателях, сцепились с «Молотом», я выбежал из-за укрытия и помчался обратно, решив не обращать внимания на жжение в груди. Нужно было ловить момент. Я все еще мог прикончить «Молот», пока он занят другими врагами. А ему пришлось перевести все внимание именно на них – приземлившись на нашу сторону ущелья, все трое теперь кружили друг вокруг друга, обмениваясь яростными огненными оплеухами. И без того хромающий «Молот» явно оказался в проигрышном положении: НК-броня под залпами трех плазмопушек «Спринтера» и гаусс-пушки «Снайпера», не считая вспышек малых лазеров, летела от него клочьями, и, если я не успею, победа достанется не мне. Прибавив шагу, я снова навел прицельную сетку на ногу «Молота» и, как только система управления огнем выдала сигнал готовности, разрядил установки с обеих рук. Есть! Лучи лазеров вонзились точно в цель, пробив коленный сустав «Молота» насквозь, а мгновением позже подоспевший заряд «новы» – маленькое пылающее солнце плазмы, почти разорвал колено надвое. Нога «меха» подломилась, и он начал заваливаться на бок…
Водила «Молота» недаром был элитаром. Огненные струи прыжковых движков вновь вознесли его в воздух, оттянув момент поражения – по правилам робот, лишившийся ноги, автоматически выбывал из игры, но пока он не коснется земли, он мог сражаться. Эти секунды решали все – или «Молот» сверхудачным, но маловероятным попаданием завалит какого-нибудь противника и симулятор «оденет» водилу (как там его зовут – Марс?) в новенькую оболочку, позволив тем самым остаться в игре, или…
В общем, все предельно ясно.
До места схватки оставалось метров сто, и я выпустил ракеты, целясь в сопла прыжковых двигателей на ногах «Молота». На этот раз я был абсолютно уверен, что не промахнусь, и собью упрямца на землю, где ему давно пора быть.
В этот момент «Молот» взорвался.
Я резко остановился, глубоко вспахав лапами землю.
«Молот» развалился на куски прямо в воздухе, дождем горящих осколков. И виной этому были не мои ракеты, а перекрестный залп «Снайпера» и «Спринтера», все-таки поразивших жизненно важный центр – главный двигатель. Жуть. Будь внутри настоящий водитель, а не компьютерный игрок, такой исход обязательно прикончил бы его…
Итак, схватка вышла короткой, жестокой и эффектной. А главное – не в мою пользу, черт бы побрал этих дуэлянтов, принесла их сюда нелегкая… Следующие несколько секунд я с бессильной злостью смотрел, как силуэты «Снайпера» и «Спринтера», окутанные клубами поднятой пыли, тают, словно туман на солнце. Симулятор засчитал победу сразу обоим игрокам и теперь переносил их на другие участки игрового пространства, естественно, сменив прежних роботов на новые, классом повыше. И лишив меня такой же возможности.
Ладно, стоя на месте, очков не заработаешь. Радар по-прежнему высвечивал цель, которую засек еще в самом начале игры, она приблизилась уже на три километра. Придется заняться ею, раз ничего другого не остается. Мысленно вздохнув, я снова развернулся и потопал дальше, утаптывая лапами раздолбанный взрывами снарядов и ракет участок каменистой почвы.
И поневоле размышляя о мощи современного оружия. Для индивидуальных боевых роботов в свое время были разработаны несколько видов орудийных систем, построенных на принципе ЭМУ – электромагнитного ускорителя масс, позволившего отказаться от традиционного пороха в качестве метательного вещества, что, в свою очередь, избавило от отдачи при выстреле и значительно снизило риск взрыва. Например, полуразгонная пушка (ПРЭП) «химера» представляет собой мощный электромагнитный ускоритель, разгоняющий снаряд в стволе до скорости около полутора тысяч метров в секунду. На выходе из ствола включается собственная реактивная тяга снаряда, доводящая скорость уже до двух с половиной тысяч метров в секунду, забрасывая снаряд на пятнадцать-двадцать пять километров. Прицельный блок – комплексный, с дневным и ночным каналами наведения, цифровым процессором, лазерным дальномером. Ствол калибра 155 мм, в зависимости от модификации, рассчитан на стрельбу фиксированными очередями из десяти или двадцати бронебойных или осколочных снарядов. Соответственно принята маркировка орудия – «Химера-10» или «Химера-20». Естественно, максимальное число залпов (43) используется не всегда, особенно у «двадцаток», иначе боезапас быстро истощится, программным управлением можно задавать любое число, вплоть до одиночных выстрелов. Момент срабатывания снаряда определяется процессором по данным лазерного дальномера и вводится в память взрывателя при выстреле. Существуют еще два варианта полуразгонок – тяжелая «ультра» (калибр 175 мм, 43 – 10 и 20) и легкая «гарпия» (калибр – 120 мм, 43 – 5, 10, 15), но эти модификации используются реже. «Химеры» признаны самими удачными по конструкции средними орудиями полуразгонного типа, сочетающими в себе убойную мощь и безотказность. Плазменная электромагнитная пушка (ПЭП) «нова» устроена иначе: перед самым выстрелом ток в несколько миллионов ампер в специальной камере разогревает металлические шары зарядов до плазменного состояния. Затем электромагнитное поле того же типа, что и в «химере», разгоняет и выбрасывает заряды из ствола, и эти маленькие «солнца» при попадании в цель взрываются металлическим газом. На небольшом расстоянии температура газа столь высока, что съедает слой брони за считанные секунды, а при наличии предварительных повреждений – и вовсе прошивает ее насквозь.
При такой температуре механизмы подачи и воспламенения, а также сам ствол нуждаются в мощном охлаждении, поэтому ствол орудия изолирован и погружен в жидкий азот. Плазменные орудия предназначены для поражения целей прямым настильным огнем и на малых дистанциях чрезвычайно опасны, поэтому в поединке противники стараются вывести их из строя в первую очередь. Лучший способ – пробить кожух охладителя, чтобы жидкий азот испарился, тогда ствол орудия расплавится в течение нескольких выстрелов. Но больше всего уважения из ЭМУ-семейства лично у меня вызывала разгонная электромагнитная пушка (РЭП), на жаргоне водил ИБРов именуемая также гаусс-пушкой. Электромагнитные поля этой орудийной системы настолько мощны, что разгоняют снаряд в стволе до семи-восьми километров в секунду. Следовательно, собственный реактивный двигатель снаряду уже не нужен, и можно выстреливать или бронебойные болванки, или снаряды, начиненные мощным взрывчатым веществом. Увернуться от такого «подарка» почти невозможно, слишком велика его скорость, а защитное ЭМ-поле он прошивает, словно бумагу, практически не замечая сопротивления. На данный момент выпускались две модификации – младший брат «штрих» – калибра 125 миллиметров и его старшая сестра «линия» калибра 175. Естественно, из-за более сложной и громоздкой конструкции гаусс-пушки на порядок дороже и тяжелее полуразгонок «химер», что накладывает ограничения на комплектацию вооружения ИБРа в соответствии с типом модели, зато по убойной силе, дешевизне и количеству единиц загружаемого боекомплекта гаусс-пушка значительно опережает «химеру». Меня бы, например, больше устроил «Снайпер», нежели «Гончий», в котором я катался сейчас.
Приметив слева относительно ровный пологий подъем на вершину холма, вдоль которого пришлось двигаться последние несколько минут, я принялся карабкаться по склону вверх, решив оценить обстановку оттуда. Охладители двигателя загудели чуть сильнее, биополимерные волокна ног, воспринимаемые мною сейчас как собственные мышцы, ощутимо напряглись от чрезмерных усилий. Все-таки это огромное преимущество перед биологическими мышцами – не чувствовать усталости. Оп-ля… едва я подумал над вышесказанным преимуществом, как в ногах появилось легкое нытье. Пресловутый эффект гипертрофированной обратной связи, похоже, сказывался даже здесь. Выходит, я буду уставать, как и в реальном теле? Но это же чушь. Сухая каменистая почва, потревоженная движением «Гончего», вспухала коричнево-серыми клубами пыли, множество мелких и крупных камней, разбрасываемых массивными стопами, катилось вниз по склону, гремя и подпрыгивая. Мой след не увидел бы сейчас разве что слепой – сзади словно образовалась разметка ступеней для гигантской лестницы, каменистая почва продавливалась и плыла не хуже сырой глины. Что-то ИскИн симулятора привирает с реалистичностью. Мой вес, ополовиненный антигравом, не превышал сейчас двадцати двух тонн. Хотя, может, и нет – масса ведь никуда не делась, к тому же весь вес с каждым шагом целиком приходится на одну из стоп, все двадцать две тонны, а ее поверхность невелика. Вот склон и плывет…
Достигнув вершины, я остановился, пораженный открывшимся видом.
Оказалось, что сразу за этим холмом, параллельно оставшейся за спиной пропасти тянулась неприступная (без прыжковых двигателей) скальная гряда. Влево она уходила вдаль, сколько хватало глаз и сенсоров, а вправо через несколько километров обозначился разрыв, ведущий в простиравшуюся за этой грядой цветущую зеленую долину. Но озадачил меня не разительный контраст долины по сравнению с безжизненной местностью, в которой я сейчас находился, а ее сходство с реально существующим местом. Вероятно, симулятор «Противостояния» воспользовался моими воспоминаниями, чтобы сконструировать открывшийся пейзаж, и я словно внезапно оказался дома, на Полтергейсте. Аж сердце как-то тоскливо сжалось. Хотя какое сердце может быть у робота, разве что условно принять за него движок. В общем, я увидел зеленую пятерню низменности, врезавшуюся пальцами в основание широкой горной гряды, прозванной Суровой, с озером Нежным в центре ладони. К месту сказать, удивительное озеро. Многокилометровая зеркальная поверхность Нежного круглый год прозрачна и безмятежна. Мы любили там гулять вчетвером на закате – я, Соната, Марана и Ухан, – когда пылающий диск Призрака опускался так низко, что казалось, вот-вот нырнет в водную гладь. Его зеркальный двойник расплывался едва ли не по всей поверхности озера, и тогда создавалось впечатление, что в толще водной стихии бушует оранжевый пожар, озаряя все вокруг – холмы, деревья на берегу, нас четверых – каким-то волшебным светом, преломляющим саму реальность. И иной раз нам казалось, что мы живем в лучшем из миров…
Предупредительный сигнал заставил вернуться к действительности.
Очень вовремя – я увидел цель, ради которой сюда забрался. Облик миниатюрной с расстояния в три километра, гротескной человекоподобной фигурки – плотной и коренастой, с короткими толстыми руками и ногами, с угловатой головой, глубоко утопленной между вздымающихся плеч, позволял определить модель робота уже визуально. Солнце ярко отражалось от зеркального защитного покрытия «меха» (в игре цветомаскировка, как я заметил, не использовалась), в данный момент он медленно приближался как раз к тому разрыву в скальной гряде, ведущему в ущелье ко мне. Я невольно выругался. Вот же хреновина. Думаю, вы уже тоже догадались – я увидел «Разрушителя», предыдущего противника «Молота», схватку с которым я наблюдал на голоэкране еще до загрузки в симулятор. Следовало предположить и раньше, что я могу его встретить – как только обнаружился потрепанный «Молот», но сперва было просто некогда, а потом отвлекли другие мысли и проблемы. Семьдесят пять тонн несокрушимой мощи пятнадцатиметровой высоты. Макушка моего «Гончего», если поставить роботов рядом, едва достигнет груди этого гиганта. А оценка шансов моей «новы» и слабеньких лазеров против двух спарок его «химер» невольно напрягала. У меня, кажется, даже температура движка повысилась, до того я разнервничался. Счетверенный залп из этих орудий вполне может разорвать меня пополам без всяких дополнительных сюрпризов. Более того, кроме полуразгонок у «Разрушителя» имелось еще несколько серьезных аргументов не в мою пользу – комплект лазеров, из которых БЛ «адская плеть», вмонтированный в левое плечо, являлся наиболее смертоносным. С чем бы его сравнить для наглядности… Ага, вот – если сложить оба моих «блеска» и «молнию» вместе, то в сумме «адская плеть» и получится… Впечатляет, верно? Это еще не все, не торопитесь с оценкой, задержите дыхание еще немного. Потому что шесть малых лазеров, рассредоточенных по корпусу «Разрушителя», тоже никуда не пропали, а по суммарной мощности они перекрывают даже «адскую плеть», особенно при ударе в упор. Вот так-то. Теперь выдыхайте, уже можно. Одно утешало – если бы «Разрушителя» предварительно не потрепал «Молот», у него сейчас имелась бы еще и РСЗО «Вихрь-12».
В самом деле, чего я испугался? Насколько мне помнилось, кроме правого плеча с пусковой установкой у «Разрушителя» должна быть сильно разрушена нагрудная броня, вон и предварительная оценка сканера это подтверждает. Да и боезапас «химер» подходит к концу.
Короче, делаем выводы – водила «Разрушителя» определенно засек «Гончего», раз так уверенно чешет в мою сторону, и столкновения мне не избежать. Если, конечно, я не собираюсь убегать от всех противников подряд, пока оператор «Противостояния» просто не вышвырнет меня из игры. Но раз дуэль на открытой местности меня ничуть не прельщает, при таких-то неравных шансах, то пора подыскивать подходящее укрытие, из-за которого будет удобно атаковать. Я в который раз пожалел, что «Гончий» не оборудован прыжковыми двигателями. Так было бы здорово выпрыгнуть из-за какой-нибудь гряды, долбануть противника сверху и спрятаться снова, пока он обегает вокруг, чтобы приблизиться на дистанцию поражения своих чертовых «химер».
Я двинулся обратно со склона, задумавшись над проблемой. Если не хватает сил, следует включать мозги. Нужно что-то придумать. Победу над «Молотом» у меня буквально вырвали из рук, надеюсь, с этим элитаром… как его там… Бола? Надеюсь, с ним выйдет удачнее… Черт. До меня только сейчас дошло – что же должны испытывать водилы с такими повреждениями, как у «Молота» с его оторванной ногой – пока его не уничтожили окончательно, избавив от мучений, или как у «Разрушителя» – с разбитыми плечом и нагрудной броней? У меня даже места относительно легких повреждений и то огнем горят…
Новый предупредительный сигнал заставил обратить внимание на экран радара. Там творилось что-то непонятное. Он показывал уже две цели. И одна находилась совсем рядом – судя по месторасположению на масштабной сетке карты местности, где-то прямо в самой пропасти. Как это может быть? Какой-то компьютерный глюк? На всякий случай стоило проверить – не люблю сюрпризов.
Я осторожно приблизился к пропасти и остановился, не доходя двух метров до края. Провал, разделивший горный кряж надвое, казался бездонным, и ничего, кроме клубов белесого тумана далеко внизу, я не разглядел. Но сигнал по-прежнему шел снизу. Не сходя с места, я вытянул в сторону пропасти правую ручонку «Гончего» – длины плазмопушки как раз хватило, чтобы «заглянуть» за край (нанолинзы, как я уже упоминал, разбросаны по всему телу робота, в том числе множество микроскопических «глаз» есть и на орудийных стволах). И сразу увидел искомое. Оказалось, что в семидесяти метрах внизу, вдоль края пропасти, тянется еще один уступ, шириной всего метров двенадцать. Его устилали хаотические нагромождения из земли, щебня и крупных каменных обломков, образовавшиеся от периодически срывавшихся сверху осыпей. Там-то и передвигался робот, сияя новеньким ртутно-зеркальным корпусом, которому еще не пришлось испытать на себе пагубного действия оружия противника.
Я сразу узнал «Шершня».
Из ложных ИБРов легкого класса «Шершень» – самый легкий робот, так как весит всего тридцать тонн, но он же самый быстрый и самый маневренный, поэтому применяется исключительно для разведки и обманных маневров. Стандартная система вооружения состоит из среднего лазера «молния», двух малых лазеров «блеск» и двух ракетных установок «Ветер-6». Также он оборудован пулеметом «псих» и хорошей противоракетной системой. Вооружение используется в основном для защиты в случае обнаружения, так как из-за относительно слабой брони «Шершень» не способен противостоять огневой мощи более тяжелых и лучше бронированных собратьев, его спасение – в скорости. И здесь он недосягаем. По ровной местности этот кработ способен развивать до ста восьмидесяти километров в час. Впечатляющая цифра, учитывая, что предел моего «Гончего» вдвое скромнее. Кроме того, установленный прыжковый двигатель позволяет «Шершню» подниматься на сто двадцать метров.
Тут я вспоминаю, что водитель «Молота» был элитаром, и раз он выбыл из игры, то ему на смену должен был загрузиться тот самый мальчишка – Рамзес. Вполне возможно, что именно его я сейчас и вижу. Любопытно. Глядя на то, как шустро водитель управляет своим миниатюрным «мехом», создавалось впечатление, что никаких проблем у него такая обстановка не вызывает. На самом деле – не слишком хорошее начало, среди этих обломков можно при неосторожном движении запросто поломать «ноги». И еще один момент, каким бы ни был Рамзес асом, но такая мелочь, как разведывательный «Шершень», вряд ли представляет опасность даже для «Гончего». По-моему, оператор Санч малость перестарался с равновесием шансов между новичками и мастерами.
На этой мысли до меня доходит, что мне снова представилась отличная, можно сказать исключительная, возможность быстро и безболезненно улучшить модель собственной машины – еще до того, как я столкнусь с «Разрушителем». И я бросаю своего «Гончего» вдоль пропасти бегом, следуя параллельным курсом за «Шершнем».
На войне все средства хороши.
Вскоре я обнаружил подходящее место для задуманной диверсии – впереди над краем провала нависал массивный, но рыхлый скальный выступ, с виду готовый обвалиться в любой момент. Всадив в него обойму ракет, я помог исполниться этой мечте. Расчет оказался верен, здоровенный массив из земли и камня с грохотом обрушился в пропасть. Пробегавший внизу как раз по этому месту «Шершень» не успел отреагировать, обвал накрыл его целиком.
Я резко остановил «Гончего», прикидывая в уме, что произойдет раньше – то ли осядет поднятое обвалом густое облако пыли, заволокшее пропасть чуть ли не до середины, то ли ИскИн «Противостояния» признает за мной победу и пересадит меня в новую модель. Томительные секунды текли так медленно, что я поневоле снова разнервничался. Все-таки я не прирожденный боец. Слишком сильно поддаюсь настроению. Да еще эта дурацкая боль набросилась с новой силой, вгрызаясь в грудь… Погоди, погоди, – настроению? Черт бы вас всех побрал в этом сумасшедшем симуляторе! В реальности, при подключении водителя к искусственной нервной системе боевого робота, эмоциональная составляющая тщательно фильтруется, отсекаясь почти полностью, чтобы не оказывать негативного влияния на управление машиной в боевой обстановке. Человек и машина сливаются в одно целое, подчиненное единственной цели – выполнению поставленной задачи. Ни возбуждения, ни страха, только полный самоконтроль и самоотдача. Трезвый расчет и выбор возможностей.
То-то я все время чувствую себя словно не в своей тарелке. Даже дома, в родных «гэпэшках», условия игровой среды гораздо больше приближены к действительности, чем в «Противостоянии». Я разозлился не на шутку, когда понял, в чем дело…
Вот именно – разозлился. А не должен был.
Наконец часть пыльного облака осела, остальную муть снесло ветром в сторону, и я увидел дело своих рук – свежесотворенную осыпь. Никаких признаков «Шершня», сигнал с экрана радара пропал. Инфрасканер тоже молчал. Видимо, робот оказался погребенным достаточно глубоко, и ощупывающий луч радара не добирался до него сквозь толщу породы. Но секунды текли, а я по-прежнему оставался в «Гончем». Получается, водитель не погиб? И как мне теперь его добивать? Вниз я спуститься никак не мог, а стрелять по осыпи – гиблое дело, откуда мне знать, где именно находится несчастный «мех»? Да и не достану я его ничем с такого положения, нужно наполовину свеситься с края, чтобы ударить лазерами или плазмопушкой… При массе «Гончего» такой эксперимент обязательно закончится плачевно – просто ковырнусь вниз. Разве что пустить ракеты, но их осталось всего на два залпа. Проклятие, ну что за неудачный день! Ладно, где там этот гребаный «Разрушитель»?
К моему крайнему удивлению, «Разрушителя» на месте тоже не оказалось. Экран радара был абсолютно пуст. Я растерянно завертелся, запуская все имеющиеся системы сканирования, усилил до предела громкость встроенных в НК-броню микрофонов так, что хруст камней под подошвами «меха» превратился в оглушительный скрежет. Куда они все подевались, у меня что, какие-то неполадки? Но все системы наблюдения показывают полную исправность.
А, черт, пропади все пропадом.
Я рванул на полной скорости дальше, туда, где по последним данным мог спрятаться «Разрушитель». Терпеть не могу терять контроль над ситуацией.
Метров через сто терраса начала стремительно захламляться беспорядочными нагромождениями скал, местность стала похожа на строительную площадку, где после окончания работ забыли убрать мусор. А затем и вовсе потянулся каменный лабиринт с высокими отвесными стенами и массой петляющих проходов. Я сбросил скорость вдвое и, насколько возможно, прижал руки с орудиями к торсу, а то так и вывихнуть недолго, если чиркну по скалам. И все равно приходилось часто притормаживать, а то и останавливаться, чтобы развернуться и обогнуть очередное препятствие. Один раз стены прохода сошлись так близко, что пришлось даже протискиваться, со зловещим скрежетом выбивая каменное крошево выступающими частями «Гончего». За каждым поворотом среди этого лабиринта мог поджидать «Разрушитель», скальные образования были достаточно массивными, чтобы спрятать гигантскую тушу «меха» от радара, но верилось в такую встречу мало. Если здесь так тяжко двигаться «Гончему», то «Разрушитель» с его габаритами, вздумай он попытаться пойти мне навстречу, просто застрянет. Скорее всего, «мех» от внутренних повреждений приказал долго жить без посторонней помощи, вот и исчез с игрового поля. Изредка такое бывает, но проверить не мешало.
Я так увлекся скоростной гонкой по извилистым проходам, гонкой, поглощавшей все мое внимание и требовавшей всей реакции, на которую я был способен, что перехитрил сам себя. Когда радар внезапно взвыл, обнаружив цель совсем рядом, я оказался к этому не готов. Резко затормозив, я растерянно завертелся на месте, пытаясь понять, откуда, из-за каких скал идет сигнал. Инфрасканер по-прежнему молчал, а сигнал радара дробился среди окружавших меня стен множественным эхом – на полную мощность заработал вражеский постановщик помех.
Черт, ну где здесь можно спрятать такую здоровенную тварь?! Не сверху же он пробирается по этим стенам…
Когда я его заметил, стрелять было уже поздно.
Гигантская туша массой в семьдесят пять тонн, с гротескно человекоподобными очертаниями, вдруг почти бесшумно выросла на ребре отвесной стены – прямо надо мной. Вдавленная, приплюснутая голова между высоко задранных плеч, бочкообразное тело с короткими, чудовищно толстыми ногами, торчащие по всей поверхности корпуса плиты дополнительных бронеэкранов – все вместе делало его похожим на чудовищного механического ежа. Да он и был им – монстром, ожившим благодаря компьютерной игре.
Но мне было уже не до размышлений на отвлеченные темы.
«Разрушитель» не стал стрелять, вместо этого он слегка присел и… спрыгнул вниз, целясь гигантскими плитами стоп прямо в «макушку» «Гончего».
От резкого, отчаянного рывка вперед биополимерные мышцы ног застонали, каким-то чудом я успел вывернуться и избежать фатального удара. От обрушившейся сверху массы почва за спиной вздрогнула, словно от небольшого землетрясения. Но бежать дальше оказалось некуда – я уперся носом в стену. Поддавшись импульсивному порыву, я сам себя загнал в ловушку – на окруженный отвесными скалами тридцатиметровый пятачок, единственный выход из которого сейчас перекрывала туша «Разрушителя». Впрочем, в тот момент, когда семьдесят пять тонн валились мне на голову, у меня все равно не оставалось иного выбора.
Он здорово подготовился, этот элитар. У него хватило ума не пробираться ко мне навстречу, а организовать засаду. Засаду в хорошо знакомой местности, ведь он наверняка оказался здесь не впервые. Возможно, этот чертов пятачок среди игроков «Противостояния» даже носит какое-нибудь экзотическое название вроде «кладбища для новичков».
Ничего не оставалось, как принять заведомо безнадежный бой.
Я развернулся вокруг оси и навскидку выпустил предпоследнюю обойму ракет в искореженный участок нагрудной НК-брони противника – дистанция была слишком мала, чтобы тратить время на прицеливание. Добраться до его главного двигателя, используя полученные в предыдущих схватках повреждения, – пожалуй, мой единственный шанс уцелеть в данной ситуации.
Попадание вышло точным. ЭМ-защита робота бездействовала, и все шесть ракет добрались до него беспрепятственно. Но чтобы серьезно повредить такую махину, этого оказалось недостаточно. Броня у «мехов» многослойная, дифференцированная, чуткая к попаданиям – на кумулятивные заряды, к примеру, реагирует встречным микровзрывом, смещающим направление высокотемпературной плазменной струи. Поэтому, хотя большая часть броневых слоев была уже «проедена» еще до меня, добраться до двигателя все равно было непросто.
А «Разрушитель» все не стрелял. Взрывы ракет заставили его лишь слегка вздрогнуть и отклонить корпус назад. Затем он выпрямился и медленно двинулся ко мне.
Не может быть… Полностью вышел боезапас «химер»? Но почему бездействуют целые с виду лазеры – и «адская плеть» на левом плече, и все шесть малых – четыре нагрудных и два набедренных? Неужто он так фатально поврежден внутри, что все системы контроля и ведения огня отказали? Неслыханное, невероятное везение… Но обольщаться рано. В столь тесном пространстве он и врукопашную прикончит меня запросто, задавит массой и грубой силой. Неудивительно, что, лишившись всего оружия, он предпочел дождаться меня в засаде.
Я тут же добавил из плазмопушки, влепил залп из всех трех лазеров и, как только перезарядилась РЗУ, выпустил последнюю обойму ракет – экономить уже не имело смысла. От брони «Разрушителя» летели клочья и валил раскаленный пар, в который ее превращали лучи лазеров и заряды «новы», огненные вихри плясали у него по груди, а каменистая почва кипела и плавилась под ногами от стекающих потоков плазмы. Но он упрямо пер на меня, не обращая внимания на ожесточенный обстрел. Следующий поступок водителя вражеского «меха» подтвердил мои умозаключения, продолжая надвигаться, он отстрелил спарку «химер» с правой руки. А на ее месте обнажилась двупалая клешня-пробойник, жутковато блеснувшая в свете солнца острыми прозрачными кромками из фуллерена – материала, способного резать алмаз так же легко, как сам алмаз – стекло. Проникающая сила удара этой хреновины такова, что в один-два приема может пробить многослойную броню «Гончего» насквозь.
Пятиться мне было уже некуда, спина и так едва не упиралась в скалы, поэтому я просто продолжал методично посылать из «новы» в грудь противника заряд за зарядом, полосуя двумя лазерами из трех, как только они перезаряжались – плечевой «блеск» уже замолчал, разрушившись от внутреннего перегрева, пробой системы охлаждения его все же доконал.
И тут мне все-таки повезло.
Очередной шар плазмы достиг цели – броневые плиты на груди титана прогорели окончательно, образовав полуметровой величины провал.
Вот только сам «Разрушитель» был уже рядом. На этот раз в тесном пространстве каменного колодца мне увернуться не удалось, и его клешня с оглушительным лязгом врезалась мне в плечо. Он не знал, что ракет у меня больше не осталось, и первым делом постарался обезопасить себя от следующего залпа.
Оторванная РСЗО кувыркнулась в одну сторону, «Гончий» – в другую. Не «Гончий» – я лечу кувырком, это мое плечо кажется раздробленным чудовищным ударом, превратившись в сплошной комок дикой, разрывающей боли… Этот гад умудрился с первого же раза пробить обшивку насквозь, повредив внутренние механизмы. И какой кретин, мать вашу, придумал такую дурацкую чувствительность для этих механических оболочек.
Не стоило ждать, когда он наступит на меня сверху или просто начнет пинать, но вот проблема – «Гончий» не из тех «мехов», которых легко и просто поставить на ноги после падения. Тяжко, с хрустом и скрежетом ворочаясь среди камней и попутно дробя их массой своего тела в щебень, мне кое-как удалось повернуться со спины на бок. Затем, используя правую руку с «новой» в качестве костыля, я воткнул ствол прямо в щебень (левая рука с лазерами полностью отказала), подтянул правую ногу под грудь и начал подниматься. Подниматься, каждую секунду ожидая заключительного удара нависшего надо мной «Разрушителя». Я отлично видел каждое его движение, нанолинзы ловили изображение с любого участка тела, передавая на внутренние «глаза» – экраны обзора, вот только способа защититься при таком раскладе не существовало.
«Разрушитель» шагнул ближе, снова поднимая свою жуткую руку, и тут что-то его отвлекло. Он замер. А затем попытался присесть, чтобы полностью скрыться за верхним изломом скал – от нового противника, как я понял в следующую секунду. Слишком медленное, тяжеловесное движение, чтобы успеть. Он и не успел. Рой ракет, вынырнувших откуда-то сверху, с края утеса, воткнулся ему как раз в пробоину на груди. Внутри оглушительно рвануло, корпус «Разрушителя» сотрясло с ног до головы, из дыры выплеснулся длинный сноп огня и свистящих осколков, повалил густой черный дым. Повреждения оказались фатальными – «мех» замер, словно парализованный. То ли накрылся главный двигатель, то ли погиб водила – не важно, мне было уже не до него. Я уже утвердился на ногах и ждал появления нового участника «Противостояния», гадая, кто же это будет. Из-за окружавших меня стен каменного колодца радар снова «не ловил мышей». Эх, как бы сейчас спасли положение разведракеты, которых у меня не оказалось то ли по личной прихоти оператора Санча, то ли по правилам самой игры. Тогда бы я и в эту проклятую ловушку не попал. Может, стоит врубить полную скорость и удрать, пока проход свободен? Впрочем, если победа за неведомым игроком будет засчитана, то симулятор оденет его в новую оболочку и перенесет на другой участок игрового поля, а я останусь с носом.
Жгучая боль в левом плече мешала сосредоточиться. Теперь я понял, что испытывал «Молот» – когда сам оказался в его роли. Боль была просто невыносимой. Плечевой сустав тянуло и скручивало в тугой воспаленный узел. Наверное, стоило плюнуть на эту дурацкую игру и выйти из нее, вот только я не знал как. Путей самостоятельного выхода я не нашел. Таких менюшек в интерфейсе управления просто не существовало. Что же получается, только победа или поражение избавят меня от этой чертовой боли? Ах да. Санч именно об этом и говорил… если первая же моя схватка завершится поражением, игра закончится. Ну, где же ты, засранец, опять лишивший меня победы? Приди и прикончи «Гончего», я готов даже на это.
До сенсоров моего «меха» донесся характерный свистящий рев реактивных двигателей, и нового врага на огненных струях вынесло над краем колодца.
Нового?!
Я остолбенел. Зависший в воздухе чуть в стороне от «Разрушителя» робот оказался «Шершнем». Судя по размолотой вдребезги правой ручонке и погнутой ноге, «малыш» был тем самым, кто нарвался на сотворенный мною обвал. Каким-то образом Рамзес сумел на покалеченном «мехе» выбраться из-под многотонной осыпи. Более того – напал на грозного для своего класса противника и победил его. Удачное стечение обстоятельств, но, как ни крути, выходило, что этот «Шершень» вынес «Разрушителя» тяжелее его самого в два с половиной раза. Нонсенс!
Я резко задрал правую руку, целясь из плазмопушки – единственного оставшегося боеспособным оружия, с твердым намерением положить конец мучениям зависшего надо мной наглеца.
В этот момент в «Разрушителе» что-то глухо рвануло, и его силуэт начал таять. Оказывается, симулятор только сейчас счел робота уничтоженным. Сообразив это, я дико разозлился на свою тупость – нужно было самому сделать завершающий залп, и победа досталась бы мне, а не «Шершню», который теперь прямо в воздухе тоже подернулся дымкой преобразования. Я опустил плазмопушку. Стрелять было уже бессмысленно. Сейчас симулятор перенесет игрока на новое место.
Вопреки ожиданиям, этого не произошло.
И я не сразу понял, что снова остался в дураках. Правила почему-то оказались нарушены – на моих глазах «Шершень», по-прежнему паря в воздухе на реактивных струях, переплавился в другую модификацию – в сорокатонного «Снайпера». Видимо, чтобы избежать переноса при преобразовании, достаточно зависнуть в воздухе? Или эта ошибка сейчас будет исправлена?
Я еще вскидывал «нову», собираясь всадить заряд почти в упор, когда тугой хлопок гаусс-пушки «Снайпера» положил конец тщетным размышлениям. Твердотелая болванка с чудовищной скоростью и силой ударила в поврежденное плечо. Пробив остатки ПК-брони и вспоров мою внутреннюю начинку, снаряд почти добрался до главного двигателя.
Почти. Я все еще цеплялся за жизнь. Мое «сердце» еще не остановилось. От силы удара я присел, сложив лапы, брюхо коснулось земли. А от невероятной вспышки боли наполовину ослеп, отказали все системы обработки информации и сканирования, кроме непосредственных «глаз» – нанолинз, разбросанных по внешней броне. Казалось, в груди вместо сердца вспыхнул жаркий костер, поджаривая внутренности. В довершение несчастья замкнуло систему постановки маскирующих завес, и «Гончий» судорожно выпустил темное аэрозольное облако, тут же окутавшее пространство вокруг него на десяток метров – надо мной словно вырос дымовой гриб. Луч лазера частично вязнет в такой завесе, теряя мощность и пробивную силу, а реактивные снаряды и ракеты, бывает, взрываются раньше времени. Но для болванок гаусс-пушки это облако не помеха, как и защитное ЭМ-поле. Зато я теперь ослеп окончательно.
Следующий снаряд вспорол мне бок, еще удар, корпус повело в сторону, я судорожно двинул лапой, пытаясь удержать равновесие, за что-то зацепился и все-таки рухнул на спину. Неразличимый противник, прекрасно видевший меня сквозь аэрозольную завесу – его-то инфрасканер остался исправен, больше не позволил подняться, принявшись методично и безжалостно расстреливать сверху – словно заколачивал снарядами гвозди в крышку моего гроба.
Боль… это невозможно описать. Невозможно вытерпеть… Я перестал осознавать, кто я такой, превратившись в сплошной комок безумия… Внешние рецепторы продолжали принимать скудную информацию, но анализировать ее уже было некому.
Сквозь черный дым сверху пробились острые языки пламени.
«Снайпер» решил пройтись над растерзанным «Гончим» на реактивных струях своих прыжковых двигателей. Нано-сенсоры НК-брони сгорали в жарком пламени сотнями, тут же включались запасные и снова сгорали, еще и еще, фокусировка на экранах обзора смазывалась, шла рябью…
«Эй, новичок, приятно быть поджаренным? Вероятно, так же, как погребенным. Хорошая была попытка, но теперь моя очередь».
Пытка длилась вечно.
Затем меня, видимо, все-таки выбросило из игры.
Я плохо осознавал, что происходит вокруг. Я задыхался от нестерпимой боли во всем теле, желудок жесткими спазмами выворачивало наизнанку, перед глазами маячили смутные пятна чьих-то склонившихся лиц – зрачки не желали фокусироваться, слышались встревоженные голоса…
Видимо, случилось именно то, о чем предупреждала Дьюсид – мой мозг не сумел отличить иллюзию, созданную симулятором, от реальности, но сейчас я думал не об этом… я вообще ни о чем не думал, мне было так плохо, что хотелось только одного – умереть.
Одно из смуглых пятен наклонилось ближе и оказалось лицом Зайды, рассматривающей меня своими золотисто-зелеными глазами с некоторой долей озабоченности пополам с брезгливостью. Ее полные губы шевельнулись, выпустив слова, но звук, казалось, достиг моих ушей через целую вечность:
– Давай, парень, не держи это в себе. Расслабься.
Очередной болезненный спазм согнул тело в дугу, от дикого напряжения мышцы, казалось, вот-вот порвутся. Я едва успел повернуть голову, как меня вырвало на чьи-то башмаки, и я, наконец, отключился.

Глава 6
День сюрпризов

Тихо вздохнула невидимая дверь за спиной, послышались мягкие шаги, затем – протестующий скрип кресла, в которое опустилось тяжелое человеческое тело.
– Просыпайся, Вождь. Гости пришли.
Голос Ухана не вызвал особой симпатии. Я давно уже проснулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами в каком-то странном состоянии бездумья и меланхолии, уткнувшись лицом в подушку.
– Если ты не встанешь сам, мне придется стащить тебя с кровати. За ноги. Чтобы чувствительнее приложился об пол. Зайда не любит ждать.
Черт, ну почему бы им не оставить меня в покое?
Я тяжело вздохнул, отбросил одеяло и сел с краю, поставив ноги на теплый оранжевый ковролин, которым был устлан пол комнаты. Стены и потолок тоже были оранжевыми, только светлее оттенком. Жуткая комната. Дизайнера не мешало бы пристрелить за такую фантазию. И как же должна называться гостиница с подобным оформлением?
Гостиница называлась «Империал», без всяких затей – справка поступила от лоцмана, воспринявшего мысль как запрос. Все верно, выбравшись вчера из сенсложа, я как-то не успел отключить интерактивный режим, потому что умудрился отключиться сам. Пришлось сделать это сейчас, чтобы нанокомп не забивал голову лишней информацией, сегодня на это не было настроения – вникать в разные несущественные мелочи окружающего быта.
Ухан с хмурым и озабоченным видом сидел рядом с кроватью, утонув в массивном кожаном кресле – тоже оранжевом, и довольно-таки неприветливо рассматривал меня. Матово-серая сфера дроида парила в метре над его левым плечом. Похоже, теперь «Опекун» – его любимая игрушка, раз он не расстается с ним даже в номере.
– Ну и как твое самочувствие?
Я отвел взгляд в сторону. Ближе Ухана мне были только родители, но говорить с другом не хотелось. Вообще говорить ни с кем и ни о чем не хотелось. Странное состояние раздвоения. Я сам себя не узнавал. Словно мое тело находилось здесь, в комнате, а сознание витало где-то в другом месте, наблюдая за Уханом со стороны, и ему было абсолютно наплевать, что тут происходит.
– Давно мы в этой гостинице?
– Со вчерашнего вечера. Хорош, ничего не скажешь. Не помнишь даже, как мы тебя сюда тащили.
Он протянул руку, сгреб мою одежду с передвижной вешалки, стоявшей у изголовья кровати, и кинул мне на колени. На вешалке остался висеть пояс со станнером, но оружие меня сейчас тем более не интересовало.
– Одевайся, Вождь, время не ждет. Иначе Зайда придет сама и поторопит тебя. Ты этого хочешь?
– Мне все равно. Хоть сам Господь Бог.
Тем не менее я принялся натягивать брюки и рубашку.
– Неудивительно, что тебе все равно, – проворчал Ухан. – У тебя еще не закончился отходняк после «черного рая». Внутри словно пустота и холод, верно? И еще – легкая эйфория, мешающая воспринимать что-либо всерьез?
– Откуда ты знаешь? – вяло поинтересовался я.
– Прочел в Сети. При желании там можно отыскать все, что угодно. В том числе и симптомы постэффекта от этой наркоты. Пришлось ее вколоть, когда тебя выворачивало наизнанку… Ты хоть представляешь, как нас напугал, дурень? – И без того непривычно хмурое лицо Ухана потемнело еще больше, смахивая теперь на грозовую тучу – на какой-то миг он даже показался мне незнакомым человеком, хотя дружили мы с самого детства. Никогда не видел, чтобы он так переживал по какому-либо поводу, обычно с его физиономии не сходит лениво-добродушное выражение. Правда, в окрестностях Ляо никогда не происходило ничего серьезного, поэтому так ругаться ему тоже не приходилось. – Чего молчим? Нечего сказать?
– Ухан. – Я немного помолчал. – Не трать свое красноречие даром. У меня такое чувство, что если на моих глазах сейчас кого-нибудь пристрелят…
– Например, меня.
– …то я особо не огорчусь.
– Я вижу, что даже Зайда тебя не пугает, а она, между прочим, весьма тобой недовольна. Но после «черного рая» именно такие симптомы, так что, наверное, все нормально. Главное – постарайся не хамить ей, как мне.
– Кстати, а что будет потом, когда закончится действие «черного рая»?
Бесстрастность давалась легко – я действительно не испытывал беспокойства по поводу того, что боль может вернуться. Обмен фактами, и не более того.
– Ничего не будет. – Ухан пожал широкими плечами, обтянутыми дымчато-голубым свитером. – Станешь самим собой, и только. Для этого тебе эту дрянь и вкалывали, чтобы нейтрализовать последствия. Ощущения, испытанные в симуляторе, должны остаться в памяти как нечто давным-давно пережитое, не стоящее внимания. Лично я с большим удовольствием накостылял бы тебе по шее, чтобы освежить чувства. – Ухан наклонился вперед и проникновенно спросил: – В самом деле, Сомаха, какой черт тебя дернул? Мы ведь сюда не развлекаться приехали, причем Дед именно тебя выбрал старшим. А ты что вытворяешь?
Я вздрогнул, перед глазами словно вспыхнула картина скалы, дым и пламя реактивных струй «Снайпера», бьющее в мое биомеханическое тело, плавящаяся НК-броня и боль, нестерпимая бесконечная боль…
Кровь отхлынула от лица, но наваждение тут же прошло, сгинуло.
– Или я не прав? – Ухан заметил мою реакцию и встревожился: – Что-то еще осталось? Тебе плохо?
– Не важно. Куда идти?
Я закончил одеваться и поднялся с кровати, намереваясь двинуться к двери. Но Удан живо встал и загородил дорогу:
– Знаешь, Вождь, меня пугает то, как ты выглядишь, – доверительно сообщил наш белобрысый здоровяк, опустив тяжелую руку на мое плечо и с неподдельным беспокойством заглянув мне в глаза. – Прямо как зомби. Возможно, хороший завтрак и глоток чего-нибудь бодрящего заставят тебя немного встряхнуться, прийти в себя. Не знаю. Но у нас сегодня еще масса дел, а в таком состоянии ты мало на что годен. Что скажешь?
– А что ты хочешь услышать? – равнодушно спросил я. – Что мне очень жаль? Хорошо – мне очень жаль. Только у этой фразы нет внутреннего содержания, одна форма.
– Ладно, понимаю. – Ухан вздохнул. – Мы еще поговорим на эту тему, когда ты оклемаешься. Пошли, что ли.
Соседняя комната номера оказалась оформлена в сиреневые тона разной насыщенности – потолок светлее, пол темнее, стены – среднее между полом и потолком. Подходящее местечко для вечеринки, все участники которой – свеженькие утопленники. Очень даже соответствует текущему настроению. Зайда с Мараной дожидались нас на мягком диванчике, расположенном справа от широкого, почти во всю стену окна, перед ними стоял небольшой столик на колесиках, на нем – оформленная в виде сиреневого цветка ваза с незнакомыми лимонно-желтыми фруктами и графин, наполненный прозрачной жидкостью – питьевая вода или бесцветный тоник.
– А вот и наш герой, – с откровенным неодобрением фыркнула Марана, заметив мое появление.
Вот же люди, нет чтобы подбодрить… Рядом с огромной бикаэлкой казалось, почти целиком заполнившей собой диван, сестренка смотрелась хрупким и беззащитным ребенком лет пяти, которого взрослая тетя посадила рядом с собой в виде особой милости. На Зайде был серебристо-серый (ее любимые цвета) пыльник, скрывавший тело с ног до горла без единого зазора для всепроникающей пыли. Мы и сами вчера щеголяли в таких же костюмах, но на нас местная одежка висела мешковатыми складками, а у Зайды, несмотря на ее внушительные размеры, пыльник был идеально подогнан и выглядел вполне прилично. Каким-то образом бикаэлке всегда удается выглядеть щеголевато-подтянутой, она очень тщательно следит за своей внешностью. Еще бы. Ее вид – реклама для клиентов, собирающихся воспользоваться ее услугами. Мало ведь кому понравится неряшливо одетый профи с мешками под глазами от выпивки и недосыпания, поэтому наша Зайда – образец для подражания. Всегда, в любое время дня и ночи бодра и свежа.
В отличие от Мараны, бикаэлка встретила мое появление молча. Но ее внимательный взгляд мгновенно произвел оценку моего внутреннего состояния по внешнему виду – словно разобрал на составляющие и вновь собрал, отсеяв все лишнее. Еще вчера такой взгляд привел бы меня в привычное смятение, а сейчас никак не тронул. Даже как-то удивительно. Сегодня, как только что выяснилось, я не испытывал привычной симпатии и почтения к бикаэлке. Последствия «черного рая», вне всякого сомнения. Словно скорлупа невидимой брони, отсекающей всякие эмоции.
Могучие руки великанши были скрещены на груди, правая нога закинута на левую. Если взять нормального обывателя, то на языке жестов такая поза означает инстинктивную позу защиты, но Зайда была не из тех, кому требуется защита со стороны. Просто ей было комфортно именно так.
Я молча прошел к одному из свободных кресел, расположенных напротив дивана, присел и безразлично уставился в широкое окно. Там, за окном, сквозь гонимые ветром рыже-коричневые облака пыли, проступали очертания соседствующего с гостиницей высокого мрачноватого здания. Ужасная архитектура. И не менее ужасная погода. Сегодня мне все виделось в негативных тонах. Встречаться с бикаэлкой или Мараной взглядом лишний раз не хотелось.
– Сомаха, с тобой все в порядке? – встревоженно спросила Марана, ее напускное негодование как ветром сдуло. Я что, в самом деле так хреново выгляжу?
– Да. Жив, здоров. Хочешь еще чего-нибудь узнать?
– Почему ты так со мной разговариваешь… – начала было Марана, сразу обидевшись, но бикаэлка ее прервала:
– Ладно, детки. Я пришла не для того, чтобы кому-нибудь читать нотации, между собой разберетесь сами, без меня. Поговорим о деле, ради которого вас послал сюда Дед. Итак, что мы имеем на сегодняшний день?
Ухан плюхнулся в соседнее кресло и коротко обрисовал наше вчерашнее посещение механгаров. А также то, что из этого вышло.
– Примерно так я и предполагала. Твоя очередь, Сомаха. Есть что добавить?
– Есть одна идея…
– Да, есть одна идея, – подхватил Ухан, сообразив, что я собираюсь сказать. – Пока тут некоторые прохлаждались, не будем показывать пальцем, кто именно, я кое-что выяснил по Сети. Хозяин «Темного Логова» готов продать своего «Мстителя» кому угодно, причем с радостью. Оказывается, плату за аренду общественного тротуара неоднократно поднимали, поэтому владелец бара давно подумывает о том, как повыгоднее избавиться от робота. Тот ведь занимает приличный участок перед баром. Если дело так будет продолжаться и дальше, то вышедшего из строя монстра придется просто сдать в утиль, а вместо него поставить голографическую вывеску – она не мешает ни проезду транспорта, ни пешеходам, поэтому плата за нее будет чисто символической. Бар, конечно, потеряет часть привлекательности, рассчитанной на туристов, зато обслуживание витрины без робота обойдется гораздо дешевле. – Ухан самодовольно ухмыльнулся. – В общем, можно считать, что один робот у нас уже есть.
– Вам в самом деле подойдет этот хлам? – Кажется, невозмутимость нашей Зайды дала легкую трещину – так ее удивило заявление моего приятеля. Она даже золотисто-зеленые глазищи распахнула чуть больше обычного, сверкая ими на всю комнату, словно зеркало под солнечным лучом.
Я, кстати, тоже удивился, но по иному поводу – в такое везение верилось с трудом. В то, что этот робот нам все-таки достанется. Семидесятитонник – это… это здорово. Самое большее, на что мы рассчитывали, было приобрести покалеченных «мехов» легкого класса – тридцать-сорок тонн.
– Ну да. – Ухан пожал плечами, явно не понимая, в чем, собственно, затруднения. – Я бы и сделку уже успел провернуть, если бы не пришлось ждать, когда Вождь изволит проснуться.
Он подмигнул Маране, а та одобрительно улыбнулась в ответ. Понятное дело, уж она-то, в отличие от меня, была в курсе новостей.
– Погоди-ка, мальчик, не торопись, – осадила приятеля Зайда. – Я имею представление о технологии производства нанокомпозитных изделий.
– Ну да, да, я понимаю, что ты хочешь сказать.
– Малыш, разве я тебя перебивала?
– Извини, я погорячился.
Ухан принял смиренный и покаянный вид.
Поясню вместо него – внутренние детали и узлы «меха» отливаются на заводе целиком, со всеми необходимыми выступами и отверстиями, потому что прочность нанокомпозитных материалов такова, что после изготовления уже невозможно что-либо изменить – сверлить, пилить, шлифовать. Обрабатывать можно только лазерным лучом. Точнее, детали даже не отливаются, а сразу собираются из молекул и атомов заданного свойства в заранее спроектированную структуру. Субатомное программирование – то, что ныне и называется нанотехнологией. И если деталь все-таки разрушена – а для этого понадобится поистине чудовищная сила, возможная только в бою между гигантами, то отремонтировать ее уже почти невозможно, зачастую приходится менять на новую. В «Мстителе», скорее всего, не осталось ни одного целого узла, поэтому для бикаэлки робот не представлял никакой ценности. Да и не только для бикаэлки – бармен и то считал его хламом, пока все еще приносившим сомнительную пользу. А нам он подходил. Там, где пробуксовывают ремонтные технологии Большого Мира, вполне способны справиться наши Хрусталиты.
– Сомаха, ты тоже уверен, что это действительно то, что вам нужно? – переспросила Зайда, ожидая подтверждения с моей стороны. Предложение Ухана, наверное, казалось ей дурной шуткой.
Я молча кивнул.
– Что ж, вам виднее. Вероятно, мне не следовало удивляться, особенно после всех этих сделок, в которых нам пришлось поучаствовать для вашей Конторы на протяжении ряда лет… Но для меня этот робот – как мусорная куча, на которую давно уже не обращаешь внимания.
– Зайда, а ты уверена, что нас сейчас никто не прослушивает? – на всякий случай уточнил я. – О Конторе все-таки говоришь.
– Не переживай, Вождь, «Опекун» сейчас работает в режиме постановки помех, – вместо Зайды ответил Ухан, ткнув пальцем вверх.
Я только сейчас заметил зависший в центре потолка серебристый шар дроида-охранника. Полезное приобретение.
Бикаэлка вновь обвела нашу компанию внимательным взглядом.
– Еще идеи есть? Вижу – нет. Тогда этим роботом придется ограничиться. Сегодня вечером отбываем обратно. Ее заявление огорошило всех без исключения.
– А с чего такая спешка? – На широком лице Ухана отразилась какая-то детская обида и разочарование. – Всего второй день пошел, как мы на Сокте… Или я чего-то не понимаю?
– Столкновение Сомахи с Ктрассом не было случайным.
– Ты и это знаешь… – негромко пробормотал я, провожая взглядом проплывающий за окном рекламный модуль – огромную тлеющую «сигарету» с логотипом табачной компании. Сильные порывы ветра здорово трепали ее, пытаясь сбить с курса, но храбрая «сигарета» продолжала свой нелегкий путь во имя родной табачной компании.
– Я обязана знать. – Зайда снисходительно усмехнулась. – Я курирую вашу поездку, ты не забыл? Кто-то пустил о вас нездоровые слухи – что вы не те, за кого себя выдаете. Пока это еще негласные источники, но слухи могут дойти до полиции. А установление ваших личностей не входит в наши планы. Не так ли?
– А кто такой этот Ктрасс? – спросила Марана, требовательно уставившись в мою сторону. – И где это он с ним столкнулся, почему мы не в курсе?
– Ктрасс – человек Змеелова, капитана «Шипящих Гадов», – без особой охоты пояснил я.
– И что? – Марана непонимающе пожала плечами. – Чем мы могли ему помешать?
– Не важно, милая, – перебил ее Ухан. – Меня сейчас больше интересует другой вопрос – а не пора ли нам тогда съездить в Контору, забрать заказ на «терминаторы» и другой полезный софт для нашей общины? Думаю, Кейнорд давно уже все для нас приготовил.
– Нет, – ответила бикаэлка. – Этим займется Лайнус.
– Ты говоришь о тавеллианце? – недоверчиво переспросил Ухан Ноэлик. – А с какой стати пилоту Кассида Кассионийца участвовать в наших делах? Он же никогда этого не делает?
– Мы все работаем на твоего Деда, если ты не забыл, сынок, – терпеливо напомнила Зайда. – Вся команда. И Лайнус – лучший кандидат на то, чтобы пресечь за собой слежку, если таковая возникнет. И сделать все тихо.
– Еще бы, он же пси-вампир, – брякнула Марана.
– Помолчи, девочка, тебя это не касается. А теперь вы с Уханом быстренько натягивайте свои пыльники и отправляйтесь за своим «мехом».
– Да я могу и так связаться с владельцем бара, – запротестовал наш увалень. – У меня и после вчерашней прогулки все ноги болят.
– Ты, кажется, забыл – сделки на Сокте не совершаются по Сети.
– Дурацкие правила, – с отвращением произнесла Map. Обычно строптивая и своенравная, сегодня она была на удивление единодушна с Уханом. Видимо, их объединила общая проблема – я. Есть от чего возгордиться.
– Я уже связалась с Кассидом, – деловито добавила Зайда, – он подгонит из космопорта грузовую платформу. У вас не больше часа, чтобы договориться с владельцем «Темного Логова». Все понятно? Меня вы во время заключения сделки рядом не увидите, но можете не сомневаться – я подстрахую, чтобы все прошло путем. Ну, чего сидим? Поднимайтесь и одевайтесь, на улице сегодня пыльно.
Пришлось Ухану с Мараной так и поступить, не дожидаясь, пока бикаэлка съездит обоим по шее, проследовать к вешалке возле входной двери номера, к своим пыльникам, и заняться многочисленными застежками.
– А что делать мне? – нехотя спросил я.
– Останешься здесь. Сами справятся.
Я, честно говоря, не возражал против такого решения. Никуда тащиться не хотелось, даже ради покупки робота. Ни малейшего энтузиазма.
– Верно, – откликнулась Марана, деловито упаковывая свою ладную фигурку в бесформенный пыльник. – Куда его брать в таком заторможенном состоянии… Кстати, Сомаха, я так и не поняла – зачем ты это сделал? Что и кому ты собирался доказать?
– Когда я это пойму сам, сообщу. Тебе первой, хорошо?
– Бедный, бедный Сомаха, – довольно-таки язвительно посочувствовала Map, затягивая пояс костюма. – Сам не знает, что творит.
Милая сестренка, да оставь ты меня в покое, мне твоя язвительность сейчас по барабану. Время для сожаления придет позже, никуда оно не денется, это сожаление, вот тогда и помучаюсь совестью, а сейчас – дохлый номер. Не в коня корм.
– Послушай, Вождь… – Ухан замялся, явно не зная, чего бы мне сказать такого утешительного, в досаде махнул рукой: – Ладно, закажи завтрак в номер и… в общем, отдыхай. Если что понадобится, свяжешься по лоцману.
Ухан всегда был тактичным малым, особенно по отношению к друзьям.
Наконец дверь за ними закрылась, и мы остались с Зайдой вдвоем. Я приготовился выслушать очередную порцию нравоучений и не ошибся. Бикаэлка наклонилась вперед, уткнув локти в колени и приблизив ко мне свое рыжевато-коричневое лицо – цвета высушенной глины. Золотисто-зеленые глаза глянули в упор. Секунду посверлив меня взглядом в тщетной попытке заставить ощутить дискомфорт, неуверенность и вину, или не знаю что там еще, она весьма прохладно поинтересовалась:
– Знаешь, что бывает с теми, кто исповедует принцип – «в жизни нужно попробовать все»? Они, как правило, немногое успевают попробовать. Потому что живут недолго.
– Нарываться на неприятности – не мой стиль, – спокойно парировал я.
– Да? – Она изобразила легкое удивление. – И что же тогда, по-твоему, произошло вчера?
– Случайность. Не надо было хватать его за руку, этого Ктрасса. Похоже, я спутал реальность с игрой, где негодяю всегда достается по заслугам от главного героя, а в результате едва не лишился челюсти…
– Думаю, я поняла тебя правильно. Ты так разозлился на Ктрасса, что побежал вымещать свою злость в симуляторе на незнакомых игроках?
– Я не смог бы побить Ктрасса, – угрюмо проворчал я. – Я не умею драться и вполне реально оцениваю свои шансы. Да и потом, симулятор – наиболее безболезненный способ выплеснуть злость, не привлекая постороннего внимания.
– Не привлекая внимания?
– По крайней мере, мне так казалось…
– Ты в курсе, при скольких свидетелях облевал мне ботинки, когда я вытащила тебя из сенсложа? Вот черт, так это была она.
– Извини. Правда, Зайда, я не хотел.
– Дело не в испачканной обуви, малыш. Для новичка ты весьма неплохо сражался в симуляторе, и многие игроки заинтересовались тобой, кто ты и откуда. А нам это нужно?
– Я понимаю. И сожалею.
Извинения уже начали утомлять. Зайда, конечно, женщина крепкая и закаленная, но толстокожей ее назвать нельзя. Без труда уловив мое настроение, она решила закончить разговор:
– Ладно, замяли. Пусть тебе Дед читает мораль, в мои обязанности ваше воспитание не входит. Но в следующий раз постарайся хорошенько подумать, прежде чем действовать подобным образом. Обещаешь?
– Да. Обещаю.
– Будут новости, сразу же сообщай, даже то, что покажется незначительным. Я сама решу, стоят твои новости внимания или нет. Понятно?
Не дожидаясь ответа, моя крупногабаритная покровительница поднялась и покинула номер. Чтобы пройти в дверь, ей пришлось наклонить голову и немного повернуться боком. Забавно. Эта гостиница определенно не рассчитывалась на бикаэлок.
Есть не хотелось, поэтому совет Ухана заказать в номер завтрак я спокойно проигнорировал. Тем не менее занять себя чем-то было нужно. Не глазеть же в окно на глайдеры, проплывающие мимо вперемежку с рекламными модулями. Посмотреть голоновости? Или… точно. Дьюсид. Я же хотел побывать на ее бое с Ктрассом. И пропустил схватку самым бессовестным образом. Следовало хотя бы посмотреть результаты.
Я подключил лоцман к Сети, вызвал записи последних боев на Арене и вывел нужный ролик на настенный экран в номере. Такой аппаратуры, как у Деда, в номере не оказалось, так что пришлось довольствоваться плоским изображением. Понаблюдав около минуты за схваткой «мехов», я ощутил, что после вчерашних испытаний меня это совсем не развлекает. Поэтому для очистки совести переключил ролик ближе к концу, узнал результаты и выключил.
Но и того, что успел просмотреть, хватило, чтобы задуматься.
Теперь, увидев воочию робота Дьюсид, я понимал, почему она с такой готовностью ухватилась за возможность сразиться с Ктрассом на Арене. Главной ударной силой стандартного «Вурдалака», при поддержке четырех средних лазеров и РСЗО «Вихрь-12», всегда являлись «Химеры-10» – по одной на каждую руку. Но в модернизированном «Вурдалаке» Дьюсид вместо «химер» были установлены две мощнейшие плазмопушки класса «сверхнова». А вместо пулемета «злюка» была вмонтирована легкая ЭМУ-пушка «Гарпия-5». В таком варианте ИБР превращался в более грозного противника для ближнего боя, что наверняка явилось неожиданным и неприятным сюрпризом для Ктрасса. Ведь для тяжелых гаусс-пушек «Костолома» требовалась определенная дистанция, чтобы сохранять преимущество в огневой мощи, а на Арене, с ее ограниченным пространством для маневрирования, особенно не разгуляешься. К тому же у «Костолома» еще до схватки оказались значительные внешние повреждения, а от навесных бронеэкранов, которые устанавливались для дополнительной защиты сочленений левого бедра поверх основной брони, остались ошметки – видимо, «мех» Ктрасса недавно вышел из командных схваток, и отремонтировать его как следует еще не успели. В результате победила Дьюсид. Общее время схватки – семь минут. Очень короткий бой по всем меркам. «Вурдалак» нанес всего несколько идеально точных ударов из плазмопушек, чтобы прожечь «Костолому» наиболее уязвимое место в бедре – вариант вчерашней истории с «Молотом», и вся мощь «Костолома» оказалась бесполезной, когда тот рухнул на спину.
Кроме того, меня впечатлила манера боя самой Дьюсид. Постоянное опережение действий противника всего на какую-то долю секунды… такое ощущение, что Дьюсид заранее был известен каждый его следующий шаг, каждое движение, даже то, какое оружие и в какой момент он собирался использовать, она словно играла со своим противником, ничуть его не опасаясь. Я, конечно, не специалист по оценке мастерства, но лично у меня создалось впечатление, что Дьюсид не просто хороший водитель. Скорее – уникальный. Или в ее «меха», наряду с нетипичным вооружением для данной модели, заложены более продвинутые технологии и программное обеспечение. Интересно, где она его приобретала? На данный момент, как я уже упоминал, производством роботов занимался Гэгвэй, но существовало и несколько компаний поменьше, промышлявших тем же или поставлявших отдельные комплектующие и узлы для стандартных моделей. Машина Дьюсид явно создавалась какой-то малоизвестной компанией, так как сильно отличалась от обычных «Вурдалаков» не только более мощным вооружением. На первый взгляд общие очертания робота сохранились вроде те же, но масса мелких деталей внешнего оформления настолько изменяла облик, что робот казался гораздо внушительнее и массивнее своих шестидесяти пяти тонн.
Я тяжко вздохнул. Мощь «Гончего» еще не изгладилась из памяти, мощь, ассоциировавшаяся с восприятием своего «я». Взгляд оценивающе прошелся по хрупким костям и слабым мышцам, рука согнулась в локте, напрягая бицепс… Ничего, кроме досады и горечи. Собственное тело показалось до отвращения жалким, а реальность – убогой. Синдром «второго тела», результат слишком тесного слияния с виртуальной машиной вчерашним вечером. За глупость всегда приходится расплачиваться вдвойне, с долгими и неприятными последствиями. Хорошо хоть той боли… я даже вздрогнул. Хорошо хоть той боли уже не было. Поймав себя на том, что испытываю беспокойство, я понял, что начал оттаивать – эмоционально. Хорошо это или не очень, покажет время.
Итак, «подражатели» оказались вовсе не так просты, как казалось. Сейчас, пораскинув мозгами в более располагающей для размышлений обстановке, я пришел к выводу, что без Специализации у элитаров не обошлось. Я ведь не смог разгромить даже самого легкого «меха», хотя До этого момента считал себя весьма продвинутым игроком. Наверняка даже тот мальчишка – Рамзес, и тот прошел настройку «терминатором». Иначе так виртуозно играть, невзирая на боль от повреждений, просто невозможно. Вообще, Специализация – мощная штука. Одно дело – иметь знания под рукой, в виде библиотеки справочных файлов, и постоянно тратить время на поиск и осмысление нужной информации (я имею в виду обычный способ обучения). И совсем другое – иметь в голове уже усвоенный материал, свободно владеть им и использовать в любой момент. Что-то вроде собственного инструктора, руководящего твоими действиями на интуитивно-логическом уровне. Кроме того, Специализация – это еще и квинтэссенция чужого жизненного опыта, полученного от специалистов, проживших долгую и профессионально успешную жизнь. Естественно, эмоциональная составляющая отсеяна, для дела оставлена только холодная рассудочная деятельность, сухая практика принятия решений, вытекающих из конкретных, складывающихся в боевой обстановке ситуаций. Сколько раз, взрослея и оглядываясь назад, я говорил себе, что сейчас, обладая этим жизненным опытом, поступил бы или действовал совсем иначе, избежав допущенных ошибок. Со всеми это происходит, верно? Верно. Поэтому, казалось бы, Специализация – идеальный вариант. Но… Все дело в этом маленьком, но неприятном «но».
Для Специализации необходимо место, и хотя программное обеспечение «терминатора» проводит тщательные тесты по поиску наименее информационно заполненных участков мозга, все-таки не всегда можно предсказать, какие воспоминания у тебя разрушатся или исчезнут после «форматирования» выбранного участка, с последующей записью в освобожденное место программного процессора. Обычно потери крайне незначительны, но иногда случаются и довольно неприятные провалы памяти. Поэтому многих такие негативные последствия, несмотря на несомненные плюсы Специализации, останавливают. Есть, конечно, и более безопасный способ надстройки для интеллекта – за счет «иждивенцев», специальных чипов, расширяющих возможности обычного лоцмана, а заодно и возможности человеческого сознания. На Полтергейсте, между прочим, практика применения «иждивенцев» довольно обширна – ведь это наиболее быстрый, легкий и безопасный способ получения временных специалистов по разным областям знаний. Но стоит по каким-либо причинам отсоединить «иждивенца» – и знания, считай, потеряны. Должно пройти достаточно большое количество времени, чтобы что-то из памяти «иждивенца» осело в долговременную память реципиента.
Ну а лично меня больше всего привлекал совсем иной способ постижения чужого жизненного опыта, самый медленный из существующих, но приносящий массу удовольствия – я его называю способом «совершенствования душ». Я имею в виду просмотр сенс-книг. Собственно, термин «книга» достался нам от прошлого, когда плоские по содержанию и примитивные по форме носители информации приходилось держать в руках и перелистывать «страницы», чтобы постичь «написанное». Но человек в основном думает не «мыслями», как до сих пор принято считать в среде среднестатистических обывателей, а мыслеобразами, мыслечувствами, какими-то ассоциациями, смысловыми знаками. Четко выражается мысль лишь в том случае, когда она строится в уме сознательно – внутренний монолог по поводу каких-либо действий, событий, чувств, набросок предполагаемой беседы, диктовка. В остальном, причем большую часть времени, мышление протекает хаотично-ассоциативным образом. И, остановившись в какой-либо момент, не всегда можешь воспроизвести цепь ассоциаций, которая привела к определенной мысли, идее, выводу… О чем это я? Ах да, сенс-книги. Сенс-книги «пишутся» с помощью сложной компьютерной аппаратуры трудом большого коллектива, состоящего из сценаристов, режиссеров, актеров, поэтому «рисунок» мышления передан в них максимально достоверно, ведь он списан с реальных людей – актеров… В созданных таким образом повествованиях мысли и восприятие персонажей, подкрепленные соответствующим видеорядом, накладываются на твое собственное сознание, так что, закончив чтение, иной раз ощущаешь себя другим человеком, а твой взгляд на обыденные вещи довольно сильно меняется. Становишься терпимее к человеческим слабостям и нелогичным на твой взгляд поступкам, потому что начинаешь если и не принимать, то хотя бы понимать их мотивы. Просто принимаешь факт, что все люди разные и имеют право думать и делать не так, как ты. И для того чтобы поправить чью-то ошибку, совсем не обязательно бить по морде провинившегося – иногда достаточно и спокойного диалога, чтобы разрешить проблему. Или просто оставить все как есть, и жизнь сама все расставит на свои места.
Да уж, расставит. Как с Ктрассом вчера. Чер-р-рт. Кажется, возвращается злость? Замечательно. А то уже надоело быть выхолощенной пустышкой.
Сенс-книги я любил. Не меньше, чем «гэпэшки». Но Специализацию или «иждивенцев» никакими книгами не заменишь. К месту говоря – «иждивенцев» по роботам община заказывала или нет? Надо уточнить, Ухан должен быть в курсе, за поставку программного обеспечения для общины отвечает он, у меня лишь общие руководящие функции. От которых меня аккуратно избавили несколько минут назад. Больше я себе такие эмоциональные взбрыки позволять не стану, заканчивается, как правило, довольно глупо, к тому же ладно бы себе хреново сделал – так еще и других едва не подвел. Нехорошо вышло, нехорошо. Ну вот, теперь и угрызения совести проснулись, совсем замечательно…
Я раздраженно протянул руку к вазе на столике и взял желтый фрукт, собираясь вгрызться в него зубами. Фрукт оказался пластиковым. Всего лишь декоративный элемент общего оформления комнаты. А на вид, ощупь, даже запах настоящий. Спокойно, не надо ничего швырять… Как там говорил Дед? Отказывать себе в сдержанности – лишать себя самоуважения?
В этот момент по лоцману пришел запрос с незнакомым кодом связи. Фрукт был спасен. Я аккуратно положил желтокожего обманщика обратно в вазу и открыл доступ в режиме мыслефона – раз все равно делать нечего, то почему бы и не пообщаться. После мысленного подтверждения приема на панель виртуалки выпрыгнула визитка моей вчерашней собеседницы – Дьюсид. Прическа та же, что и вчера, – темная пышная шевелюра заканчивается на линии ниже ушных мочек, шея открыта, но на голофото волосок уложен к волоску, а лицо отретушировано с помощью графических фильтров – на то и визитка, чтобы производить благоприятное впечатление на собеседника.
Собственно говоря, «визитка» – это ментальная проекция нашего сознания, воплощенная аппаратно и программно в визуальный образ – тонкие реакции мимики, внутренние движения лицевых мышц, ощущение, как человек в данный конкретный момент себя воспринимает сам. Плюс, естественно, базовый снимок, автоматически обновляющийся каждый раз, когда смотришь, к примеру, на себя в зеркало по утрам. Все вместе и складывается в «визитку» – образ, соответствующий истинному, без всякой видеосъемки со стороны. Поэтому связь по лоцману и позволяет без всяких натяжек вести живое общение, хоть в режиме мыслефона, хоть с голосовой трансляцией. А если уж захотелось пообщаться совсем интимно, то для этого имелся режим собрания. По твоему желанию прямо в сознании лоцман формирует виртуальную комнату, оформленную в соответствии с твоим вкусом. И помещает собеседника рядом – например, в такое же виртуальное кресло. Кажется – протяни руку и дотронешься. Но фигушки – возможностям лоцмана далеко до полноценной виртуальности Глубокого погружения. Сразу станет ясно, что твой собеседник – компьютерный мираж. Поэтому подобный режим, после многочисленных сеансов, проведенных в полноценных «гэпэшках», кажется мне откровенной дешевкой. Лично я им никогда не пользуюсь.
«Долдон?»
Я включил режим «хроники», решив быть последовательным, если есть запись вчерашнего разговора, то пусть будет и сегодняшняя. На память.
«Дьюсид! Рад тебя видеть. Поздравляю с победой на Арене. Ты здорово уделала этого…»
«Мне нужны твои господа. Долдон. Срочно. Необходимо заключить сделку по продаже робота».
Ничего себе заявка. Приятная неожиданность. Как говорится, если дождь – то проливной. Похоже, миссию Деда мы все-таки выполним, несмотря на непредвиденные ограничения по времени, установленные Зайдой. И режим «хроники», кстати, включил не зря – проще будет отчитаться перед друзьями, Зайдой, а если понадобится, и перед старейшиной Хокинавом за свои действия.
«Ты все-таки решилась продать своего „Вурдалака“?
«При чем тут „Вурдалак“? Я говорю о „Костоломе“ Ктрасса».
«Как… Погоди, что-то я не пойму. Как ты можешь продавать чужого… черт, ты включила в условия схватки Право Приза?»
Право Приза – это когда победитель получает робота проигравшего. Если честно, то мало кто пользуется таким правом, риск расстаться с имуществом слишком велик. Поэтому и я не сразу сообразил, о чем идет речь. А она отчаянная, эта Дьюсид. Просто невероятно отчаянная. Лично я, наверное, при таком преимуществе в массе и вооружении «Костолома» перед «Вурдалаком» не решился бы вступить в схватку на подобных условиях.
«Верно, Долдон. Так я могу поговорить с твоими господами?»
«Конечно. Но мы можем сделать это и без них, я имею право в их отсутствие заключать сделки самостоятельно».
Я уже сообразил, как она нашла меня по Сети – приезжие на таможне обязаны оставлять свои личные данные, чтобы местная власть при необходимости могла связаться с ними в любой момент. Так как мы прибыли одной группой – Марана, Ухан и я, то решено было, что ком-кода «слуги» вполне достаточно. Кстати, вполне естественный поступок для господ с Вантесента – подставить слугу, чтобы не беспокоили их самих. А так как на Сокте все продается и покупается, то Дьюсид было несложно получить информацию. Впрочем, все это уже не существенно. Даже хорошо, что она связалась именно со мной. Во-первых, Ухан с Мараной сейчас и так заняты, во-вторых, можно надеяться, что этот звонок реабилитирует меня за вчерашнее.
«Отлично. Цена в девять миллионов кредо тебя устраивает?»
Я так обалдел от названной суммы, что секунд десять молчал, не зная, что ответить. Да что она о себе возомнила, эта напористая девица? Что я полный идиот? И куплю раздолбанного «Костолома» по цене нового? Он же ей почти даром достался, ее «Вурдалак» даже особенно не пострадал, и, чтобы привести его в порядок, ей придется всего-навсего заменить несколько секций брони. Я же видел ролик… Наверное, таким отношением к себе я все-таки обязан конспиративному имечку, черт бы его побрал.
«Дьюсид, тебе не кажется, что эта сумма несколько… завышена, а?»
«Сколько ты можешь предложить?»
Ага. Она готова торговаться. Тогда начнем с нижнего предела. Я быстренько глянул на счет своего банкоса. Он пока оставался прежним, значит, Ухан еще не успел договориться с хозяином «Темного Логова» о продаже «Мстителя», поэтому неизвестно, какой суммой из общей кассы я располагаю для торга. Но «Мститель» – полный хлам, от которого рад избавиться сам владелец, вряд ли он обойдется дорого, а «Костолом» – боеспособная машина, тре-буюшая только текущего ремонта, чтобы встать в строй.
«Дьюсид, ты, кстати, в курсе, что сделки по роботам на Сокте не совершаются по Сети? Может быть, встретимся во вчерашнем баре, поговорим с глазу на глаз?»
«Местные правила меня не интересуют, Долдон. К тому же у меня мало времени. Если ты не возьмешь робота прямо сейчас, я найду другого покупателя».
Вот так – потянуть время, чтобы посоветоваться с Уха-ном и выяснить, как у него идут торги, не удалось. Не очень-то и хотелось. Лучше сделаю для своих друзей приятный сюрприз.
«Погоди, погоди, я же не отказываюсь… скажем… – Поразмыслив, я решил предложить треть от общего счета на банкосе. – Скажем, сумма в четыре миллиона тебя устроит?»
Ответ последовал незамедлительно:
«Договорились».
Обнаружив, что сижу в кресле, затаив дыхание, я постарался расслабиться. Незачем так нервничать… Четыре миллиона. Всего четыре миллиона. Обалдеть. Да она ведь не умеет торговаться. Можно было предложить еще меньшую сумму, а теперь поздно. Черт. Кабы знал, где упаду, подстелил бы…
«Все необходимые юридические документы на передачу робота командой Змеелова в мою личную собственность уже оформлены, я скину тебе копии. Останется только съездить в механгар и забрать машину. Советую сделать это прямо сейчас, пока Ктрасс не протрезвел. Вчера после поражения он здорово нагрузился и обещался оторвать голову всякому, кто явится за его роботом».
Замечание насчет Ктрасса мне пришлось не по душе. Думаю, не надо объяснять почему. Встречаться с этим мерзавцем я не хотел ни под каким соусом. А на Ухана дело уже никак не переложишь, у него своя задача.
«Чем дальше, тем интереснее», – проворчал я.
«Рада, что тебе понравилось. Еще одно – тебе придется изображать моего личного представителя, прибывшего, чтобы просто перевести робота из одного механгара в другой, к новому владельцу. Если Змеелов или его люди заподозрят, что „мех“ уходит к третьему лицу и покидает планету, то тебе может не поздоровиться».
«Вот черт… Тогда почему ты не продала „Костолома“ обратно его команде?»
«Странно, что ты этого не понимаешь. Мне необходимо попасть в его команду. Пилот „Костолома“ остался цел, если вернется и робот, то надобности в моих услугах не возникнет. Именно поэтому я и не собираюсь пока там появляться, лишняя конфронтация с его командой мне не нужна, хочу поставить их перед фактом – или они берут нового пилота с боеспособным „мехом“ для дальнейшего участия в Чемпионате, или объявляют себя банкротами».
«Почему банкротами? – недоуменно спросил я. – С чего вдруг? Из-за одного-то робота?»
«Ты в самом деле такой пентюх или притворяешься?
«Я не притворяюсь, просто…»
«Пентюх. Понятно. Хотя эта деталь и не имеет никакого отношения к нашей сделке, специально для пентюхов поясняю – по правилам „Волчьих Игрищ“ роботов в команде-участнице должно быть ровно семь, две рабочие тройки и один запасной, для варьирования со жребием. В столь горячее время они не смогут достать нового робота на стороне. В данный момент я единственная обладательница боеспособной машины без команды».
Вот теперь мне стало все предельно ясно. Ей было все равно, за какую цену продавать свой трофей – лишь бы избавиться от нежелательного «меха», перевести с себя стрелки на третье лицо. А лопоухий Долдон с Вантесента очень удобно подвернулся под руку. Этакий мальчик для битья.
«Знаешь, Дьюсид, не хочу сказать ничего обидного, но от всего этого дельца несет гнилым душком…»
«Тебе нужен робот или нет?»
Все-таки она умеет вести переговоры. Вернее – затыкать рот, когда ей это выгодно.
«Ладно, ладно, договорились. Я прямо сейчас свяжусь с нотариусом, чтобы…»
«Все уже сделано, Долдон. Документы на перепродажу тоже подготовлены, тебе остается лишь поставить ген-подпись. Сколько тебе нужно времени, чтобы ознакомиться с файлами и переслать деньги?»
«Думаю, к тому моменту, когда робот окажется в космопорте, я успею ознакомиться с любыми документами. Только тогда я подпишу все, что необходимо, и расплачусь».
«У тебя случайно нет родственников с Кассионии, парень?»
Я позволил себе самодовольную усмешку. Вот только не надо этого ехидства – деньги любят счет, особенно чужие деньги, и разбрасываться капиталом Деда без достаточных гарантий я не собирался. Не такие уж мы и лопоухие.
«Нет, родственников с Кассионии не имеется, есть только один давний знакомый».
«В таком случае, ты многому у него научился».
«Так ты согласна с моими условиями?»
«Да, а теперь поторопись. Транспортер для перевозки „меха“ уже выехал из космопорта, у тебя минут двадцать, чтобы появиться у ворот механгара Змеелова одновременно с машиной. Я арендовала его на твое имя, так что получай и пользуйся. После четырех миллионов кредо, думаю, цена за его использование не покажется тебе значительной».
И Дьюсид прервала связь В ее манере поведения чувствовался почерк наемницы-бикаэлки – жесткий и решительный. У нее самой, случайно, родственников с Бикаэллы нет?
Двадцать минут – это и много и мало. Я сверился по лоцману со схемой города, уточнил, где находится нужный механгар, прикинул маршрут от гостиницы – минут десять лета на воздушном транспорте. Связался с городской службой перевозок, заказал такси и спокойно пролистал на виртуалке блок полученных по Сети файлов. На первый взгляд – вроде полный порядок. Но я не юрист, лучше показать Ухану или Зайде, они в этом разбираются получше. Или, на крайний случай, можно временно нанять для просмотра документов юридического консультанта из ИскИнов, на Сокте имелась и такая служба, но подобная услуга грозила преждевременным разглашением нежелательной информации, несмотря на вроде бы гарантированную конфиденциальность Не зря же здесь не принято совершать серьезных сделок по Сети.
Поколебавшись, я вписал в окошко подписи виртуального документа идентификационную штрих-формулу своего генного кода, так называемую ген-подпись, но отсылать пока не стал. Это я еще успею. Затем принялся собираться. Ухана с Мараной ждет большой сюрприз, когда они приволокут в космопорт свою развалюху, а я заявлюсь следом с отличным роботом. Но с Ктрассом шутки плохи, к встрече с ним или его приятелями следует заранее подготовиться. Да и Зайде сообщить следует заранее… Ладно, не сейчас, успею это сделать по дороге в такси.
Я сходил в оранжевую комнату, где ночевал, забрал магнитный пояс со станнером и вышел обратно, на ходу застегивая его на талии. Оказавшись рядом с вешалкой, на которой остался единственный пыльник – мой, не удержался и потянул пистолет с пояса. Тяга к красивому оружию в мужчине неистребима. Мужчина я или нет? Специальный магнитный захват слабо чмокнул, отпустив рукоять. Я повертел станнер в руках, включил блок питания и проверил заряд. Небольшой и изящный, станнер удобно сидел в руке, рождая знакомое ощущение силы, испытанное ранее только в «гэпэшках». Я прицелился в дверь, представляя, что там, за ней, притаился неведомый враг. Насколько я знал, для излучения станнера дверь не помеха, лишь немного ослабит мощность, и только. На, получи, зараза! Нет, так не пойдет, эту пушку мне надо почувствовать реально, в действии, я же никогда не стрелял из станнеров. Я вызвал инструкцию по обращению с оружием на виртуалку, внимательно прочитал. Все предельно просто – нажимаешь на одну из пяти плоских кнопок на стволе, выставляя индикатор заряда на нужную мощность, снимаешь с предохранителя, стреляешь. Я с любопытством понажимал кнопки, наблюдая, как изменяются показатели на жидкокристаллическом табло ствола. Дактилоскопический опознаватель в рукояти познакомился с моими отпечатками пальцев еще на «Забулдыге» Кассида Кассионийца, так что, кроме меня, никто другой этим пистолетом воспользоваться теперь не мог.
Закончив ознакомительные действия, я снял станнер с предохранителя, снова наставил на дверь и, почему-то немного волнуясь, плавно нажал на спусковой крючок. Станнер коротко прогудел, показатель мощности на индикаторе сразу упал на пару цифр. Если бы специально не прислушивался, то не услышал бы, что пистолет сработал. Дверь, естественно, на излучение никак не отреагировала. И все? Я даже почувствовал разочарование, хотя и понимал, что именно так и должен работать нейроразрядник – бесшумно. Как проверить станнер в действии, если нет живой мишени, не на себе же?
Тут я вспомнил, что у меня не так уж много времени, посадил оружие обратно на магнитный захват и принялся торопливо напяливать поверх одежды пыльник. Зайда упоминала, что сегодня ветрено, а к ее советам следовало прислушаться. Да и по-другому здесь по улицам не разгуливают, если здоровье дорого. Последний раз проверив все застежки и молнии и убедившись, что все в порядке, я по лоцману скомандовал системе обслуживания номера открыть дверь.
Дверь тут же плавно ушла в стену.
А я замер как вкопанный.
Снаружи стоял какой-то тип, явно собиравшийся то ли постучать, то ли войти. Глядя на меня остекленевшими глазами, он медленно повалился лицом вперед, в номер, с глухим шлепком приложившись об пол всем телом – без малейшей попытки смягчить падение руками. И замер без движения.

Глава 7
Визит за «Костоломом»

Только не это…
Я остолбенело стоял и смотрел на растянувшееся поперек порога тело.
Кретин…
Это уже вторая мысль. Кретин, в смысле, я. Нашел где проверять станнер на дееспособность. Вообще-то дверь должна была смягчить действие излучения, но, видимо, человек оказался слишком близко, и ему вполне хватило, чтобы отбросить копыта.
Какого черта этот тип делал за дверью моего номера?
Хороший вопрос. Приступ паники пошел на убыль. По крайней мере, я его не убил. Правда, руки трясутся так, словно именно это только что и сделал. Вояка из меня паршивый. Это тебе не в «гэпэшках» стрелять из воображаемого оружия по воображаемым врагам…
И что мне теперь с ним делать?
Видимых камер наблюдения в холле не было, но ведь сейчас навострились делать такие мелкие приборы, что невооруженным глазом попросту не разглядишь.
Ладно, была не была.
Я ухватился за складки серого пыльника на спине гостя и втащил его в номер. Не оставлять же его вот так, посреди порога. А если у кого возникнут вопросы, скажу, что пытался оказать первую помощь пострадавшему.
Вопросов не возникло.
Как только дверь за нами закрылась, оградив от случайных взглядов из холла, я перевернул «гостя» вверх лицом и отступил на шаг, прислонившись спиной к стене. Судя по характерным признакам, этот незнакомый тип принадлежал к коренному населению Сокты – плоское скуластое лицо с острым подбородком, узкий разрез карих глаз и черные вьющиеся волосы, как у Мараны. Прямо голова кругом идет. И как я в такое вляпался? Причем по собственной дурости. Черт возьми, нужно что-то делать, у меня нет времени возиться с этим телом. Зайда! Да, следует позвонить Зайде, она же требовала, чтобы я сообщал обо всех новостях.
Отклик последовал мгновенно:
«Сомаха?»
«Зайда, ты меня извини. Но у меня две новости, плохая и…»
«Ближе к делу».
В этом вся Зайда. Любит она плохие новости, так что похвастаться о контракте, заключенном с Дьюсид, сразу не получилось. Я в общих чертах обрисовал ситуацию, не спуская глаз с незваного гостя. Диалог по лоцману длится значительно меньше устного разговора, поэтому мне хватило пяти секунд, чтобы признаться в своей оплошности. Я не стал ничего выдумывать, не люблю врать. Но глупее, чем сейчас, никогда себя еще не чувствовал. Закончив, я нервно поинтересовался:
«Что делать? Сообщить в службу охраны гостиницы? Или вызвать медиков?»
«Не дури. Нам скоро сматываться с Сокты, лишние неприятности ни к чему. К тому же ничего страшного не произошло».
«А вдруг ему станет совсем плохо?»
«Дай картинку, чтобы я тоже могла взглянуть на твоего посетителя».
Спохватившись, я открыл для Зайды доступ к своему зрению.
«Нет, не знаю его. В базе данных гостиницы среди персонала не числится, посмотрю в Сети, но, скорее всего, ничего значительного. Возможно, рядовой соглядатай мелкого криминального авторитета или полицейский осведомитель. На Сокте эти виды деятельности весьма развиты. Или просто неудачливый вор. Кстати, а почему ты все еще стоишь?»
«Потому что ты не ответила на мой вопрос».
«Повторяю. Ничего страшного не произошло. Оклемается сам. Уходи из номера».
«Может, мне его обыскать?»
«Убирайся оттуда, сыщик доморощенный. Вряд ли у него будут документы. А ген-сканера у тебя все равно нет. К тому же несколько часов спустя все это уже не будет иметь значения, поэтому двигай прямиком в космопорт. Заберешься к Кассиду под теплое крылышко и будешь сидеть, не высовывая носа, пока не покинем планету».
«В космопорт сейчас не получится. Есть еще одно дело».
Я вышел в коридор и проследил, чтобы дверь в номер обязательно закрылась. Затем торопливо зашагал в северное крыло гостиницы, там находился парковочный балкон для глайдеров.
«Выкладывай, и побыстрее, у меня нет лишнего времени на болтовню».
«Мне только что предложили еще одного робота, и я его купил. Вернее, почти купил. Я договорился с владельцем, что деньги перешлю лишь тогда, когда увижу „меха“ в космопорте».
«Разумно, разумно. А ты у нас полон сюрпризов, малыш. Не так безнадежен, как казалось. Кто владелец?»
Одобрение бикаэлки для меня – высшая похвала. Но сейчас я был слишком взволнован, чтобы оценить ее одобрение по достоинству.
«Владелец – Дьюсид Зин, та женщина, с которой я…»
«Я знаю. Она продала тебе „Костолома“, так?»
А она быстро соображает…
«Все необходимые ответы есть в Сети, малыш. Не разочаровывай меня в своих умственных способностях».
Черт! Я невольно отослал предыдущую мысль по лоцману. Но на Зайду нельзя обижаться. Бессмысленное занятие.
«Хорошо. Я намерен забрать робота самостоятельно, и прямо сейчас. Таково условие сделки. Но разумно ли отправляться к Змеелову в одиночку?»
«Вот это другой разговор. Транспортер для робота, надеюсь, ты уже заказал?»
«Дьюсид сделала это за меня. Он уже выехал из космопорта».
«Деловая женщина. Выдвигайся пока к механгару, я подстрахую».
«А как там Ухан с Мараной?»
«Они уже закончили. „Мститель“ на пути к космопорту».
«Так быстро? Сколько они заплатили?»
«Пять миллионов».
Я даже споткнулся на ровном месте.
«ПЯТЬ? Они что, спятили, я нормального робота купил за четыре?!»
«Дыши ровнее. Видимо, твой приятель просто не умеет торговаться».
«Или решил пофорсить, пустить владельцу бара пыль в глаза».
«Я вижу, ты уже достаточно пришел в себя, чтобы тратить время на пустопорожние восклицания?»
«Извини. Я…»
«Держись настороже и не забывай про свое табельное оружие, всякое может случиться. Понял?»
Зайда отключилась.
Вот юмористка – «табельное оружие»…
«Империал» – гостиница довольно-таки большая. В разветвленной сети коридоров третьего этажа, где мы снимали номер, не позволяла запутаться только схема, висевшая в окне виртуалки. И светящаяся точка, показывавшая, где я нахожусь в данный момент. По пути в коридоре то и дело попадались постояльцы, заставляя каждый раз замирать сердце, когда я проходил мимо. Все время казалось, что меня вот-вот кто-нибудь окликнет. Спокойно, спокойно, твердил я себе, я законопослушный гражданин с Вантесента, не совершивший ничего предосудительного. В конце концов, чего я так разволновался? В самом деле, ведь ничего серьезного не случилось. Через несколько часов тот тип в моем номере очухается, почешет в башке, прикидывая, каким образом он оказался именно там, и отправится в ближайший бар освежать память.
Только аутотренинг помогал мало. Нестерпимо хотелось схватиться за станнер. Я и раньше замечал, что дурные привычки укореняются мгновенно, а вот чтобы выработать хорошие, уже приходится основательно поработать над собой. Да уж, на этой планете я совершаю слишком много глупостей. А может, я и на Полтергейсте делаю глупостей не меньше, просто там, среди своих, это менее заметно и, так сказать, прокатывает? Не слишком приятная мысль… До сих пор я считал себя относительно умным и довольно выдержанным человеком. А оказалось… что мне это только казалось. Долдон ты, приятель, а не умный человек.
Но все обошлось. Вскоре я оказался перед тамбуром, образованным двумя рядами дверей из прозрачного материала – во всю ширину коридора, от пола до потолка. Воздух снаружи был темным от плававшей в нем мелкой песчаной взвеси. Ничего cej5p. До чего отвратительный климат.
При приближении двери услужливо распахнулись, я шагнул в тамбур и несколько секунд подождал, пока автоматика выпустит меня наружу. Спохватившись, натянул на лицо болтающийся на шее респиратор и включил режим повышенной защиты. Прозрачная лицевая пленка, выскользнув из краев расправившегося над головой капюшона, срослась с респиратором в одно целое и затвердела. Получился своего рода скафандр. В вакууме, конечно, не прогуляешься, а вот для защиты от пыли вполне годится.
Наконец дверь отъехала в сторону, и я шагнул на парковочный балкон, пытаясь отыскать взглядом заказанное такси. Но не тут-то было. Остервенелый порыв насыщенного песком ветра тут же ударил в грудь, едва не отбросив обратно на стеклянные двери, а вой и свист беснующейся стихии ударил по ушам. По сравнению с идиллией, царившей внутри гостиницы, контраст оказался настолько неожиданным, что я поневоле выругался.
На парковочном балконе стояла одна-единственная машина – старенький, потрепанный глайдер со светящейся надписью транспортной службы на борту. Но до него еще предстояло добраться. И на кой черт этой погоде нужно было испортиться именно сегодня? Однако делать нечего, нужно идти. Пришлось скомандовать лоцману запустить инфрарежим, иначе просто невозможно было ориентироваться в поглотившей меня рыже-бурой круговерти. Собравшись с духом, я бегом устремился к глайдеру. Хотя воздух казался густым, как кисель, падения с третьего этажа он не смягчит, если меня подхватит ветром и вынесет за перила. Черт, а разве нельзя было здесь хоть какие-нибудь тросы натянуть, а?
До машины оставался всего шаг, когда очередной порыв с такой силой толкнул в спину, что я не удержался на ногах и припечатался всем телом к борту. Если бы не машина, болтался бы сейчас на перилах. Или за ними. Вот жуть.
По общегородской линии связи в лоцман скользнуло сообщение:
«Такси заказано Долдоном Слюнявчиком».
Я сбросил ген-код, подтверждая заказ, и как только в борту распахнулась дверца, сразу же вчалился в салон… И наступила благословенная тишина – вой бури остался снаружи. Я с облегчением сложил капюшон обратно в ворот, сбросил респиратор на грудь и бегло осмотрелся, поудобнее устраиваясь на мягком сиденье. Салон был рассчитан на шесть посадочных мест, кабину водителя от пассажиров отгораживала глухая перегородка. Шелест кондиционера, втягивавшего в решетки воздухоочистителей проникшую внутрь взбаламученную взвесь, показался ласковым мурлыканьем. Довольно комфортно.
Тут на перегородке появился экран, и на меня выжидающе уставился водила из местных – плосколицый и кареглазый. А я уж решил, что такси управляется автоматикой.
– Располагайся со всеми удобствами. Кофе, чай, что-нибудь прохладительное?
Вежливый какой. Еще бы – в такую погоду дураков кататься мало, я был для него ценным пассажиром. Под экраном распахнулась ширма, продемонстрировав скрывавшийся там бар-автомат. Отлично. Я с утра еще ничего в рот не брал, и выпить чего-нибудь бодрящего мне не помешает. Хотя бы для того, чтобы окончательно стряхнуть остатки нервного оцепенения, навеянного «черным раем».
– Кофе, – пожелал я. – Ну и погодка тут у вас, черт бы ее побрал. Не будь у меня сегодня срочных дел, и носа бы не высунул из гостиницы.
– Это еще ерунда, – охотно поддержал тему водила, доброжелательно улыбнувшись, – вот две недели назад была буря так буря. Черта с два взлетишь, сразу о какую-нибудь стену размажет. Народу покалечило столько, что не сосчитать. В основном дураков или жадин. А наземный транспорт, понятное дело, сразу подскочил в цене. Лично мне со своим глайдером целых два дня пришлось отсиживаться без заработка, пока проклятый ветер не стих. Адрес, пожалуйста. Куда летим?
– А нас самих о какую-нибудь стену точно не размажет? – на всякий случай уточнил я, настороженный его рассказом.
– Не-а. Говорю же, сейчас еще спокойно. – Уверенный, можно сказать, беспечный тон водителя в сочетании с широкой улыбкой на смуглом скуластом лице невольно вызывал доверие.
Что ж, ему виднее, он все-таки здесь родился и вырос. Да и нет у меня времени добираться до места назначения понизу. Вспомнив о том, что одного из таких «симпатяг» я несколько минут назад вырубил в своем номере, я почувствовал себя как-то неловко, словно тот парень был родным братом водителя. Да какого черта, они же тут все так выглядят?
– Механгар команды «Шипящих Гадов».
– Вот тебе на! – Названный адрес его чем-то удивил.
– Что-то не так?
– Да я как раз о них думал… Пристегнись, взлетаем.
Глайдер едва ощутимо вздрогнул, когда антигравитационные толкатели подняли его над парковочнои площадкой. Затем автопилот или сам водила, не знаю, как там сейчас осуществлялось управление, вывел его на разрешенную воздушную трассу и начал плавное ускорение. Водитель оказался прав, машина уверенно рассекала воздушные вихри, мелкую тряску в счет можно было не брать. В царившей снаружи пыльной свистопляске невозможно было что-либо толком разглядеть, проступали лишь смутные очертания зданий без каких-либо деталей. Да уж, вот тебе и полюбовался городом с высоты птичьего полета, так и придется уехать, не получив личных впечатлений. Экзотика, так ее и распротак…
Я ухмыльнулся. Уж чего-чего, а огорчаться по этому поводу я не собираюсь. Чем быстрее мы покинем этот неприветливый мирок, тем целее останемся. Дома-то всегда лучше.
Просигналив, бар выдвинул поднос с заказом – белоснежную крошечную чашечку с густым темно-коричневым варевом внутри. Салон сразу же наполнился обалденно ароматным запахом, пробудившим во мне зверский голод. Я осторожно взял почти невесомую посудину, надеясь, что глайдер не тряхнет в самый неподходящий момент, и осторожно пригубил содержимое. Кофе оказался в меру горячим, а его аромат вполне соответствовал вкусу. Авторитет хозяина глайдера заметно вырос в моих глазах. Кстати, о водителе. Интересно, а с чего это первый попавшийся горожанин думает именно о команде Змеелова? Уж не из-за вчерашнего ли? Ухан как-то обмолвился, что простейший способ узнать последние городские сплетни в любом городе – поговорить с водителем такси, а именно его я сейчас и имел под рукой. Или покопаться в Сети, собрав все ссылки на интересующий материал. Первое мне показалось предпочтительнее – не так утомительно.
– А что там не так с «Шипящими Гадами»? – осторожно полюбопытствовал я, стараясь не выказывать явного интереса.
– Да с ними всегда все не так, – водитель хмыкнул. – Самая скандальная команда Чемпионата за последние десять лет. Сборище закоренелых хамов и драчунов, все время откалывают какой-нибудь номер и попадают в сводку последних новостей.
– А что на этот раз?
– На этот раз они крупно погорели. Я так думаю, что, скорее всего, вылетят с Чемпионата. И все из-за чего? Из-за спора по пьяной лавочке.
– Из-за какого спора? – Я решил оставаться непричастным к вчерашним событиям.
– Ты что, в самом деле не слышал9 – Таксист посмотрел на меня с веселым недоумением.
– Да откуда? Я только вчера на Сокту прилетел и отсыпался в номере.
– Понятно. А раньше здесь бывал, бар «Темное Логово» знаешь?
– Ну да. – Я пожал плечами с видом завсегдатая вышеназванного заведения, но сердце почему-то заколотилось так, словно Ктрасс уже гнался за мной по пятам. – Отличное место.
– В таком случае ты знаком и с ублюдочным клубом «подражателей», обосновавшихся в баре, как чирей на заднице. Тоже скандальный народец, недаром брат Змеелова из-за чего-то сцепился с одним из них…
Ктрасс – брат Змеелова? Чего только не узнаешь из простой болтовни.
– И нет чтобы как все нормальные люди выйти из бара и выяснить отношения снаружи, затеяли драку прямо среди кабинок. Вот тот «подражатель» и толкнул женщину за столиком то ли по нечаянности, то ли специально – с мерзавца станется. А та оказалась водителем «меха». И не стала разбираться, кто прав, а кто виноват, вызвала на дуэль Ктрасса. Понятное дело, Ктрасс – настоящий водила, ^подражатель» – жалкое ублюдочное подобие, вынужденное пользоваться виртуальными моделями боевых машин. Неудивительно, что она вызвала Ктрасса…
Угу. Кажется, это явление называется «испорченный лоцман». Это когда новости, переходя от одного источника к другому, искажаются до неузнаваемости. Поэтому когда слышишь окончательный вариант, то диву даешься, как можно переврать самые простые события. Оказывается, я – жалкий ублюдочный «подражатель». Подпись и штамп. И сам полез задираться к Ктрассу. А мальчишки-официанта, которого он ударил, и вовсе не существовало. Черт, ну до чего же мне не хочется встречаться с этим злобным типом. Хоть бы Дьюсид оказалась права, и Ктрасса не было на месте. Здорово она меня все-таки подставила. Одно утешало – свободные для продажи «мехи» на дороге не валяются, так что есть ради чего рисковать. Но как же не хочется.
– Будь уверен, теперь Змеелов спустит с него шкуру и не посмотрит, что Ктрасс приходится ему родным братом. Так подставить свою команду из-за какой-то дурацкой ссоры! Лишиться робота в самый разгар Чемпионата! Обалдеть, да и только, чего люди только не вытворяют по глупости. Как пить дать, теперь «Шипящие Гады» вылетят из соревнований…
Задумавшись, я пропустил часть болтовни, но и так было понятно, о чем шла речь. Таксист, конечно же, мог ошибаться. Лично мне знаком человек, готовый записаться в команду к Змеелову. Нет, эта Дьюсид все-таки сумасшедшая. Наверное, все настоящие водители «мехов» – малость сумасшедшие люди. Я в такой работе не видел ничего привлекательного. Одно дело погонять в «гэпэшку», развлечься, сидя в своем домашнем игровом кресле, а другое – проводить бесконечное количество часов в состоянии сомнамбулы в чреве «меха», пока твое сознание управляет гигантским искусственным телом. И надеяться, что какой-нибудь шальной снаряд, пробив броню, не превратит тебя в неопознаваемое кровавое месиво. Нет, романтика войны в ее истинном облике меня совсем не привлекала.
– Самого интересного ты еще не слышал, – не унимался таксист. – «Подражатель», как выяснилось, был из новеньких и оказался весьма честолюбивым типом. Так вот, знаешь, что он сделал?
Таксист вопросительно приподнял брови, ожидая моего ответа.
Но я так же вопросительно уставился на него, не понимая, какого ответа он ждет. Вот прицепился.
– Начал буянить? – наугад предположил я.
– Точно! Правильно рулишь, приятель. Женщина-водитель… она, кстати, почему-то пожелала остаться неизвестной, поэтому ее имени я не знаю. Да и никто не знает. Короче, когда она выбрала Ктрасса, то тем самым отказала во внимании «подражателю». Он же к ней клеился до того, как сцепился с Ктрассом. Сечешь, какая извращенная логика у этих придурков? Парень так разозлился, что едва не уделал в симуляторе всех элитаров. Каково, а? Жаль, меня там не было, я на своем глайдере рулил, на жизнь зарабатывал. А ставки вчера были просто бешеные, можешь сам сводки в Сети глянуть. Столько народа лоханулось, что уму непостижимо. А все из-за чего? Новичок каким-то образом сумел всех обмануть своим кажущимся мастерством. И теперь, кстати, имеется масса желающих найти этого парня и поквитаться с ним. Только, честно говоря, им уже ничего не достанется, на его беду среди игроков оказалась бикаэлка, ну, знаешь этих здоровенных баб-наемниц, которым только дай повод кого-нибудь прикончить? Я бросил опустевшую чашку в утилизатор бара-автомата и машинально кивнул, несколько шокированный услышанным.
– Вот такая страхолюдина его и уволокла прямо из симулятора. Так что вряд ли от бедняги что-то осталось…
Хорошо, что Зайда не слышит, как этот тип ее называет, а то от самого ничего бы не осталось. Порвала бы голыми руками вдоль от левого уха до правой пятки. И вдвойне хорошо, что Зайда приняла решение убираться с Сокты именно сегодня. Хотелось надеяться, что ни один из пресловутой массы желающих не найдет ни меня, ни моих друзей, чтобы найти меня… тьфу. Прямо тавтология получается.
Глайдер слегка повело – в сторону и вниз. Похоже, мы приехали и сейчас спускались. Буря снаружи все не унималась, все окна были мутными от клубящейся пыли. Если я не хочу задохнуться, то пора зачехляться в пыльник по полной программе. Я невольно пощупал станнер под тканью костюма. Прицепить бы снаружи, чтобы в случае чего сразу оказался под рукой, но тогда станет в глаза бросаться. Вот идиот, можно же просто переложить в боковой карман.
Из таксиста продолжал бить фонтан красноречия:
– Хотя, как посмотреть, может, ему даже повезло, что первой с ним поквиталась бикаэлка. Эти создания хоть и свирепые, но своих жертв не мучают. А вот Ктрасс бы над ним поиздевался вволю, чтобы хоть как-то сорвать злость за свое поражение на Арене. Началось-то все с него…
– Извини, ты не мог бы оставить меня одного? – попросил я водилу, с трудом сохраняя внешнюю невозмутимость. Очень уж хотелось послать его далеко и надолго.
– Нет проблем. Кстати, через минуту будем на месте.
Экран таксиста погас.
Я расстегнул пыльник и переложил станнер в правый набедренный карман, сразу почувствовав себя гораздо спокойнее. После подробных комментариев таксиста мне пришло в голову, что Змеелов, наверное, сделал это намеренно – собрал для работы друг с другом таких несовместимых людей, какими являлись все его водители и техники. Чтобы приобрести именно ту скандальную известность, которой сейчас обладает. Для рекламы все средства хороши, не так ли? Но мне от этого не легче, ведь сейчас придется иметь с ними дело. Глупо. Глупо было ехать сюда самому. Нужно было послать Ухана, Ктрасс его не знает. А теперь уже поздновато переигрывать, я на месте. Сюрприз, видишь ли, захотелось сделать для друзей, загладить вчерашнюю оплошность…
Да, я боюсь. И что с того? Имею право. Только полный дурак ничего не боится. Не в «гэпэшку» играю. Зайда тоже хороша. Даже не попыталась отговорить или как-то переиграть расклад. Подстрахует она, видишь ли…
Впрочем, на эту сделку Дьюсид отвела мало времени. И вообще, черт возьми, хватит мандражировать из-за того, что еще не случилось.
Мягкий толчок, и двигатели глайдера перешли с басовитого гудения на тихое мурлыканье. Снова зажегся экран в салоне.
– Прибыли, – бодро отрапортовал болтливый таксист, улыбаясь до ушей. И без того узкие глаза превратились в щелочки от непонятного веселья. – Слушай, парень, а может, мне тебя подождать? Не знаю, какие здесь у тебя дела, но вдруг сматываться придется?
– Это еще почему?
– Так люди Змеелова сейчас злы, как черти, попадешь еще под горячую руку.
– А с чего ты взял, что я не из их числа?
– Скажешь тоже, – хмыкнул водитель.
Понятно. У меня, видимо, на лбу написано. Крупными такими светящимися буквами – «лох». Именно поэтому он так свободно трепался при мне о команде Змеелова, наделяя ее членов нелестными эпитетами.
– Так мне ждать?
Как раз в этот момент порыв ветра слегка разогнал коричневую муть за окном глайдера, и я увидел, что мы действительно прибыли. Неподалеку, словно из тумана, проступили внушительные очертания механгара – длинного и высокого железобетонного строения, способного вместить в свое нутро десяток боевых гигантов. Перед его воротами стояла грузовая платформа, застыв приземистой восьмиколесной громадиной. Наверное, та самая, которую позаботилась отправить Дьюсид.
– Нет, обратно я поеду на другом транспорте.
– Вот тебе на. – Водила тоже увидел платформу. От внезапного испуга у него даже глаза округлились, когда он связал два факта воедино – проигрыш Ктрасса и наличие у ворот грузовоза. – А ты случайно не посредник той самой девки, которая…
– Угадал, – резко оборвал я, уже пожалев, что затронул эту тему.
– Тогда я уж лучше смоюсь от греха подальше, а то…
– А то что? – Я весьма недоброжелательно уставился на таксиста.
Марана как-то мне говорила, что когда я злюсь или чем-то»недоволен, то совершенно не умею владеть лицом – все эмоции наружу. А сейчас я даже не стал скрывать откровенную злость. Достали уже эти намеки, и так тошно.
– Да ничего. – Болтливость водителя куда-то сразу подевалась, теперь ему явно хотелось только одного – побыстрее от меня отделаться. – Заплати по счетчику и свободен.
Я скачал с банкоса смехотворно крошечную сумму – крошечную по сравнению с уплаченной ценой за робота, сегодня я все мерил одной меркой, затем зачехлился в пыльник по всем правилам и вышел из глайдера наружу. В грудь сразу же толкнул сильный порыв ветра. Нет, не люблю я эту чертову планету. Как только люди могут жить в таких поганых условиях?
Машинально проводив взглядом взмывший и сразу затерявшийся в клубящемся облаке глайдер, я направился к грузовозу. Видимость, конечно, отвратительная, но такую здоровенную штуковину, длиной больше двадцати метров, мимо не пройдешь. Спереди платформы торчала крошечная по сравнению с общими размерами кабина водителя, по бокам вдоль бортов в сложенном виде покоилось несколько мощных суставчатых манипуляторов. Когда я приблизился вплотную, то выяснилось, что диаметр колес, смахивающих на дутые бублики из пористой резины, вдвое выше моего роста. Неудивительно – такая платформа рассчитана на перевозку ста-ста пятидесяти тонн. И покрытие городских дорог после ее проезда должно остаться без повреждений, иначе владельцу транспорта вкатят значительный штраф.
От кабины, возвышавшейся на трехметровой высоте, к земле спускалась обычная металлическая лесенка, без всяких затей вроде подъемников на антигравах. Надежно и экономно. Делать нечего, пришлось лезть вверх самостоятельно. Порывы ветра нещадно трепали одежду, норовя стащить обратно к грешной земле, но я не поддавался, крепче цепляясь за перекладины. Добравшись до дверцы, обнаружил, что никаких видимых ручек и кнопок на ней не наблюдается, на глаза попалась только табличка с восьмизначной цифрой. Я немедленно ввел код в лоцман, назвался – если этот грузовоз именно тот, который послала на мое имя Дьюсид, то должно сработать.
Дверца плавно ушла в борт, насыщенный пылью ветер тут же ворвался внутрь, заклубившись по кабине. Кабина оказалась пустой. Понятно. Управление осуществляется автоматикой, и обратно можно поехать в качестве пассажира. Я почувствовал некоторое разочарование, почему-то ожидая увидеть не столько незнакомого водителя, сколько Зайду. Но это было бы слишком просто. Она обещала подстраховать, но не обещала, что для успокоения души все время будет маячить у меня перед глазами.
Ладно, с этим разобрались.
Я полез по лестнице обратно, спрыгнул на тротуар и повернулся лицом к механгару. Гигантские, под стать самому зданию ворота, рассчитанные на размеры роботов, были закрыты, но в их правом нижнем углу располагался вход, предназначенный для людей. Оттуда сейчас как раз выходил какой-то тип, как и я, зачехленный в пыльник с ног до головы. Как только человек оказался снаружи, его сразу же обволокла рыже-коричневая муть – так что и внешности за прозрачным забралом не разберешь. Сердце неприятно екнуло. Вроде не Ктрасс. Тот был повыше и пошире в плечах.
Кстати, кто бы мне растолковал, почему законченные засранцы всегда повыше ростом и шире в плечах – по сравнению с тихими, миролюбивыми парнями вроде меня? Почему так получается, что у них всегда физическое преимущество? Ладно, не обращайте внимания. Риторический вопрос. Когда у меня мандраж, то риторические вопросы так и прут.
Заметив меня, тип подошел ближе и усиленный динамиком пыльника голос пробился сквозь шум ветра:
– Ты кто такой?
– Посредник. Я приехал за роботом Ктрасса.
– Спроси Мендела, имущественными вопросами занимается он.
Посчитав дело исчерпанным, тип повернулся ко мне спиной и потопал по своим делам. Клубящееся пылевое облако буквально сглотнуло его уже через десяток шагов, полностью скрыв из виду.
Ну вот, начало не такое уж и страшное, по одному только заявлению о роботе стрелять в меня никто не стал.
Я нерешительно вошел внутрь ангара и остановился, настороженно осматриваясь. Ветер сразу стих, остался снаружи бессильно грызть ворота.
Разграниченные широким коридором, пересекавшим весь ангар и упиравшимся в такие же ворота с другого торца здания, вдоль стен размещались рабочие площадки для роботов – так называемые монтажные шахты. Каждая шахта представляла собой растущий из металлического пола и поднимавшийся до самого потолка ангара ажурный решетчатый короб, скроенный из стальных рам. Увешанные ремонтным оборудованием и подъемными площадками, с которых можно работать с «мехом» на любых высотах, такие шахты в целом чем-то смахивают на сюрреалистические клетки для неведомых животных. И все ближайшие коробочки сейчас были заняты – этими самыми неведомыми животными, огромными и смертельно опасными. Но сейчас они, можно сказать, мирно подремывали, восстанавливая силы в преддверии будущих жестоких схваток. Роботы всегда казались мне одушевленными, самостоятельными существами, а сейчас, оказавшись поблизости, я почувствовал это еще острее.
Я медленно двинулся по широкому проходу, завороженно разглядывая настоящие боевые машины. Металлические плиты пола гулко отражали звук шагов – роботам приходится тут передвигаться частенько, поэтому покрытие попроще, вроде железобетона, не подходит. Просто не выдержит проверку на прочность, расколется и раскрошится.
Все «мехи» команды Змеелова были разрисованы в кричащие желто-красные полосы, поэтому в сером пространстве цеха выглядели неестественно празднично. Словно гигантские детские игрушки. Дурной вкус Змеелова здесь ни при чем – как именно команда будет выглядеть на состязаниях, решает жеребьевка Комитета «Волчьих Игрищ». Собственно, за окрас отвечает верхний слой брони – специальный нанокомпонент вырабатывает необходимые оттенки программно, под управлением ИскИна робота, так что никому не приходится лазить по этим гигантам с кисточкой в руках. Преображение всей поверхности занимает не более получаса.
Типовой механгар рассчитан на звено роботов – семь штук, плюс имеется два-три места для запасных, если команда настолько богата, что способна содержать резервную технику. Шансы выиграть, кстати, если есть запасные машины, здорово повышаются. Можно быстро произвести замену перед очередной командной схваткой, пока поврежденная в ремонте. Но у Змеелова, должно быть, только семь «мехов», иначе расчет Дьюсид сделался бы полной чушью.
Я продолжал идти дальше, целиком захваченный видом боевых гигантов, даже забыв об опасности, исходившей от их владельцев. Да, вчера мы тоже шастали по различным механгарам в поисках свободных для продажи машин, но внутрь нас особо не пускали. Все переговоры велись или снаружи, или в кабинете капитанов команд. А теперь я наконец оказался в святая святых – внутри механгара. И мог воочию полюбоваться на настоящие машины. А они действительно впечатляли. Даже самый «мелкий», тридцатитонный «Шершень», стоявший ближе всех в левом ряду, и тот подавлял своим семиметровым ростом и мощью, источаемой всем его чудовищным обликом. Если этот «малыш», к примеру, сейчас оживет и шагнет в проход, то я могу и не успеть уступить ему дорогу. Стопа робота по форме напоминала срез двутавровой балки – две мощные трехметровые полосы в точке упора голени соединялись короткой поперечиной. Одним движением такой лапы, помноженной на вес самого ИБРа, можно запросто раздавить глайдер. Вроде того, на котором я сюда приехал. Чпок – и куча металлолома вперемешку с пластиком.
Взгляд сместился дальше.
Ба-а, да здесь собрались почти все самые популярные среди мехвоинов модели, многие из которых я видел вчера в симуляторе, а на одном катался сам… За «Шершнем», по возрастающей, располагались еще два робота легкого класса – «Снайпер» и «Гончий». А правый ряд был отведен для тяжеловесов – двух «Молотов» и «Рубилы». Возле «Молота» сейчас кипела работа – жужжали гигантские манипуляторы, взмывая и падая вниз, деловито суетились четверо техников. Кажется, шла замена одной из нагрудных броневых плит. Больше всего, конечно, подавлял своими размерами «Рубила» – угловатый девяностотонный гигант высотой семнадцать метров, казалось, почти упиравшийся макушкой в купол ангара. А вон и «Костолом» – он стоял отдельно, слегка скособоченный из-за почти перебитой ноги, в окружении полуразобранных секций монтажной шахты. Похоже, лишь конструкции этой шахты и удерживали его от падения. Бедолага, он казался заброшенным и одиноким. Ну, еще бы, какой смысл возиться с «мехом», уже не принадлежащим команде и занимающим площадку лишь формально? Среди сборища бронированных монстров, кстати, только он относился к гуманоидному типу. Все остальные были кработами.
– Эй, ты кто такой? – окликнул меня сзади кто-то хрипловатым голосом. – Что тут делаешь?
Я обернулся. Седовласый крепыш, вытирая ветошью черные от графитовой смазки руки, с подозрением рассматривал меня в ожидании ответа. Видимо, один из техников, которые сейчас обслуживали «Молота». Заметил меня и спустился с монтажной площадки. Решил проявить бдительность и призвать к ответу чужака, шляющегося в ангаре без спроса – а то вдруг какой «диверсант» из соперничающей команды. Это я так, шучу. Нервно. Ну и отлично, все равно надо с кем-то начинать разговор.
– Прошу прощения, что вторгся без приглашения, – сказал я таким вежливым голосом, что самого чуть не стошнило. – Но мне нужен Мендел…
– Это я. Что надо?
Я назвался посредником Дьюсид, по предложенной ею легенде. Он внимательно выслушал меня, но подозрительности в его взгляде не убавилось.
– Вот как. Не терпится забрать нашего красавца?
Нашел «красавца». Выглядел «Костолом», конечно, мощно и конкретно, на то и восьмидесятитонник. Но я бы это угловатое, гротескное подобие человеческого облика, с грудной клеткой, чудовищно раздутой от дополнительных плит брони и встроенных в нее двух средних лазеров, с гипертрофированно мощными, длинными руками, представлявшими собой не что иное, как тяжелые гаусс-пушки «линия», называть красавцем не стал. Да еще эти широко расставленные ноги с дополнительным суставом ниже голени, выгнутым назад – из-за него ноги робота весьма смахивают на козлиные. Для туманов такой вариант – исключение, неудивительно, что «Костолома» иной раз обзывают «сатиром». В общем, «Костолом» – причудливая смесь невероятной мощи и потрясающего уродства. Куда больше мне нравились обтекаемые, заглаженные для повышения аэродинамических характеристик обводы корпуса «Шершня» – он ведь у нас бегун, и весьма быстрый. Или рубленые, какие-то хищные черты могучего «Мстителя», которого нам удалось купить у владельца «Темного Логова». Такой робот в движении со стороны – это нечто, трепет внутри и мурашки по коже, песня силы.
– Я просто выполняю свою работу. – Я флегматично пожал плечами, стараясь правдоподобно играть свою роль.
Он немного помолчал, продолжая изучающе рассматривать меня и заставляя нервничать.
– Знаешь, где-то я тебя видел, – заявил вдруг Мендел.
– Вряд ли. Я… – Я чуть не ляпнул, что только вчера прилетел на Сокту и поэтому видеть он меня не мог, но вовремя прикусил язык. Чуть сам себя не подставил. – Я редко бываю в общественных местах, все больше дома провожу время, в «гэпэшках».
– И все же где-то я тебя видел, – настаивал Мендел.
– На свете существует множество похожих друг на друга людей, – миролюбиво заверил я.
– Да нет, я точно тебя где-то видел.
Вот прицепился. Какого хрена-то?
– Что он здесь делает, Мендел?
Я замер. От одних звуков этого проклятого голоса, раздавшегося за спиной, все тело охватила предательская слабость. Черт возьми, это все-таки случилось. Прямо как в классических сенс-боевиках, когда герой непременно вляпывается в неприятности, ожидаемые зрителем.
Но деваться было некуда, пришлось оглянуться.
Точно. Тот самый высокий худощавый тип – с резкими чертами лица и жесткими платиновыми волосами. В данный момент он широким шагом двигался в нашу сторону. Ктрасс собственной персоной. Выглядел он еще хуже. Если вчера его лицо казалось просто воспаленным, то сегодня можно было подумать, что с него только что заживо содрали кожу. Неожиданно до меня дошло, почему он так выглядит. Пьянка тут ни при чем. На нем был вчерашний черный плащ, в данный момент побуревший от пыли – он явно только что вошел в механгар следом за мной. Видимо, этот человек не признавал местной одежды и даже в бурю ходил по улицам с открытой всем ветрам физиономией. Вот ветер с пылью и начищали его рожу покруче наждачной бумаги. Ничего себе, это ж какую боль терпеть… Открытие меня слегка ошеломило. Потому что только психов на мою голову и не хватало, а Ктрасс – явно псих. Следовательно, он вполне может набить мне морду снова. Просто так, для разрядки. А тут еще такой повод – именно меня угораздило явиться за его роботом.
Обогнув меня, Ктрасс остановился рядом с Менделом и вперил в меня злобный, воспаленный взгляд классического «плохого парня». Из тех, кто разумных слов не понимает, даже не знает, что это такое – «разумные слова». Колоритный персонаж. Хоть сейчас в сенс-боевик, на съемки. Что-то мне слегка поплохело…
– Ты что, знаешь его? – хмуро спросил Мендел.
– Знаю, – резко ответил Ктрасс. – Этот мозгляк с Вантесента. Так что он здесь делает?
– Явился за твоим «Костоломом», что же еще, – буркнул Мендел. – Будто сам не догадываешься.
– Что? – переспросил Ктрасс, словно не веря своим ушам. – Что ты сказал?
– Ктрасс, только не психуй, – техник нахмурился еще больше, – все по закону. Сам ведь виноват, что…
Воспаленные глаза Ктрасса налились кровью, бешенство из него так и перло.
– Болван, ты что, не понимаешь? Он же с Вантесента. Эта стерва продает моего «Костолома» на Вантесент! Если он сейчас заберет «меха», мы уже не сможем его выкупить обратно!
– Парень, это правда? – Теперь Мендел уставился на меня с откровенной неприязнью.
Плохо дело. Ктрасс, может, и псих, но далеко не дурак, сразу догадался, что к чему. Я не знал, что ответить, но и молчать было нельзя. Нужно было срочно придумать удобоваримую ложь, а я даже врать толком не умею. На Полтергейсте нет особой надобности в подобной практике. Станнер мне здесь не поможет, для таких вояк станнер – даже не оружие, так что угрожать им будет глупо. Да и народу слишком много, кто-нибудь обязательно успеет до меня добраться, если при попытке смыться начну стрелять. Нет, оружие – не выход, надо врать.
– Он меня с кем-то спутал. – Я пожал плечами, изо всех сил стараясь изобразить искреннее недоумение. – Повторяю, я представитель Дьюсид Зин, которая выиграла вчера «Костолома» у вашей команды. Так что я забираю «меха» на законных основаниях. Может, все-таки приступим к процедуре передачи собственности?
– Значит, я вру? – Ктрасс шагнул ко мне, заставив попятиться.
– Погоди, Ктрасс, сейчас все выясним, – досадливо проворчал Мендел. – Вечно ты лезешь в драку… – Он перевел взгляд на меня. – Вот что, парень, перешли-ка мне на лоцман путевой лист своего грузовоза, чтобы не оставалось никаких неясностей насчет его конечной точки назначения.
Вот же влип.
– Я, кажется, забыл ком-код грузовоза, – растерянно пробормотал я, уже не зная, что еще придумать. – Надо сходить, глянуть. Он там, на дверце написан.
– Сходить? Что ты тут несешь? – Теперь Мендел тоже разозлился и повысил голос: – Ты что, за идиотов нас держишь? Свяжись с конторой, где заказывал машину.
– Он сказал, что я лгу, – сквозь зубы процедил Ктрасс, словно и не слышал Мендела. Ну и мерзкий же у него выговор. Хрипит, словно песка наглотался. Ах да, не песка – песчаной пыли…
– Да не говорил я этого! – не выдержав, я тоже вспылил и заговорил на повышенных тонах: – Не надо передергивать! Я…
– Но у нас здесь только один лжец.
Темнота.
Сумерки.
Свет.
Все повторялось.
Я осознал это уже в горизонтальном положении, уткнувшись лицом в грязный металлический пол, от которого воняло застарелой машинной смазкой. Голова раскалывалась и гудела. По губам текла кровь, капая в грязь. Я не ждал этого удара, несмотря на вчерашнее. Черт возьми, я так ничему и не научился. Рохля. Слюнтяй. Чучело доморощенное.
Теперь я сам пришел в ярость. И мне уже не хотелось рассуждать на тему о благоразумном поведении. Правая рука скользнула к набедренному карману, нащупала рукоять станнера. Помогая себе только левой, я сперва медленно поднялся на колени, затем начал выпрямляться. Удар Ктрасса развернул меня вокруг оси, и сейчас они с Менделем находились где-то за спиной. Тем лучше. Я все еще был ошеломлен, но не настолько, чтобы не изобразить преувеличенную заторможенность. В последний момент я резко развернулся, выхватывая станнер и направляя его на Ктрасса…
Прямо мне в лицо, едва не уткнувшись в нос, смотрел, ствол игломета.
Странное и пугающее ощущение мгновенно нахлынуло на меня, захватив целиком. Реальность словно размылась вокруг, остановив время, а чувства и мысли замерли, оцепенели. Об игольниках я знал вполне достаточно, чтобы покрыться холодной испариной, глядя в мелкоячеистое дуло. В каждой ячейке сидела бронебойная игла, пробивающая стальной лист толщиной в два сантиметра. А там их десятки… Десятки острых жал, способных за считаные секунды превратить мою голову в фарш.
Смертоносный ствол завораживал, невозможно было оторвать взгляд. Жуткое оружие. Впрочем, любое оружие будет жутким, если им собираются убить именно тебя. Даже обыкновенный нож или кирпич… Если Ктрасс разрядит игольник, боль будет жуткой, но мгновенной. А может, я даже не успею ее почувствовать, но она все равно будет. Как в симуляторе «подражателей»…
– Нет, ты посмотри на этого засранца, – незнакомый голос донесся, словно сквозь ткань. – Никогда не видел, чтобы люди так столбенели от страха.
Рядом с Ктрассом кроме Мендела появились еще двое техников. Прибыла поддержка. Хотя в ней куда больше нуждался я, а не Ктрасс. А у самого Мендела вид стал каким-то отсутствующим, словно происходящее его не касалось.
– Тебе знакомо это оружие, мозгляк? – В вытянутой руке Ктрасса пистолет сидел как влитой, а во взгляде теперь читалось больше насмешливого превосходства, чем ярости. – «Штопальшик-МЮО». В курсе, что означает его маркировка? Сто игл в секунду. Но это еще не все, мозгляк. Есть новости похуже. – За его спиной техники, посмеиваясь, дурашливо пихали друг друга в бока. Развлечение Ктрасса, дававшего мне пояснения, словно слабоумному, казалось им презабавным. – В игломет этой системы встроен блок мысленного управления. Приказ отдается с лоцмана. Ты не увидишь, когда я отдам приказ. А тебе придется шевельнуть пальцем, чтобы нажать на курок, и я это обязательно замечу. Брось пушку.
– А то тебе будет очень-очень больно, – хохотнул один из техников.
Они абсолютно не боялись моего станнера. Как я и предполагал. Зайде следовало дать мне что-нибудь посерьезнее.
Паника вдруг прошла. Исчезла, растворилась. Словно сломался некий барьер, и я успокоился. Интересная ситуация. Если выстрелю я, то Ктрасс просто потеряет сознание. А если выстрелит он, то я перестану существовать. При таких шансах мне следовало научиться врать прямо сейчас. И без осечки.
– Ладно. Твоя взяла.
Я разжал пальцы, и станнер звонко шлепнулся о металлический пол.
Ктрасс машинально проследил за ним взглядом, всего на какую-то долю секунды оторвав от меня внимание, и я сумел этим воспользоваться. Рванувшись вперед, я схватил его за руку с игольником, резко согнул в локте и вывернул вбок. А заодно подставил ему подножку. Когда Ктрасс попытался схватиться за воздух, чтобы удержать равновесие, его пальцы от неожиданности разжались, и игольник оказался в моих руках.
А Ктрасс грохнулся на пол.
Обалдеть можно, но этот детский прием, которым Марана хвасталась на корабле Кассида Кассионийца, сработал.
Но еще рано радоваться.
Не теряя времени, я подхватил с пола свой станнер, и теперь в каждой руке у меня было по пистолету. Правда, игольник был бесполезен – даже если Ктрасс врал про блок мысленного управления, то дактилоскопический опознаватель, такой же, как в моем станнере, наверняка имелся… Что тут же и подтвердилось – на цифровой панели игломета замигал красный огонек, свидетельствующий об отказе в доступе.
Хорошо хоть с техниками, против ожидания, никаких проблем не возникло. Они наблюдали за мной с молчаливым интересом и, как мне показалось, даже с некоторой долей одобрения. Хихикать, по крайней мере, перестали. Видимо, эти парни из тех, кто уважает только грубую силу.
Ктрасс, нарочито неспешно, поднялся на ноги. Так же не спеша отряхнулся.
– Только не дергайся, Ктрасс, – попросил я. – Выстрел из станнера тоже может быть очень неприятной штукой, если попасть точно в лоб. А отметка мощности сейчас на стольнике, смертельный уровень.
– Ты посмотри, какой живчик! – Ктрасс неприятно расхохотался, выпрямившись. – А ты когда-нибудь убивал, парень?
Я промолчал, лихорадочно соображая, что делать дальше, как выбираться из этой дерьмовой ситуации. Ктрасс вообще хоть чего-нибудь боится?
– Я спрашиваю, ты когда-нибудь убивал, мозгляк? Вот так, глядя в глаза противнику? Сидеть в симуляторе и постреливать по виртуальным мишеням – это одно. А видеть, как луч станнера, пуля или рой игл – без разницы – впивается в живое тело, и человек после этого отдает богу душу… Лучше отдай игольник обратно, сам и без принуждения, не позорь боевое оружие, отправившее в ад немало моих врагов.
– Ты оказался прав, Ктрасс, – вдруг заговорил Мендел, и причина его отсутствующего взгляда запоздало прояснилась – он общался по лоцману с диспетчерской грузоперевозок космопорта, – конечной точкой грузовоза значится космопорт. Я уже вызвал Змеелова.
– А вот это необязательно. Я и без брата разберусь с такой мелкой проблемой.
– Не такая уж и мелкая, – возразил Мендел, уставившись на меня весьма недобрым взглядом. – Я тебя узнал, парень. Именно тебя я видел в «Темном Логове».
– Меня там многие видели. – Я нервно пожал плечами, не понимая, к чему он клонит. – Ктрасс, например, тоже. И что с того?
– Я его видел в симуляторе «подражателей», Ктрасс, – раздельно произнес Мендел. – Именно из-за него ты и проиграл свое месячное жалованье.
Я невольно попятился. Не знаю, каким краем я виноват еще и в этом, но ситуация мне совсем не нравится… Ставки, внезапно сообразил я. Таксист говорил, что вчера были большие ставки, и Ктрасс наверняка в этом участвовал. Какого хрена он поставил на меня? Что в моем поведении могло так обмануть его, опытного мехвоина? Черт… Нет, я отсюда сматываюсь. Подавитесь своим роботом…
– Отдай пушку, мозгляк! – рявкнул Ктрасс, его терпение истощилось. – Ты не можешь ею воспользоваться!
– Зато можешь ты. – Я продолжал пятиться в сторону ворот, не спуская излучающего наконечника станнера с переносицы Ктрасса. Нашел дурака. – Так что стой где стоишь.
– Кого там еще принесло, – недовольно проворчал Мендел, заметив кого-то за моей спиной.
Я сперва подумал, что это уловка. Но потом услышал шаги и вынужден был кинуть быстрый взгляд назад, чтобы оценить новую опасность, если таковая имелась.
От ворот по центральному коридору к нам шло четверо полицейских в желто-коричневой униформе, на ходу расстегивая лицевые маски. А за ними, возвышаясь над низкорослыми аборигенами почти на метр, размеренно шествовала Зайда. Полицейские рядом с ней смотрелись как дети. Никогда не привыкну к этому контрасту бикаэлок с нормальными людьми. И будь я проклят, если не был рад ее появлению больше всего на свете. От радости даже рука со станнером задрожала, а внутри словно ослабла невидимая, предельно натянутая струна. Как я мог забыть, что она обещала меня подстраховать?
– Кажется, эти люди мешают забрать собственность моего клиента? – ровным тоном осведомилась бикаэлка, остановившись рядом со мной и вперив свои золотисто-зеленые глазищи в людей Змеелова. – Или мне все-таки показалось?
– Ничего подобного, – буркнул Мендел. – Просто маленькие разногласия.
Впечатляющая комплекция бикаэлки кого хочешь заставит почувствовать себя неуютно. А зловещая слава свирепых и хладнокровных воительниц с феноменальной реакцией, буквально преследующая бикаэлок, заставит задуматься даже головорезов с сорванной «крышей», прежде чем решиться на ссору.
Ктрасс сплюнул на пол, но качать права на своего бывшего робота уже не рискнул. Ограничился малым:
– Теперь я могу получить свой игольник обратно? Зайда молча забрала у меня игольник и кинула пистолет владельцу, черт бы его побрал.
– Мы еще встретимся, мозгляк, и ты крупно пожалеешь о том дне, когда появился на свет, – пообещал Ктрасс, одарив меня весьма красноречивым взглядом. – Я найду тебя. Понял?!
После чего развернулся и, гремя каблуками по железному полу, убрался восвояси, оставив нас с Менделом и техниками.
Все. Пронесло.
Однако, фразочка. «Мы еще встретимся, ты крупно пожалеешь…» Точно – сенс-боевиков насмотрелся. И чего он с этим «мозгляком» прицепился? Любимое словечко, что ли? Найдет он меня, видишь ли. Это вряд ли. Но все равно звучит как-то неутешительно. Грубый тип. Совсем не умеет вести себя в общественных местах, скотина. Никаких манер… да пошел он! Слишком много чести даже думать о нем.
– Так мы можем начать погрузку? – так же бесстрастно уточнила бикаэлка.
– Грузите, – вздохнул Мендел. А что еще он мог поделать?

Глава 8
Прощай, Сокта

Через пять минут грузовоз был загнан в механгар. С помощью кран-балки, перемещавшейся под потолком на специальных рельсах, «Костолом» был вынут из монтажного бокса и уложен на платформу. Предоставив техникам и полиции заниматься своим делом – техникам крепить робота к платформе, а полиции – присматривать за ними, чтобы чего не учудили, мы отошли в сторонку и перешли к общению по лоцману, чтобы скрыть разговор от чужих ушей:
«Поздравляю, малыш, ты стал мужчиной», – сообщила мне Зайда.
«Это почему же? Потому что мне еще раз набили морду? Невелика заслуга».
«Потому что ты завел себе настоящего врага, – вполне серьезно пояснила она. – В жизни любого человека должен быть хоть один настоящий враг. Помни о нем и старайся не расслабляться, когда остаешься один».
Я невольно потрогал губы. Кровь уже не сочилась, а ныло несильно. Похоже, ничего серьезного. Легко отделался.
«Так рад, что ты мне это сказала. А то я уже начал было волноваться, что так и не заведу себе на Секте подходящего врага».
«Вместо того чтобы паясничать, лучше прислушайся к моему совету».
«Да, конечно, – рассеянно кивнул я, думая уже о другом. – А что ты сказала полиции, заставив их притащиться сюда с тобой?»
«Услуги полиции купить нетрудно. Главное – сделать это заблаговременно и появиться в нужный момент».
«Так ты специально послала меня впереди себя?» – дошло до меня.
«Конечно. Нам нужна эта конфронтация, засвидетельствованная полицией. Теперь Змеелов не рискнет предпринимать чересчур активных действий, чтобы оставить робота за собой».
«А обязательно было ждать, пока этот бешеный Ктрасс меня ударит?» – Я нахмурился.
«Что-то я не поняла».
«Ах да. Зачем тебе появляться, пока ничего не произошло. А если бы он меня убил, то и вовсе появляться уже не обязательно…»
Зайда поддела мой подбородок указательным пальцем, заглянув мне в глаза своим расплавленным золотом.
– Хочешь от меня добавки? – спросила она вслух.
Палец показался мне железным, а ее ласковый голос почему-то вогнал в дрожь, пугая еще больше, чем неприкрытая ярость Ктрасса. Даже разбитые губы заныли сильнее. Я моментально остыл, вспомнив, с кем имею дело и где нахожусь. Это на Полтергейсте она для меня – добрая тетя, а здесь ее работа – ломать кости и сворачивать головы тем, кто перешел ей дорогу.
– Нет.
Она снова перешла на лоцман:
«Учись владеть своими эмоциями, малыш, проживешь дольше. Как твой Дед. А небольшая встряска пойдет тебе только на пользу, переживания закаляют».
И говорит прямо как мой Дед, не удержался я, чтобы слегка не съязвить.
«А Змеелов, случайно, не сможет перекупить услуги полиции для себя? Он ведь тоже не из бедных мальчиков, раз содержит команду роботов».
«Не беспокойся, здесь закон на твоей стороне. У местной полиции негласное Правило чести – больше одного раза за день не продаваться».
Своеобразное понятие о законности и чести.
Через десять минут погрузка была закончена. Мы с Зайдой без труда разместились в кабине грузовоза и отправились обратно в космопорт. Никаких осложнений больше не возникло, а Змеелов так и не появился – то ли посчитал, что делать ему в ангаре нечего, раз ситуация вышла из-под контроля, то ли задержали какие-то дела. Меня ничуть не огорчило, что я так и не увидел пресловутого капитана «Шипящих Гадов». Больно надо. Если он такой же бешеный, как его братец Ктрасс, то из такой встречи ничего хорошего не выйдет.
Буря все никак не желала успокаиваться, видимость за окнами кабины была нулевая – ни дороги, ни зданий, ничего не разглядишь в рыже-коричневой круговерти, в которую, казалось, погрузился весь окружающий мир. Даже инфракрасный режим лоцмана не справлялся. Мы словно плыли в густом и мутном океане, преодолевая его отчаянное сопротивление, даже массивный грузовоз с его немалым грузом слегка подрагивал, когда на него обрушивались сильные порывы насыщенного пылью и песком ветра. Но автоматика машины без проблем следовала заданному курсу, а в самой кабине было тихо и почти уютно, звукоизоляция здесь была на высоте. К тому же можно было расслабиться без изрядно надоевшей маски пыльника, поговорить нормально. Я уже давно не общался с Зайдой по душам, и не мог не воспользоваться подвернувшимся случаем.
На лоцман поступил вызов от Ухана. Черт. Не вовремя.
«Вождь? Мы уже доставили „Мстителя“ в космопорт, сейчас грузим в челнок Кассида, а как там дела у тебя? Зайда сказала, что ты где-то откопал еще одного „меха“, это правда?»
Полноценного сюрприза не получилось, потому что кое у кого болтливый язык, но не буду показывать пальцем на свою соседку. Впрочем, я ее не предупреждал о том, что готовлю сюрприз, так что сам виноват.
«Правда. А также правда то, что кое-кто не умеет торговаться».
«Ты это о чем?»
«О том, что ты беззастенчиво разбазариваешь деньги Деда».
Тут поступил вызов от Мараны, и я был вынужден организовать «стол переговоров».
«И что же ты против нас имеешь?» – в своей привычной воинственной манере кинулась на защиту своего парня Марана.
«Я приобрел „Костолома“ за меньшую цену, чем вы заплатили за хлам, по ошибке именуемый „Мстителем“.
«Напрасно ворчишь. Степень целостности наших роботов особой роли не играет, и ты сам это прекрасно знаешь», – напомнил Ухан.
«Но отчитываться перед Дедом придется мне».
«Да ладно тебе, замяли. Где ты его взял, этого „меха“?»
Пришлось рассказать.
«Обалдеть, – прокомментировал Ухан. – Выходит, чтобы получить робота, нужно просто съездить тебе по физиономии? Знать бы заранее, сам бы постарался. A Map бы мне помогла. Сейчас бы „мехов“ лопатами гребли».
«О, это запросто. С превеликим удовольствием», – охотно поддержала БэЗэ.
«Только не надо передергивать, – огрызнулся я. – Мне и так тут без вас досталось. Радуйтесь, что вообще цел остался, а то могло так получиться, что возвращались бы вы и без робота, и без меня».
«А что случилось?»
«А то, что меня едва не пристрелил Ктрасс, когда я забирал „Костолома“».
Они немного помолчали, осмысливая сказанное.
«Ага. Компенсация за покупку», – глубокомысленно заключил Ухан.
«Закон равновесия – что-то получаешь, а что-то отдаешь», – согласно хмыкнула БэЗэ.
Тут уж я обиделся всерьез. Они решили, что я шучу, набиваю себе цену. За все это время их-то и пальцем никто не тронул, а у меня и сейчас ныли разбитые кулаком Ктрасса губы.
«Да пошли вы в задницу, шуты доморощенные…»
Я отключился от Сети, но Ухан тут же перезвонил:
«Вождь?»
«Отвали».
«Извини, Вождь. Ты в самом деле пострадал? Как ты себя чувствуешь?»
Не могу долго злиться. Особенно на Ухана, когда тот проявляет сочувствие. В этом он никогда не притворяется.
«Нормально».
«Уверен?»
«Да уверен, уверен. До дома точно не помру».
«Это хорошо. Зайда еще с тобой?»
А она тут при чем? Я машинально покосился на бикаэлку, с задумчивым видом разглядывающую пыль за окнами грузовоза, и изображение с моих глаз, естественно, тут же попало на лоцман Ухана.
«Ага, вижу. Слушай, мы с Map давно хотели спросить ее о новой татуировке, но все как-то случай' не подворачивался. По-моему, сейчас самое время».
«Вот сам и спрашивай».
Я сразу понял, к чему он клонит.
«Мы, конечно, все очень хорошо относимся к Зайде, но в любимчиках у нее числишься ты».
Честно говоря, я и сам едва сдерживал любопытство на этот счет, поэтому сдался. Сейчас, понятное дело, ее татуировок не видать, пыльник скрывал тело по самый подбородок, лишь на обращенной ко мне правой щеке с шеи выползал краешек золотистого рисунка, напоминающего мелколиственную веточку какого-то растения.
«Ладно, я попробую».
«Только не подключай ее к общему каналу, не надо ей знать, что мы тоже слушаем».
«Шпионы-любители», – проворчал я.
– Что говорят твои приятели? – вдруг поинтересовалась Зайда.
Все-таки засекла, что я веду переговоры по лоцману. Я не нашел ничего лучшего, как признаться.
– Говорят, что я твой любимчик. Зайда задумчиво посмотрела на меня:
– В тебе действительно есть нечто, что притягивает к тебе людей и события.
– Обаяние? – Я невольно улыбнулся собственному предположению.
– Если способность притягивать неприятности называется обаянием…
И она туда же. Тьфу. А я – то хотел с ней по душам поговорить, как в старые добрые времена своего детства. Все против меня ополчились. Но ее слова напомнили об утреннем происшествии:
– Ты что-нибудь выяснила про того типа, которого я подстрелил в гостинице?
– Один из прихвостней Змеелова, – безразлично сообщила Зайда.
Оперативно. Все-то она успевает. Уважаю.
«Когда это ты успел? – удивленно встрял Ухан. – Черт возьми, Сомаха, ну до чего же у тебя интересная жизнь – то тебя кто-нибудь бьет, то ты в кого-нибудь стреляешь. Раскрой секрет, как у тебя так получается?»
Я невольно ухмыльнулся и пригрозил:
«Отвали или отключу».
Заминка вышла почти незаметной, и я продолжил разговор с Зайдой:
– Что-то я не понимаю. Почему Змеелов так заинтересовался нами? Почему именно он? Капитанов команд здесь как грязи, но почему-то…
– Принадлежность к командам тут ни при чем, малыш. Здесь что-то другое. Где-то произошла серьезная утечка информации, и я обязательно разберусь, где именно. Ладно, не бери в голову, это моя забота. Что ты на самом деле хотел спросить?
Я смутился. Видимо, права Марана, все мои мысли и в самом деле написаны на физиономии, не умею скрывать. А Зайда все подмечает, это у нее профессиональное.
– Вообще-то я хотел спросить про твою татуировку, – нерешительно признался я. – У тебя определенно прибавление, вот я и…
Зайда чуть сдвинула брови к переносице. Кажется, эта тема не относится к ее любимым.
– Вряд ли тебе понравится мой ответ, Сомаха.
– Да ладно, я уже не маленький. Точно, кого-то пришила, решил я.
– Малыш, а что ты вообще знаешь о бикаэлках?
– Ну, только то, что есть в Сети. Что у вас там, на Бикаэлле, махровый матриархат и…
– Стоп. Ясно. Во-первых, должна тебе признаться, что я выросла на Гэгвэе, в семье таких же простых людей, как твои родители. Поэтому культура Бикаэллы отчасти мне так же чужда, как и тебе.
Ничего себе новости. А я – то гадаю, с чего это она так хорошо ко мне относится.
– Но чужда лишь отчасти? – догадливо улыбнулся я. – Иначе бы ты не носила эту татуировку в соответствии с культурными традициями Бикаэллы.
– Все верно. С самого детства я знаю, что являюсь бикаэлкой – цвет кожи, необычайно высокий рост по сравнению со сверстниками от обычных людей… Приемные родители этого и не скрывали. От этого никуда не деться. Поэтому и жить мне приходится в соответствии с тем, что я собой представляю.
– А как это произошло? Ну, что ты выросла не среди своих?
– У моей настоящей матери на Гэгвэе был долгосрочный контракт, она работала начальником службы безопасности на одном из заводов, производящих «мехов», и зачала меня от одного из местных.
– Я думал, это невозможно.
– Почему же? У наших рас общая генетическая линия.
– Я не об этом. Я думал, в вашей культуре не приняты близкие связи с иноплеменниками.
– Некоторые воительницы нарушают их… По разным причинам. Ты собираешься меня перебивать и дальше?
– Нет-нет, прости.
– Так вот, когда мне было семь лет, я переболела одной местной гадостью… Постой, у меня срочный вызов.
С минуту я терпеливо ждал, пока Зайда переговорит с кем-то по лоцману, но когда она закончила, выяснилось, что продолжения истории не последует.
– Мне нужно отлучиться, малыш. – Зайда принялась быстро зачехлять пыльник, явно собираясь наружу.
– А что случилось?
– Потом, все потом. Не вздумай выходить из кабины до самого космопорта и прекрати всякие переговоры по лоцману, немедленно. Ухана с БэЗэ это тоже касается, понял?
Черт, она знала. Следовало предполагать, что с ней такие номера не пройдут.
– Да, Зайда, – кротко ответил я.
Ответ повис в воздухе – хлопок дверью, и бикаэлка уже исчезла. Клубок пыли, радостно ворвавшийся в кабину сквозь открытую на миг дверцу, без подпитки обреченно обмяк и тут же был всосан фильтрами кондиционера. Скорость реакции Зайды меня всегда поражала. При ее внушительных габаритах это казалось просто нереальным.
Не обращая внимания на «радиопротесты» друзей, я выключил связь и остаток пути до космопорта предпочел подремать. Раз необходимо прекратить переговоры, значит, на то есть причины, Зайда зря слов на ветер не бросает. А я слишком устал, чтобы строить предположения на этот счет – очень уж нервное выдалось утро.
Мощные электромагнитные поля, задействованные для защиты космопорта во время бури, не позволяли ветру и пыли проникнуть внутрь. Невидимый купол накрывал всю территорию космопорта целиком, в том числе и стартовые терминалы частных судов – специальные площадки размером в двадцать квадратных метров, оборудованные генераторами Транспортных Колодцев. Здесь уже можно безбоязненно гулять без пыльника – воздух чистый и видимость отличная. Я стоял возле «Макси» – второго челнока Кассида грузоподъемностью в четыреста тонн. От «Мини» он отличался только размерами и внутренним оборудованием, а так, с виду – все та же беременная бабочка. Только побольше.
Стоял и наблюдал за загрузкой «Костолома» в трюм сквозь распахнутый зев гигантского грузового люка. После путешествия на транспортере, продиравшемся по улицам Сокты сквозь непроглядные пыльные сумерки, стоять вот так и смотреть без напряжения, не щурясь и не подключая всевозможные режимы видеокоррекции, казалось неожиданным кайфом. Уже упакованный в специальный транспортный кокон из металлопластика, «Костолом» теперь напоминал куколку неведомого чудовищного насекомого. Механические «жуки» – трехтонные роботизированные кары, с помощью своих манипуляторов и антигравитационных двигателей удерживали кокон на весу, в полуметре от бетона стартовой площадки, медленно и аккуратно заводя его в трюм и стараясь по пути ничего не свернуть столь массивной тушей. Беднягам приходилось порядочно надрываться, движки отчаянно гудели, возвещая на весь сектор о своей непосильной ноше – вес-то немаленький, но сверхурочные им никто выписывать не собирался. Напротив, мысленно я их поторапливал.
– Хорошая машинка, – поделился своим впечатлением о «Костоломе» таможенник, наблюдавший за процессом погрузки рядом со мной. – Но на ней осталась масса никому не нужных деталей.
– Не нужных?
– Ну да. За небольшую плату наши техники могли бы демонтировать то, что восстановить уже невозможно. Вряд ли стоит платить за лишний вес при перевозке на другую планету, а? Ведь эти проныры-перевозчики дерут бешеные деньги за каждую лишнюю тонну.
Я невольно покосился на зев трюма. Скрытый от глаз, там сейчас находился Кассид Кассиониец, он руководил погрузкой изнутри. Для такого ответственного дела Кассид не поленился прибыть с орбитальной станции, где сейчас парковался его «Забулдыга», лично. Слышал бы он, как сейчас о нем отзывается таможенник – рыку было бы на весь космопорт. Кассид в долгу никогда не остается, мужик суровый. Он и Ухана с Мараной загнал в противоперегрузочные коконы еще до моего прибытия – лишь для того, чтобы под ногами не мешались. Потом и меня загонит, как только закончится погрузка. «Макси», по сути, вполне самостоятельный кораблик, при необходимости, если с «Забулдыгой» случится что-нибудь нехорошее, он может послужить в качестве спасательного. Потому и оборудован коконами-анабиозаторами. На орбите нам даже не придется переселяться в пассажирскую каюту корабля-батьки, так и поедем домой в грузовом челноке. И очухаемся уже на домашнем космодроме Полтергейста.
Зайда с Лайнусом все еще отсутствовали, и я предпочитал пока не гадать о том, что там могло произойти, но от смутной тревоги избавиться не мог. Бикаэлка, конечно, всегда сможет за себя постоять, но на любую силу всегда найдется еще большая.
– Еще, кстати, не поздно, – добавил таможенник, заставив вернуться от раздумий к реальности.
– Нет, моим хозяевам робот нужен именно таким, – отмахнулся я, подхватив ранее высказанную идею Ухана. – Чем сильнее признаки сражений, через которые он прошел, тем больше им нравится.
– Вы что, даже не собираетесь его восстанавливать? – Таможенник, молодой дружелюбный абориген, от изумления даже глаза выкатил. – А тогда зачем он вам нужен?
– Чтобы установить возле центральных ворот особняка. – Я невольно улыбнулся, вполне понимая его реакцию, ведь такую чушь приходилось нести, что у самого уши вяли. – Для солидности.
– Ты меня, конечно, извини за откровенность, парень, но ты в курсе, что твои господа с Вантесента полные придурки, которым просто некуда девать деньги?
– Я этого не говорил, – сказал я, подмигнув аборигену.
Мы сдержанно рассмеялись, и он добродушно похлопал меня по плечу, признав своим в доску. Справа донесся характерный гул, бетон под ногами мелко и часто завибрировал. Я невольно глянул в сторону источника звука. Стартовал очередной челнок, расположенный через пару терминалов от нас. Каждый терминал оборудован встроенными в бетон силовыми установками, образующими при включении Транспортный Колодец – пустотелую полупрозрачную трубу, сотканную из антигравитационных полей, ее стенки различимы взглядом лишь по окутывающей их фиолетовой дымке искажений. Исполняя роль орбитальных лифтов, ТК соединяют поверхность планеты с синхронно вращавшейся на орбите космической станцией «Коготь Удачи», не позволяя тем самым всевозможным космическим посудинам разрушать экологически вредными выбросами и без того скудную атмосферу. Пока шла погрузка робота, чужие челноки стартовали уже дважды, космопорт Волчьей Челюсти – довольно оживленное место. Скоро такой же ТК выстрелит в бездонную высь и наш челнок…
Таможенник тоже засмотрелся на пронзавший атмосферу корабль, мечтательно проговорил:
– Третий год здесь работаю, а все никак привыкнуть не могу.
– К чему? К шуму?
– Да нет, красиво все это…
Неожиданно он вздрогнул и округлил глаза. А затем мешком осел на бетон. Не понимая, что происходит, я попытался его подхватить, чтобы смягчить падение.
Шею сзади пронзила острая боль. Чьи-то пальцы стиснули ее с такой силой, что у меня вырвался невольный вскрик, а в глазах потемнело. В висок впился жесткий ствол пистолета. Я замер.
– Тихо, мозгляк, тихо, – прошипел на ухо знакомый до омерзения голос. – Отвечай быстро и коротко – куда вы на самом деле везете моего «меха». Ну? Говори! Или прострелю твою дурацкую башку!
На меня вдруг напал нервный смех. Я ничего не мог с собой поделать, хотя едва не извивался от боли под железной хваткой этого неотесанного мужлана. Видимо, этот тип уже никогда не оставит меня в покое…
– Заткнись! – Ктрасс с силой встряхнул меня. – Ты слышал мой вопрос? Отвечай!
Заикаясь от боли и рвущегося из груди смеха, я с трудом выдавил:
– Ты уж как-нибудь… определись, Ктрасс… отвечать тебе… или заткнуться… а то я… совсем запутался…
Краем глаза я заметил, как в проеме грузового люка, где уже окончательно скрылся контейнер с роботом, обрисовалась колоритная фигура Кассида Кассионийца – в неизменном костюме из пуленепробиваемых композит-пластин, топорщившемся на его коренастой туше, словно панцирь на черепахе-переростке. Белоснежные волосы, завитые в два конусообразных рога, сегодня торчали в стороны особенно воинственно, а и без того постоянно вылупленные, словно от базедовой болезни, глаза выделялись на темно-синем лице больше обычного. Кассид ковырялся в зубах зубочисткой – верный признак раздражения. Я сразу понял, что кто-то его только что очень сильно рассердил. Ктрасс стоял к нему боком и еще не успел его заметить, но и Кассид смотрел в другую сторону. Если я крикну, чтобы предупредить Кассида… Нет, Ктрасс – быстрая сволочь с хорошей реакцией, пока капитан сообразит, что к чему, пилот ухлопает нас обоих.
В этот момент Кассид повернул лицо.
Я ошибся, он не стал раздумывать. Как только его взгляд упал на наши фигуры, он спокойно – свободной от ковыряния в зубах рукой – снял с пояса игломет (любой уважающий себя торговец никогда не расстается с личным оружием), спокойно прицелился и…
Я едва успел зажмуриться, уже чувствуя, как стальные игры рвут мое тело…
Сжимавшая шею хватка ослабла. Когда я осмелился открыть глаза, то обнаружил, что Кассид не промахнулся. Ктрасс лежал поперек таможенника, на его плече сквозь плащ расцвели два крошечных кровавых цветка. Поймав мой ошеломленный взгляд, торговец удовлетворенно ухмыльнулся и молча скрылся в трюме, не прекратив ни на секунду работать зубочисткой. Вот тебе и на. Сам того не желая, я сумел поднять ему настроение. Кассида хлебом не корми, дай кого-нибудь подстрелить.
– Кажется, мы пропустили что-то интересное.
Я резко оглянулся, хотя и так было ясно, что этот бесцветный голос мог принадлежать только Лайнусу, пилоту Кассида. Он появился не один, а в компании с Зайдой, видимо, они только что подошли и застали последние события возле челнока. Не останавливаясь, хладноглазый тавеллианец забрался по пандусу и исчез в трюме – оттуда можно было попасть в любое помещение челнока, хоть в рубку, хоть в пассажирские отсеки, а Зайда притормозила, мягко положив тяжелую руку на мое плечо.
– Ох уж этот неугомонный Ктрасс, – усмехнулась бикаэлка, глядя на неподвижное тело моего личного врага. – Я ведь тебе говорила – смотри в оба.
– Он что… мертв? – осторожно уточнил я. Голос предательски дрогнул.
– Зачем? Парализующие иглы. Не забывай, Кассид – торговец, ему еще не раз придется побывать на Сокте со своим кораблем. Проблемы с властями ему ни к чему.
– А нам-то что теперь с ним делать?
– Ничего. Я уже вызвала службу охраны космопорта. Они подберут обоих пострадавших. А теперь марш на корабль.
– Значит, он жив…
Я достал станнер и шагнул к Ктрассу.
– Ты слышал, что я сказала? – одернула меня Зайда.
– Не могу удержаться, – извиняющимся тоном пояснил я. – Я за эти два дня с его помощью пережил больше, чем за предыдущие два года.
– Марш на челнок!
– Ты сама говорила о контрольном выстреле, Зайда! – взмолился я. – Пусть он про меня забудет.
– Не тот случай, малыш. Не ты его сразил, не тебе и распоряжаться его жизнью. И его памятью. Убирайся. Больше повторять не буду.
Ее голос принял приказной оттенок.
Недовольно стиснув зубы, я потопал по пандусу в трюм, а бикаэлка двинулась следом. Вот так всегда. Как только доходит до личной мести, так сразу всплывают какие-то эфемерные правила чести, не позволяющие эту самую месть осуществить. Может, хоть новости сообщит?
– Зайда, так что там у вас случилось? Ты же не зря с такой поспешностью рванула к Лайнусу?
– Потом. У нас серьезные осложнения, и нужно срочно линять с планеты.
Она слегка подтолкнула меня в спину, чтобы поторапливался.
– Серьезные осложнения? Из-за чего? Ктрасс к этому как-то причастен?
– Лишь отчасти.
– Софт хоть из Конторы успели забрать?
– Да.
– Постой, не с Конторой ли что случилось?
– Я же тебе сказала – потом.
– Никогда у тебя ничего толком не узнаешь, – проворчал я. – Историю о себе и то не успела рассказать.
– Ну, это восполнимо. – Бикаэлка бесцеремонно втолкнула меня в пассажирский отсек. – Полезай в кокон, присоединяйся к своим друзьям.
– Но если я лягу в кокон, то ничего уже не услышу.
– Марш!
Вот раскомандовалась. Тем не менее я подчинился. Скинул пыльник и забрался в мягкое ложе кокона, только включать пока не стал. Зайда присела в ногах и оценивающе прищурилась, глядя на меня. Похоже, прикидывала, что именно ей сказать.
– Ладно, слушай. В возрасте семи лет я переболела на Гэгвэе одной вирусной гадостью… не помню, как называется, болезнь местного разлива, я не слышала, чтобы она встречалась где-то еще, кроме Гэгвэя. Эта дрянь всего за несколько суток сожрала всю мою память вплоть до внутриутробного периода, превратив голову в чистый лист, а меня – в безмозглое растение. Как раз в это же время контракт матери на Гэгвэе подошел к концу, и она тут же получила предложение на другой планете. В том состоянии, в котором я пребывала, перевозить меня было нельзя, к тому же я была нечистокровной и особой ценности, по ее мнению, не представляла. Так что мать колебалась недолго, решив оставить меня в местном приюте и отправиться по своим делам. И благополучно забыла о моем существовании.
– Это довольно… жестоко.
Мои родители никогда бы так не поступили. В наших семьях на Полтергейсте очень теплые отношения и сохраняются таковыми на протяжении всей жизни. От семейных ссор, конечно, никто и никогда не застрахован, жизнь – штука сложная и все время подбрасывает какие-нибудь ребусы, которые даже близких людей, образно говоря, сталкивают лбами. Но это все преходяще, и когда проблемы разрешаются, никто не держит зла друг на друга. Так принято.
Зайда словно прочитала мои мысли:
– Не подумай превратно, в кругу своих близких бикаэльцы достаточно тепло относятся друг к другу. Просто мне попалась такая мать, тут ничего не поделаешь. Но я выжила. И выросла. И окружающие стали предъявлять мне требования в соответствии с моим происхождением. Я получила неплохое образование в одной из военных академий Гэгвэя, стала искать работу, и тут же возникли сложности. У меня не было статуса воина. Я не прошла инициации среди своих, поэтому не могла получать работу наравне с соплеменницами. В частности, за одну и ту же работу мне платили в несколько раз меньше, чем истинным бикаэлкам, а выгодные заказы в бюро найма частенько доставались сопливым девчонкам, которые по подготовке мне и в подметки не годились. Все это продолжалось до тех пор, пока полгода назад я не встретила свою мать. Случайно. Она узнала меня, несмотря на то что я выросла и сильно изменилась. И здорово удивилась, что я вообще жива. Как ты знаешь, мы долгожители. После меня у нее выросло еще несколько детей, так что она забыла обо мне и не собиралась больше вспоминать…
– Знаешь, Зайда, – неловко вклинился я, чувствуя себя крайне неуютно от этого рассказа, – не стоит, наверное, продолжать. Я готов извиниться, что вообще затронул эту тему. Это слишком личное, а я…
– Не переживай за меня, малыш. – Зайда протянула руку и потрепала меня по макушке, словно пятилетнего сопляка, но мне это ничуть не показалось обидным. – Я ведь не переживаю. Даже после того, что сделала со своей матерью.
– Зайда…
– Молчи. Теперь я вынуждена закончить. По принятым среди воинов Бикаэллы правилам победитель «забирает» заслуги побежденного. Считается, что тот, кто смог одолеть соперника, способен выполнить и все то, что ранее удалось тому. На мой взгляд, довольно-таки предвзятая точка зрения. Специалист в одном виде деятельности не может с равным успехом выполнить работу специалиста в другом. К примеру, воин запросто придушит математика, а наоборот – вряд ли. Но эти правила выдуманы не мной, и я вызвала мать на поединок. – Зайда усмехнулась, но я понимал, что сейчас ее равнодушие напускное. – Тут надо кое-что прояснить, чтобы тебе было понятнее. Моя мать – из касты воинов. По достижении совершеннолетия ее ребенок подвергается наиболее жесткой инициации – по сравнению с инициацией молодежи из других каст. Девушка должна выбрать себе достойного противника и победить его любой ценой. Она может выбрать и собственную мать, закон этого не запрещает, но вряд ли только что закончившая учебу девчонка сумеет одолеть собственного учителя, за плечами которого стоят многие годы упорных тренировок и бесценный жизненный опыт множества одержанных побед. Но я – то уже не была неопытной.
На лицо Зайды легла тень печали и упрямства одновременно. Честно говоря, никогда раньше не видел ее такой, ведь она владела собой в совершенстве. В ее жизни должно было произойти действительно что-то очень значимое для нее, чтобы заставить ее так разволноваться при одном воспоминании о тех событиях. Спохватившись, что слушаю затаив дыхание, я заставил себя глубоко вдохнуть – а то так и окочуриться недолго.
– Я этого не хотела, малыш, я только собиралась ее проучить за то, как она со мной поступила. Доказать, что я ничем не хуже любой «чистокровной представительницы древней нации». На ее беду она оказалась куда сильнее, чем я ожидала. И мне пришлось сражаться за свою жизнь.
Она умолкла, и несколько секунд ее золотисто-зеленые глаза с какой-то непонятной тоской рассматривали меня, заставляя чувствовать себя с каждой секундой все неуютнее. К счастью, пытка тягостным молчанием длилась недолго.
– Ты хоть понимаешь, почему я вообще делюсь с тобой подобной информацией из своего прошлого? – вдруг поинтересовалась Зайда.
– Догадываюсь, – пробормотал я, на самом деле не имея представления, в чем дело.
– Только потому, малыш, что ты для меня, как и многие люди на Полтергейсте, – часть семьи. Тридцать с лишним лет, в течение которых я имею дело с вашей общиной, довольно большой срок даже по моим меркам, я успела сблизиться с вами. В Туманной Долине живут хорошие люди, правда, немного безголовые и чересчур беспечные, но они мне симпатичны. – Зайда встала, чтобы выйти из отсека. – Никому не говори о нашем разговоре, иначе ты меня здорово разочаруешь.
– Зайда…
Она оглянулась.
– Так чем все закончилось? Ну, поединок между тобой и…
– Ты еще не понял? Я ее убила. И больше ни слова об этом.
Она вышла, и я остался наедине со своими сумбурными мыслями. Признание Зайды засело в голове, как раскаленный гвоздь. Убить свою мать… она совершенно бесчеловечна, эта бикаэлка, которую я считал своим другом и покровителем. Или я чего-то просто не понимаю… Нет, хватит, решил я, включая режим анабиоза, хватит с меня всех этих ужасов, хочу домой. В тихий, мирный, уютный мирок Полтергейста. Проблемы внешнего мира не для моей нежной и хрупкой души. Дед оказался не прав, посылая меня в такое ужасное место.
Эластичная ткань мягко обхватила все тело, а включившаяся система жизнеобеспечения обволокла живым теплом и уютом, сразу расслабляя и утягивая в сон. Несколько секунд спустя окружающий мир перестал существовать.

Глава 9
Полтергейст

Вечер выдался теплым и безветренным.
В горах не бывает такой жары, как внизу, в Туманной Долине, в середине самого жаркого летнего месяца. Яркое пламя плескалось среди гладких валунов, когда-то обласканных и отшлифованных горной речкой, а теперь доставленных сюда, на вершину Сигнальной сопки, доставленных и выложенных ровным кругом для кострища. Сухой хворост весело трещал, взметая в темнеющее вечернее небо веселые языки пламени и шлейф гаснущих в вышине искр. Низенькие удобные скамейки, расположенные вокруг каменного круга, могли вместить массу народу, но нас было только четверо: я, Ухан, и хранители-техники – Гренд с Пигусом.
Чуть дальше располагалась круглая беседка с небольшим столиком и стульями внутри, там можно было укрыться в случае непогоды. Все дела, проблемы, новости между хранителями в нерабочее время было принято обсуждать здесь, на Сигнальной сопке. Сигнальная сопка, если кто не знает, расположена посреди ущелья Двух Рук, в ста шагах от входа в Чертог Хрусталитов. И это самое крупное образование среди прочих возвышенностей – холмов, пригорков, островков скал, каменных выступов и просто больших валунов, усеивавших все дно ущелья, словно зубцы гигантской овощной терки.
Мы отмечали покупку роботов – достаточно серьезный повод, чтобы оприходовать на четверых презентованные Дедом шесть литров домашнего вина. Лично мне вполне хватило. Ухан тоже слегка осоловел и не без грусти наблюдал за игрой пламени. Нормально. Беспокоиться будем утром, на свежую голову, а сейчас… А сейчас окружавшие меня чистые краски родного мира – сочная зелень, покрывавшая холм и склоны ущелья, лишь слегка приглушенная закатом, прозрачная глубина вечернего неба, уже усыпанного ранними звездами, и яркое пламя костра, блики которого отражались на лицах моих друзей, – все это вместе как-то согревало душу, рождая в ней уют и умиротворение. Так и хотелось поздравить самого себя с возвращением домой. В отличие от Сокты с ее отвратительными пыльными бурями, наш мир был безопасен для его обитателей, и пусть, по словам Деда, его населяли лоботрясы, я любил Полтергейст таким, каков он есть. Я это очень хорошо понял сейчас, побывав на чужбине. Наверное, Дед и это предусмотрел. Когда есть с чем сравнивать, то глубже осознаешь ценность того, что имеешь. Следовательно, позаботишься о том, чтобы не потерять.
Домой мы так и не попали – старейшина Хокинав ждал нас прямо в космопорте. Не успел Лайнус посадить «Мак-си», как Дед тут же в срочном порядке отправил нас к Чертогу под предлогом, что роботов, прежде чем представить Совету, нужно восстановить. Так что пришлось наскоро попрощаться с Зайдой, поблагодарить за все, что она для нас сделала, и отправляться в путь. Но перед этим у меня с Хокинавом с глазу на глаз состоялся важный разговор, который я позже передал остальным – в записи с лоцмана. Разговор оставил на душе тягостный осадок, от которого я и хотел бы избавиться, но не мог. Даже вино не помогало.
А вот Гренд с Пигусом отвлечься сумели. Судя по отсутствующему взгляду и ухмылкам, то и дело возникающим на их лицах, оба обсуждали по лоцманам какую-то животрепещущую тему. Догадываюсь какую. Пару недель назад они познакомились по Сети с сестрами-близняшками из северного района Ляо и теперь использовали свободное время, чтобы потрепаться с ними, как все свежевлюбленные личности. Они и сами, хотя принадлежат к разным семьям потомственных хранителей, похожи, как родные братья – оба светловолосые, коренастые, у обоих нос пуговкой. Мы с Уханом тоже закадычные друзья, и все же очень разные люди – и по мышлению, и по вкусам, и по интересам. Наши взгляды частенько не совпадают, что не мешает нам оставаться друзьями, а, может быть, именно это и сближает, так как разность в восприятии иной раз помогает более объективно прийти к пониманию определенных вещей. А эти двое – словно один продолжение другого. Вспомнился момент, когда мы прибыли к Чертогу вместе с группой «жуков» – трехтонных грузовых роботов на антигравах. «Жуки» и приволокли транспортные коконы с боевыми роботами. Иным способом в ущелье передвигаться невозможно – только по воздуху, дорог здесь нет, и строить их из соображения безопасности никогда не планировалось, ведь дороги с легкостью выдадут месторасположение Чертога чужакам. Когда техники увидели гигантские коконы-контейнеры и узнали, что в них находится, у них был такой обалдевший вид, что я невольно ухмыльнулся даже сейчас, несколько часов спустя, вспоминая их вытянутые физиономии.
От размышлений отвлек посторонний запах, не свойственный костру.
Я машинально поискал глазами. Ага. Задумавшись, Ухан прижал башмаки к раскаленным камням, и теперь от них распространялся запах горелого пластика.
– Ухан, дружище, у тебя было когда-нибудь такое чувство, будто у тебя горят подошвы?
– Черт! – Ухан торопливо подтянул ноги и рассмеялся. – Похоже, пора отправляться спать, пока я совсем не задремал.
– Хорошая мысль. Я тоже думал как раз об этом. Вы как, парни? – Я посмотрел на техников. – Продолжаете веселиться или как?
– Или как. – Пигус улыбнулся. – У нас самое интересное только начинается.
– По-моему, самое интересное у нас сейчас происходит в Чертоге, – проворчал я, задетый за живое тем, что что-то может быть интереснее с таким трудом добытых и доставленных «мехов».
– Это само собой, – согласился Гренд. – Но ведь основная работа начнется не раньше утра, верно? Вот тогда и повеселимся. А сейчас у нас свой праздник. Да вы не обращайте внимания, занимайтесь своими делами.
Ничего не оставалось, как пожать плечами и отправиться восвояси.
Мы спустились с холма по утоптанной тропинке и направились к РВЦ – ремонтно-восстановительному цеху, вырубленному внутри горной толщи по соседству с Чертогом Хрусталитов. По прямой до РВЦ всего сто шагов – рукой подать. Но тропинка так отчаянно петляет среди устилающих ложбину древних каменных нагромождений, поросших мохнатым низкорослым лесом, что путь оборачивается во все триста, а то и четыреста метров. К тому же приходится внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не загреметь костями по этим самым камням, скрытым травой и мхом. Лоцман хотя и корректирует зрение в сгущающихся сумерках – но вечер есть вечер, восприятие затрудняется, да и устал я что-то сегодня, хотя вроде бы ничего особенного не делал. Ну, приземлились, сгрузили «мехов», привезли, загнали в Чертог, запустив процесс восстановления, а потом сидели на Сигнальной сопке и отмечали приобретение. Жарили шашлык и пили красное вино. Только что-то невесело мне было. Тревожно…
Ухан двигался впереди, я ориентировался по его широкой спине и белобрысому затылку, маячившим среди зарослей лапников – невысоких, по плечи, но развесистых кустов с мясистыми желто-зелеными листьями. А когда пропадало из виду и то и другое – по слегка подсвеченной изнутри сфере «Опекуна», который плавал в метре над головой Ухана и услужливо показывал дорогу хозяину. Я бы тоже не отказался от такой штуковины, но подарок, увы, был сделан не мне.
– У меня в виртуалке запрос от родителей, – со вздохом сообщил Ухан, поднимаясь на очередной холм. – Свеженький.
– Не надо, не отвечай, – тоже скрепя сердце, посоветовал я. – Я еще в космопорте скачал с ящика ворох сообщений, но это не означает, что все вдруг прознали о нашем прибытии.
– Сам знаю.
За тот короткий период, пока мы находились в космопорте и, соответственно, в рабочей зоне ретрансляторов «Циклопа», раскиданных по всем жилым зонам Туманной Долины, почты на лоцман и вправду поступило немало – от друзей, знакомых, вон только от родителей и то записок десять. Беспокоятся. Но с их беспокойством Деду придется разбираться самому, нам он ответить не позволил, игра в тайную операцию по закупке ИБРов еще, видите ли, не закончилась. Кстати, Чертог самим своим существованием облегчал задачу по поддержанию секретности своего местонахождения, так как создавал вокруг себя мертвую зону, природа которой до сих пор неизвестна. Можно общаться или внутри зоны, или за ее пределами, третьего не дано – ни радиосвязь, ни оптоволоконка, ничего не помогает – сигнал рвется, глохнет, исчезает. Сигнальная сопка потому так и названа, что находится за границей мертвой зоны – мы называем ее икс-барьером, и с нее можно уже трепаться без помех. Чем оставшиеся техники сейчас и пользовались.
Я немного помолчал, пока мы с Уханом перебирались по подвесному мостику через глубокий овраг с отвесными каменистыми стенами. На дне оврага среди обточенных водой валунов и гальки весело журчал неглубокий горный ручей. На той стороне я не удержался и спросил:
– Думаешь, Марана все-таки засветится?
– Надеюсь, что нет. Иначе Дед не только ей голову снимет, но и тебе, как ответственному. Но ее разве остановишь, если что в голову втемяшилось?
Дело в том, что, не пробыв здесь и часа после доставки «мехов», Марана удрала в город – вопреки рекомендациям Хокинава сидеть в ущелье и не высовывать носа. Заявила, что не намерена больше терпеть походных условий, что она соскучилась по своим друзьям и родственникам и что Дед ей не указ. Но обещала, что сделает все по-тихому и, кроме предков, ее никто не увидит. Хотелось верить, что так и будет. Эту сорвиголову и впрямь удержать невозможно. Не силой же. У нас так не принято.
– С женщинами всегда проблемы, – я досадливо поморщился.
– Не ворчи. Могло быть и хуже. Взять хотя бы Голованя с Сиестой.
Мы невольно рассмеялись. Вышеупомянутая парочка – наши ровесники и друзья, поженились еще года два назад. И с тех пор – притча во языцех. Стоило им зажить вместе, как их характеры словно подменили. Все время собачатся, выясняя отношения, но и разойтись не могут. Иной раз такие номера откалывают, что все знакомые ухохатываются. Последнее, что про них помню – это как Головань все нижнее белье супруги на самом высоком дереве развесил, показалось ему, что она на посторонних парней засматривается. А когда его спросили, почему именно белье и на дереве, ответил, что пусть смотрят и завидуют, а лапать – дудки. Нет, я такой любви не понимаю. Мне бы что-нибудь поспокойнее. Ладно уж, не ври. Поспокойнее… А кто психовал больше всех, воображая невесть что, когда Соната допоздна задерживалась у подруг? И понимал ведь, что ничего с ней на улицах Ляо случиться не может, и зверей опасных у нас тоже не водится, в основном все животные завезены с других миров – мирные и домашние, вроде лошадей и овец. А бодливые местные зебролопы бегают только в горах, и только лишь в определенных ареалах обитания.
Их лежбищ возле Чертога, к примеру, нет. Но понимал умом, а сердце все равно ныло. Соната, Соната…
Болезненная, непреходящая тема. Любовь прошла, а нервное напряжение осталось. С одной стороны, меня все еще тянуло к ней. С другой…
Нет, я все-таки не хотел ее видеть, теперь я это понял. Незачем зря травить душу, чувства ведь еще не очерствели окончательно. Некоторые рождены для всякого романтического вздора, вроде всех этих любовных свиданий и страданий, как Головань с Сиестой, но не я. Не мой удел. Завидую в этом плане Ухану. Он и Марана настолько разные, что даже ссориться у них по-настоящему не получается. Несмотря на то что Ухан иногда любит поязвить (как и я), он – очень добрый, мягкий и тактичный человек, никогда не скажет своей подруге действительно что-нибудь обидное. БэЗэ, напротив, долго не забывает обиды, как мнимые, так и настоящие, но своему приятелю многое прощает с легкостью. Ну, кроме того случая, когда Ухан едва гантелью по голове не заработал, но и тогда, клянусь, ничего плохого сказано не было. Просто Марана посчитала иначе. Сколько его помню, Ухан почти всегда спокоен, как поверхность стоячего пруда в ясную, безветренную погоду. Если что и попадает на его неподвижное зеркало, вроде древесного листа или зазевавшегося насекомого, то пруд просто принимает свершившийся факт и никак не протестует по этому поводу. Но проходит какое-то время, и его поверхность снова чиста. Так и с Уханом – любые неприятности проходят сквозь него, не оставляя шрамов у него на душе. И в то же время ему с легкостью удается подмечать вещи, проходящие мимо внимания таких раздолбаев, как я. Так что мои отношения с Сонатой, хотя я никогда не обсуждал с ним эту тему, лежали у него как на ладони. Ему было все ясно и понятно. Остается только позавидовать. Я не умею принимать жизнь такой, как она есть, мне всегда хочется что-то изменить. Самое интересное в этом то, что рано или поздно мои желания сбываются. Например, хотелось заняться чем-то более стоящим, чем сражения в сетевые «гэпэшки», и я это получил на Сокте, хлебнув по полной программе. А Ухан совершил с Мараной необременительный круиз, причем в то же самое время и находясь неподалеку от меня. И сейчас продолжает флегматично наслаждаться жизнью, правда, в данный момент его спокойствие немного омрачено мыслями о строптивой подруге, сбежавшей в Ляо. Но тут уж ничего не поделаешь, большую часть жизни наши мысли так или иначе посвящены противоположному полу. Ох уж эта БэЗэ. Ох уж эта Соната. Ох уж эти… ладно, замнем. Я спокоен, я очень спокоен, я так спокоен, что… Да. С удовольствием надавал бы по роже Ктрассу, так и не удалось отплатить, хотя случай представлялся. Ох уж эта Зайда… Кажется, сегодня меня слегка заело на одной и той же теме. Нет, спать, спать и спать…
Наконец мы добрались до входа в РВЦ. Высота проема, вырубленного в скальной толще, ровно десять метров, немаленький размер, но специальные маскировочные панели, разъезжавшиеся, когда необходимо было провезти что-нибудь крупное (вроде роботов), делали его практически неразличимым на поверхности горы, так что со стороны могло показаться, что мы вошли прямо в гору. Собственно говоря, внутреннее пространство цеха представляло собой пустоту огромной природной пещеры, слегка переделанной для наших нужд – в свое время ее расширили и обустроили, натащив массу всяческой ремонтной техники. Теперь цех – это гигантский зал, по периметру которого располагались различного рода вспомогательные помещения – комнаты для обслуживающего персонала, тренажерный зал, технический и оружейный склады, инструментарий, кухня и прочие подсобные помещения, необходимые для автономной жизнедеятельности внутри горы. Но, несмотря на просторный вход, запакованных в транспортные коконы ИБРов «жуки» смогли протащить только в горизонтальном положении. А вот внутри для роботов пространства хватало, высота свода – выше двадцати метров. Только самих роботов к этому времени здесь уже не было, лишь валялись опустевшие транспортные коконы. Широкая лента ремонтного конвейера утащила обоих «калек» в соседний зал – Чертог, где сейчас и происходило таинство восстановления.
В нескольких шагах от жилых комнат Ухан вдруг обернулся и остановил меня, чтобы спросить:
– Сомаха, а если честно, смог бы ты выстрелить тогда в Ктрасса на самом деле? Если бы знал, что это единственный выход из сложившейся ситуации? Смог бы ты… убить его?
Подробности той стычки в механгаре Змеелова он к этому времени знал доподлинно – я сам предоставил ему запись.
– Выстрелить – еще не значит убить. И с чего ты вспомнил об этом именно сейчас?
– Из головы не выходит. – Ухан смущенно пожал плечами.
Понятно. Кажется, я перестарался со своей маленькой местью. Я ведь был обижен на Ухана с БэЗэ, они там развлекались, а я плюхи получал, поэтому и запись дал просмотреть, чтобы доказать – я ничего не выдумал. Но с Мараны – как с гуся вода, а Ухан до сих пор успокоиться не может. Совесть не на месте. Хотя, если разобраться, ничем он мне в тот момент помочь не мог. Слишком далеко находился. Впрочем, даже будь он рядом, маловероятно, что ситуация изменилась бы. Ухан – мирный человек. И ни разу в жизни никого не ударил всерьез. Может, даже и хорошо, что его рядом не было.
– Да запросто. – Я самоуверенно вздернул подбородок, а у самого внутри пробежал зябкий холодок, зря он мне напомнил. – Нашпиговал бы его из игольника, как моя ма яблочный пирог – яблоками.
– Все шутишь, – проворчал Ухан, немного помрачнев. – А я ведь о серьезных вещах говорю. Если бы в подобной ситуации оказался я, то для меня настал бы момент истины – узнать, чего я стою на самом деле.
– Момент истины, момент истины… – Непонятно почему я вдруг разозлился: – Да откуда я знаю? Игломет Ктрасса был для меня заблокирован, а нейроразрядник – еще не стопроцентная гарантия летального исхода. Когда это осознаешь, все несколько упрощается, не так ли? Подсознательно разрешаешь себе действовать более раскованно. Было мгновение, когда мне казалось, что смогу влепить ему заряд прямо в лоб. Но этот момент прошел. Понимаешь? Поздно уже гадать, когда ничего так и не случилось всерьез.
– Понимаю. Память – штука хитрая, неприятные ощущения и переживания быстро сглаживаются. Остается лишь воспоминание о самом событии или факте, но уже без особых подробностей.
– Ладно, философ, – пренебрежительно фыркнул я, – ты как хочешь, а я пошел спать.
Пожелав друг другу спокойной ночи, мы с Уханом разошлись по своим жилищам. Комнат здесь вполне достаточно, так что хранителям из разных месячных смен не приходится занимать комнаты друг друга, у каждого своя, отдельная. И каждый, соответственно, обустраивает ее по своему вкусу. Мое дежурное жилище было небольшим, но уютным – закругленные стены, отделанные светлым декоративным пластиком, ровное освещение галогенных потолочных панелей, удобная мебель для работы и отдыха – кровать, кресла, столик, стойки инфокристаллов с играми и софтом. И непременный атрибут любого жителя Туманной Долины – игровой комплекс «Сфера», сенс-кресло с встроенной аппаратурой Глубокого погружения. Я прошел в ванную, разделся. Шорты и рубашка местного пошива все-таки куда удобнее, чем одежда на Сокте, ведь большую часть жизни в такой проходил. Сполоснулся под душем, вышел и задумчиво уставился на ожидавшую меня кровать.
Что-то сон уже прошел.
Поколебавшись, плюхнулся в сенс-кресло. Может, посмотреть перед сном что-нибудь из коллекции любимых сенс-книг? «Пламя над бездной» с Вернором Винджем в главной роли, например. Или «На пути в рай» с Дейвом Волвертоном. Дейв мне нравился. Этот актер никогда не повторялся, в каждой новой сене-книге играет новых людей и новые судьбы. Его мастерство перевоплощения вызывало уважение Не то что некоторые, тоже вроде неплохие актеры: и обаяние в них присутствует, и манеры оригинальные, и симпатия сенс-зрителя всегда на их стороне, в какой бы роли ни фигурировали – положительной или отрицательной. Но проходит какое-то время, и чувствуешь, что актер начинает вызывать в тебе скуку. Именно потому, что играет лишь самого себя. Если я не получаю ощущения новизны и многогранности от восприятия очередной роли знакомого сенс-актера, я теряю к нему интерес. Ничего не могу с этим поделать, да и не вижу смысла. Жизнь слишком коротка, чтобы снова и снова возвращаться к пройденному, терять время на уже пережитое. Исключение – сенс-книги, ощущения которых хочется пережить снова и снова. Но таких не так уж и много…
Повинуясь мысленному приказу, на голову опустился нейрошлем, закрепленный на спинке кресла с помощью специальных штанг-манипуляторов, лицо заслонило темное забрало отсекателя, чтобы избавить меня от нежелательных внешних раздражителей – звуков и света. «Сфере», конечно, далеко до полноты мировосприятия игрового комплекса в клубе «подражателей», и вспоминалось об этом с ностальгией, но выбирать не приходилось.
В следующий миг нейрошлем снова поднялся, вернувшись на место.
Нет, не хотелось мне сейчас погружаться в вымышленные миры и отвлекаться на чужие переживания. Своих хватало. И очень даже нешуточных. Ладно, я знал, куда мне следует сходить, чтобы успокоиться.
Я порывисто встал и накинул махровый халат на голое тело – в РВЦ даже в самую горячую летнюю пору не бывает жарко, а сейчас уже поздний вечер, прохладно. Затем надел шлепанцы и вышел из жилища. Потолочные осветительные панели, уже переключенные в ночной режим, услужливо загорались над головой по мере продвижения, освещая желтоватыми пятнами керамитовый настил под ногами, и гасли за спиной. Пару минут спустя, прошагав вдоль конвейера, я добрался до шлюзового блока, ведущего в Чертог Здесь зал РВЦ от пола до потолка перекрывала металлическая стена. Декоративные пенолитовые плиты, которыми она была облицована, маскировали ее под обычный срез скальных пород, так что непосвященным казалось, что зал здесь и заканчивается. На самом деле он только начинался. Еще минута ушла у охранной системы на комплексную идентификацию – сетчатка глаза, папиллярный рисунок пальцев, код ДНК. Чужих тут сроду не бывало, но правила устанавливал не я, и не мне их отменять. Затем я был допущен внутрь, в «предбанник» – небольшой отсек со стенами из прозрачного пластика и пультом управления конвейерным оборудованием. Не обращая внимания на царивший в отсеке холод, я опустился в кресло за пультом и устремил взгляд сквозь пластик, за которым и находилось то, ради чего я сюда явился.
Сотни тысяч лет назад эти горы были вулканами, извергающими огонь и дым. А потом в одном из них зародилась жизнь – не похожая ни на что из уже известных экзобиологам жизненных форм. Я, конечно, попробую дать описание, но не ручаюсь, что у меня получится достоверно – потому что Хрусталиты надо видеть своими глазами. Начну с того, что если РВЦ – огромный зал, то Чертог – просто невероятно огромный. Свод этой природной пещеры вздымается метров на пятьдесят, а тянется она на все пятьсот, так что без зрительной коррекции лоцмана ее дальний край нельзя разглядеть. И по всему своду, словно праздничные свечи, густо подвешены Хрусталиты. Черт, для меня их вид привычен, поэтому даже не знаю, как описать так, чтобы было понятно постороннему человеку. Хрусталиты похожи на…
Нет, не так.
Начну с самого простого, чтобы точнее передать образ. Представьте, что со свода пещеры свисают матово-белые иглы сталактитов длиной от десяти до двадцати метров А на каждую иглу, расширяясь от конца к основанию, с небольшим расстоянием друг от друга нанизаны гигантские соты-зонтики – диаметром в пять, семь, десять метров Размах зонтиков самых больших и древних колоний доходит до пятнадцати метров, каждый зонтик прозрачен, словно выплавлен из хрустальных пород, отсюда и название – Хрусталиты. На своде Чертога до десяти тысяч таких образований, и каждое из них светится. Вы только попробуйте представить – гигантский свод, унизанный уходящими вдаль зонтичными свечами, почти непрерывно излучающими мягкий внутренний свет различных оттенков желтого, голубого, зеленого. Более того – все это сияющее и переливающееся великолепие постоянно в движении. Не сами свечи, нет – их жители. Эти маленькие существа, сотни тысяч этих существ, каждое размером с небольшой орех, обитают в прозрачных стаканах сот зонтичных свечей, каждое в своей персональной квартирке. Они кажутся бесплотными сгустками энергии и на человеческий взгляд не обладают индивидуальными чертами – кроме цвета, совпадающего с цветом самих сот. Они безостановочно снуют между отдельными колониями, занимаясь только им известными делами. Существуют определенные течения и маршруты, по которым они путешествуют наиболее часто, а иногда случается час пик, и отдельные струйки «малышей» сливаются в густые, переливающиеся всеми цветами радуги рои. Лично для меня наблюдать за их таинственной жизнью, подмечать интересные моменты и делать не менее интересные выводы бесконечно увлекательно.
Жителей сот мы называем по-разному – духи, призраки, хрустальщики, светлячки. Ухан иногда называет их домовыми, в шутку причисляя к нечистой силе. Думаю, им это все равно. Возможно, что существования людей они даже не замечают или не выделяют их существование из окружающего мира. Хотя они по-своему любопытны… Именно это свойство мы и научились использовать – их любопытство. Как это произошло впервые, уже никто не помнит, слишком давно мы с ними живем бок о бок, больше двухсот лет, да это уже и не важно. Как они выполняют свою работу, тоже доподлинно никому не известно, хотя существует масса гипотез на этот счет – доморощенных гипотез, так как ученым со стороны мы не открываем нашего «семейного» секрета. Но факт остается фактом – призраки восстанавливают предметы любой сложности, не используя для этого никаких инструментов. И что-то процесс восстановления дает им самим, иначе они бы этим не занимались. А заодно колоссальную выгоду получает и наша община, открывшая их существование.
Крайняя гирлянда сот, свисавшая со свода в десяти метрах от пластиковой кабины, слегка потемнела, почувствовав мое внимание. Я невольно улыбнулся. Они очень чутки к любому источнику энергии, эти призраки. Но в данный момент им было не до меня – у них появилась новая игрушка. Даже целых две – роботы. «Костолом» и «Мститель» лежали друг за дружкой на вытянутой металлической платформе, и светящиеся рои духов вились вокруг двух гигантских тел, словно призрачная метель, стягиваясь со всего зала Чертога.
Каждое посещение Чертога в детстве выливалось для меня в волнующее событие. А уж если кто-нибудь вольно или невольно меня обижал, я тем более брал отцовский глайдер и приезжал в Чертог. В отличие от прочей ребятни, и имел на это право, так как наша семья принадлежала к сословию хранителей. Отец этому не препятствовал. Когда-нибудь я должен был сменить его на посту хранителя, позволив ему самому, наконец, начать нормальную семейную жизнь, без месячных отлучек на дежурства (так и случилось – теперь он заслуженный пенсионер в расцвете жизненных сил, а я номинально глава смены хранителей Чертога). Полчаса пути, и я на месте. Посидишь вот здесь, в «предбаннике» полчасика, переберешь в голове все действия, все мысли и доводы, которые мог бы высказать своему обидчику, и обязательно становилось легче. На таком расстоянии находиться было относительно безопасно, отсюда призраки почти не затрагивали человеческого разума. Лишь каким-то образом снимали злость, раздражение, обиду, вызывая в душе умиротворение. Кстати говоря, после той памятной ночной прогулки в юности, когда мне первый раз в жизни начистили физиономию, я так же приезжал сюда, не пожалел времени на дорогу, чтобы успокоиться.
– Поднять температуру, Сомаха? – благожелательный и немного грустный голос ИскИна, прозвучавший по селектору внешней связи, оторвал от раздумий. – Здесь всего восемнадцать, а ты в одном халате, простынешь.
Черт… Пока он не напомнил о своем существовании, я и не вспоминал о нем. Точнее, не хотел вспоминать.
– Не надо, Шутник. Я уже ухожу… Как продвигаются дела с нашим новым приобретением?
– Насколько я могу судить – полным ходом.
– Как думаешь, к утру будут готовы?
– «Костолом» – наверняка. Его повреждения незначительны. Насчет «Мстителя» не могу утверждать…
Шутник – ИскИн класса «комбинатор», интеллектуальная система управления производственными процессами. Завод-изготовитель давал на ИскИнов этого класса пятьдесят лет гарантии безупречной работы, но у нас их приходилось менять каждые пятнадцать-двадцать лет. Никакие обновления программного обеспечения не помогали – ИскИн медленно, но неуклонно деградировал и умирал, словно живое существо. Недаром смены хранителей-людей возле Чертога длились не больше месяца – иначе то же самое ждало бы и нас. Призраки каким-то образом влияли на сознание – любого происхождения, естественного или искусственного, разрушая информационные связи, стирая знания. Что ж, замена ИскИна была сравнительно недорогой платой за ту работу, которую они для нас выполняли. Но мне стало очень грустно и даже больно, когда я подумал, что еще год, и Шутника придется списывать. За двадцать лет общения с людьми любой ИскИн становится самостоятельной личностью – со своими, только ему присущими уникальными чертами. У нашего «комбинатора», например, развилось отличное чувство юмора, он часто и удачно хохмил, причем никогда и никого не задевая лично. Умел при случае подбодрить приунывшего и обнадежить отчаявшегося, в общем, работал ничуть не хуже специализированного психоаналитика. В определенной степени каждый хранитель считал его частью своей семьи, а лично я – другом. Еще бы. Шутник знал меня с самого детства, ему были известны все мои привычки и увлечения, и в свое время он многому меня научил. До того как я повзрослел сам, с ним можно было поболтать на разные «волнительные» темы, на которые не всегда поговоришь со взрослыми.
Но все это уже в прошлом. Последний год никто не слышал от него ни одной шутки, он медленно реагировал на запросы и не всегда доводил до конца порученную работу. Забывал. Казалось, невозможная вещь для искусственного интеллекта – что-то забыть. Но он забывал. Все это – верные признаки износа системного блока. Или старения, если уж на то пошло.
К черту, не могу я здесь больше находиться.
Я раздраженно поднялся и вышел из Чертога обратно вРВЦ.
– Спокойной ночи, Сомаха, – пожелал Шутник перед тем, как двери за мной закрылись.
Я не отозвался и быстрым шагом направился к своей комнате, испытывая внутреннее ожесточение. Называется – расслабился. Я ничем не мог помочь Шутнику. Разве что прекратить его мучения задолго до того, как он перестанет себя осознавать – просто отключив его центральный блок? Но это не мне решать, а Совету старейшин…
Тот чертов разговор с Дедом, в космопорте, не шел у меня из головы, заставляя пребывать во взвинченном состоянии. Запись этого разговора у меня сохранилась.
– Я тебя очень рад видеть, Дед, но почему ты решил посекретничать только со мной? Ухан с Мараной принимали равное участие в поездке.
– Чтобы избежать лишних и ненужных вопросов. Ты все еще остаешься ответственным за роботов, кроме того – ты старший смены хранителей, вот сам и введешь друзей в курс дела.
– Ладно. Что произошло? Совет старейшин узнал о твоих планах раньше срока?
– Сам догадался или кто подсказал?
– Значит, это правда. Старейшины даже не знают о твоей затее с роботами. Ты нарушил традиции, действуя вопреки воле большинства.
– Традиции хороши лишь до тех пор, пока стабилизуют происходящие в обществе процессы, не мешая их развитию. А если они продолжают довлеть, когда надобность в них отпала, то наступает застой. Изобилие материальных благ и отсутствие элементарного труда привело наше общество в тупик, и рано или поздно нам придется за это расплачиваться. Но никто из старейшин не поддерживает мою точку зрения, поэтому мне приходится действовать самостоятельно, уповая на свои силы и возможности.
– А что ты конкретно задумал, Дед?
– Люди никогда не бывают готовы к неприятностям, которые время от времени случаются в их жизни, морально не готовы. Потому что подсознательно не желают себе ничего плохого. Что вполне естественно. А я хочу быть готов к любым неожиданностям. И если на нашу колонию произойдет нападение, мы сумеем его отразить.
– Все это я уже слышал. Еще до того, как ты отправил меня на Сокту, но сейчас мне это уже не нравится, Дед. Потому что звучит так, словно твои худшие опасения обязательно сбудутся в самое ближайшее время.
– Хуже, Сомаха. Это уже произошло. Зайда сообщила мне неприятные новости – наша Контора разгромлена неизвестной группировкой, а ее глава, Кейнорд, убит. И неизвестно, что успели узнать те, кто отнял у него жизнь. Как бы там ни было, будем готовиться к визиту непрошеных гостей.
– Я… я ошеломлен, Дед. Погоди, дай прийти в себя от этой новости.
– Извини, парень. Я не знал, что Зайда тебе не сказала.
– Ничего она не говорила. Сплошные намеки и недомолвки… Так вот почему нам пришлось покинуть Сокту в такой спешке. Именно это Зайда имела в виду, говоря, что Змеелов и его люди являются лишь частью проблемы. Мне очень жаль, Дед. Кейнорд был твоим лучшим другом и единомышленником.
– Мне тоже жаль. Но главная проблема – в нас самих, Сомаха. В том, как мы живем.
– Подожди, Дед… если я правильно тебя понял, сам ты не против нападения? Как это понимать?
– Война всегда меняет сознание тех, кто принимает в ней участие. А если есть что противопоставить силе, угрожающей твоему благополучию, то война случится обязательно. Нашей силой и будут роботы. Хотят того жители нашей общины или нет, я заставлю их сражаться. Не медли, отправляйся в Чертог. Роботы должны быть восстановлены как можно быстрее. Все контакты с друзьями и родственниками пока придется ограничить, пусть считают, что вы еще не прилетели. Даже твои родители.
Глубоко задумавшись, я остановился перед своим жилищем, не замечая приглашающе распахнувшуюся дверь.
Какой-то нехороший клубок получается. Очень, очень нехороший клубок. И ниточки из него, как ни крути, ведут к Деду. Нет, нельзя так думать, не мог он на это пойти. Так и до маразма можно докатиться, подозревая самого Деда в том, что он и настучал людям Змеелова – о том, что сам же и покупает роботов для своей общины. Бред. Но из головы не выкинуть. Даже и не знаю, как теперь засну.
Решено, утром отправлюсь в город и поговорю с Дедом начистоту.

Глава 10
Скверные новости

Языки пламени ярко освещали место нашего ночлега, но свет от костра не выходил за линию защитной пентаграммы, сиявшую бледно-голубым. Если прищуриться, то стволы окружавших поляну деревьев как бы расплывались, становились полупрозрачными, и я видел то, что находилось за ними. Очень удобно. Никто не подкрадется незамеченным, если, конечно, не забывать о бдительности. Все ночные эльфы наделены такой особенностью с рождения – видеть сквозь живое, и я не являлся исключением.
Шел второй час моего дежурства, мои спутники – Мечник, Копьеносец и Гном, давно спали. Ночь была темной и прохладной, поэтому все расположились поближе к костру, на мягкой траве, укрывшись теплыми дорожными плащами. Мечник и Копьеносец – из людей, из их кличек нетрудно понять, каким оружием они предпочитают работать. А Гном… он и есть гном. Излюбленное оружие представителей этого низкорослого, коренастого, но на удивление крепкого народца – молоты и топоры. Наш Гном с равным успехом владел и тем и другим, но сейчас спал, подложив под голову руку, а под руку – топор. Не понимаю, как ему удается спать на железе, но на самочувствие после пробуждения Гном никогда не жаловался.
Вот и сейчас он негромко похрапывал во сне. Сладких снов, дружище Мы все хорошо поработали минувшим днем. Разведка прошла успешно, и мы возвращались с важными сведениями. Но нужно было поторапливаться – войско под предводительством Адского Крика, объединенные силы нежити и орков, собиралось атаковать Исенгард через два дня, и, если мы опоздаем, защитники города не успеют подготовиться к сражению. А наши сведения устареют, и все окажется зря. Поэтому я собирался разбудить своих спутников через два часа, и в путь мы двинемся еще затемно. Отдохнем в Исенгарде, под защитой надежных каменных стен.
Воздух был пропитан запахами леса – сырости, опавшей и полусгнившей листвы, смолистых стволов сосен, бурелома, пораженного грибницами бледных поганок. Я подбросил в костер пару корявых, толстых веток. От костра шел сильный жар, занялись они довольно быстро. Да и дерево было сухое. Гном хорошо умеет искать дрова, а топор в его крепких руках с одинаковой легкостью рубит дерево любой толщины.
Я поплотнее запахнул дорожный плащ. К холоду я мало чувствителен, но уютнее, когда под одеждой не гуляет сквозняк. Затем прищурился, уже в который раз вглядываясь в окружавшую защитный периметр чащу леса. В кромешной тьме среди деревьев время от времени мелькали красные огоньки глаз адских гончих. Кровожадные лесные твари. Свирепые, опасные создания. Они увязались за нами еще с вечера, часа через четыре после того, как мы оторвались от смертельной погони, не получив ни царапины. Я все время чувствовал их присутствие во тьме, но нас они не тронут. Пентаграмма, наложенная вокруг места нашей ночевки еще вечером, не подпустит их даже близко. Я хорошо владею смертоносной магией, и они это чувствуют. Даже голод не заставит их приблизиться вплотную к периметру.
Гном завозился во сне, натянул край плаща на поросшую черным жестким волосом щеку. Борода у него отменная, до пояса. Я как-то предложил ему укоротить наполовину, чтобы поменьше мешалась. Он когда ест, то половину пищи до рта не доносит, в бороде оседает. Бессмысленный перевод продуктов. Но Гном обиделся и дулся потом на меня целый день. Борода для него – святое. Чуть ли не главный признак мужского достоинства и магической силы, воедино связанной с его умением владеть топором. Ну и фиг с ним. У каждого свои суеверия.
Гном вдруг резко откинул плащ и приподнялся на локте, вглядываясь в темноту куда-то за моей спиной. На его грубом некрасивом лице отчетливо проступила тревога.
– Пентаграмма, – напряженно пробасил Гном вполголоса. – Она тускнеет, Эльф.
Хватило одного взгляда, чтобы вскочить. Не может быть. Светящаяся линия пентаграммы и в самом деле быстро тускнела, угасала прямо на глазах. Впитывалась в землю, словно пролитая вода. Как же я сам не заметил? Кто-то явно откачивал из периметра энергию, которую я вчера в него влил. Неужто разведка врага нас все-таки выследила?
– Буди остальных, – отрывисто приказал я, а в уме уже привычно разворачивались формулы боевых магических заклинаний.
Гном кивнул и кинулся расталкивать наших спутников.
А затем мне стало уже не до Гнома. Я вступил в противоборство с неведомым врагом… Неведомым? Обоняния коснулась смердящая аура разложения. Могильные гули. Нас выследили могильные гули – мерзкие создания, питающиеся падалью, но не брезгующие и свежатиной. Эти полуразумные порождения тьмы воспользовались собственной природной магией, чтобы исподволь снять мою защиту. И сделали это так хитро, что сумели обмануть даже меня.
Я влил в периметр порцию собственной энергии. Резкий всплеск разом оборвал сосущие щупальца нечисти, и по лесу тут же пронесся яростный многоголосый вопль. Сообразив, что обнаружены, гули кинулись в атаку. Из-за деревьев в свет костра выскочило сразу не меньше шести крупных, с собаку, существ. Вот только они были гораздо страшнее самых сильных собак. Лапы гулей венчали острые когти, каждое длиной с хороший охотничий нож, усеивавшие их челюсти зубы не помещались в пасти, превращая их узкие головы с горящими мертвенно-зеленым светом глазами в подобие частокола лезвий. А покрывавшие их поджарые тела костяные панцири брало далеко не всякое оружие. Именно поэтому они не знали, что такое страх.
Весь наш отряд уже был на ногах. Мечник выхватил сразу оба коротких, но смертоносных магических клинка и уже раскручивал их над головой – для разминки. От лезвий со светящейся алой каемкой в сыром ночном воздухе таял след, повторяя траекторию замысловатых движений. Гном взметнул над плечом огромный, едва ли не больше самого хозяина топор, а Копьеносец взял наизготовку длинное копье, крепко расставив ноги и нацелив острое жало в ближайшего врага. Слов и команд не требовалось, наш отряд не первый раз отражал подобные атаки. Сработались на совесть.
Сопя и взбрыкивая, как потревоженные в логове дикие кабаны, гули высыпали в свет костра уже полностью, я насчитал не меньше двенадцати тварей. Как только из леса выскочила последняя, они, словно по команде, поднялись на задние лапы и кинулись на нас. Над поляной повис глухой утробный рык, от которого стыла кровь. Периметр их не задержал. Магическое пламя линии вспыхнуло, растекаясь по костяной броне, и бессильно опало. Я взметнул руки над головой и выпустил из ладоней цепную молнию, вложив в нее весь запас магической энергии. Первый гуль, в которого угодила большая часть заряда, сгорел, как хворост, жарко и быстро, осыпавшись жирным пеплом. У второго костяными брызгами взорвалась голова. Следующие трое лишь слегка обгорели. Завизжав от боли, словно свиньи под ножом мясника, они тут же развернулись в мою сторону, справедливо посчитав наиболее опасным врагом. Я скинул с плеча боевой эльфийский лук и выхватил из колчана стрелу, заряженную злой магией…
Гном с грозным криком кинулся в атаку, развалив чудовищным топором ближайшего гуля надвое, не спасла и костяная броня. Рядом вступил в бой Мечник, клинки в его руках так и сверкали, выписывая круги и разрубая гулям головы и хребты. Копьеносец точным ударом пробил череп прыгнувшей на него твари. Замешкался, высвобождая копье из трупа, но следующего гуля уже в прыжке сняла моя стрела, пронзив от груди до самого копчика.
Хруст разрубаемых костей, чавканье разваливаемой сталью плоти, вой, рык и визг повисли в воздухе непрерывной какофонией смерти. А от облака смердящей вони, источаемого трупами мерзких созданий, выворачивало наизнанку. Число гулей неудержимо таяло, но они не отступали. Возможно, в их куцые мозги не успевала закрасться мысль, что они могут проиграть. А затем их настигала смерть.
Мне не дано было закончить бой вместе со своими товарищами по оружию – в ночном небе вспыхнули огненные письмена:
«Вождь, выбирайся оттуда».
– Не сейчас… – пробормотал я вслух, всаживая очередную стрелу в глазницу твари, бросившейся на Гнома. Гном с яростным криком тут же добил ее топором.
«Именно сейчас. Немедленно».
Ухан, кто же еще. Нашел когда вклиниться – в самый разгар жаркой схватки.
– Ты снова видишь призывающие знаки? – тяжело выдохнул Гном, отступая на шаг ко мне. Он всегда все замечал, мое замешательство не укрылось от него и на этот раз. Копьеносец насадил на лезвие копья последнего гуля, а Мечник тут же снес ему башку. Кончено. Двенадцать свежих, но уже невероятно смердящих трупов и куча еще дергающихся конечностей. Я поморщился. Ночевка была безнадежно испорчена.
– Да. Мне придется уйти.
– Мы можем не справиться без тебя.
Я и сам это видел. Адские гончие, до схватки с гулями боявшиеся подступить к периметру, теперь, когда периметр был прорван и потерял силу, явно осмелели. А их было гораздо больше гулей, гораздо. Казалось, весь лес покрылся россыпью горящих злобой огоньков. Восстановить пентаграмму я уже не успевал. Да и энергия была потрачена.
Посмотрев сперва на лес, затем снова на небо, я со вздохом сожаления опустил лук.
– Прости. Ничего не могу поделать.
Мечник с Копьеносцем встревоженно оглянулись на меня. По щеке Мечника сбегала струйка крови – какой-то гуль все-таки сумел зацепить его когтем. Не мешало обработать рану, пока не проникла зараза, но…
«Сомаха, черт тебя побери, хватит играть, дело есть!»
Стиснув зубы, я мысленно запустил процедуру выхода. Уход в такой момент смахивал на предательство, но…
К черту. Я еще вернусь. Или переиграю это сражение с последней сохраненки.
– Ты что, всю ночь играл? – хмуро спросил Ухан, когда я вновь ощутил себя в игровом кресле, в собственной комнате. В глаза ударил свет. Переход от игры к яви получился резковатым, я зажмурился. В «Осаде» сейчас стояла ночь, и зрачки не успели подстроиться к нормальному освещению.
– Ладно, не тяни, что там случилось? Ты вытащил меня из «Осады» в самый неподходящий момент.
– Марана вернулась.
Я скептически улыбнулся:
– Это и есть плохая новость?
– Пойдем, Сомаха. Все уже собрались в зале, только тебя ждем.
Он повернулся и вышел, больше не сказав ни слова. Шутка не получилась. Ухан был не в настроении. Та-ак, что-то действительно произошло, и что-то нехорошее – никогда не видел своего друга таким хмурым и озабоченным. Что-то с Дедом случилось, что ли?
Я скинул халат на кресло, быстренько присел десять раз, помахал руками, разминаясь. Я и в самом деле почти всю ночь провел в любимой «гэпэшке», прихватив еще и часть утра. Уставшим я себя почти не чувствовал, когда находишься в игре, бодрствует только сознание, тело отдыхает. Но, несмотря на массаж кресла, мышцы все равно немного затекли, так что разминка требовалась. У «Сферы» все-таки не столь совершенное сене-ложе, как в клубе «подражателей». Умыться бы еще… ладно, потом.
Я торопливо натянул рабочий комбинезон, приготовленный еще с вечера, затем выскочил в зал РВЦ. И вынужден был остановиться, оглушенный царившим здесь шумом и лязгом. Вот тебе и на. Кажется, я многое пропустил, развлекаясь в виртуальности – оба «меха» уже находились здесь, причем стояли на своих двоих, ощутимо уменьшив пространство цеха гигантскими тушами. С виду вполне целые и исправные. Если, конечно, не обращать внимания на монтажную решетку, оплетавшую их стальным коконом до самой макушки, словно какая-то огромная чудовищная паутина. Два десятка небольших серых киберов, запрограммированных практически на все виды ремонтных работ, под руководством ИскИна уже вовсю копошились на всех ярусах решетки. Кстати, и сами киберы выглядели как крупные, размером с футбольный мяч, глянцево-серые пауки, так что аналогия монтажной решетки с паутиной напрашивалась сама собой. Я сразу обратил внимание, как изменился облик роботов. До хрустализации «Костолом» был выкрашен в цвета участника Чемпионата – красно-желтые полосы. А у «Мстителя» окрас был серо-коричневым – под стать пустыням Сокты, где закончилась его последняя битва. Теперь же они оба приобрели девственно-зеркальную поверхность. Словно только что были изготовлены на заводе. Собственно говоря, так оно и было. На нашем заводе. Весьма примечательный момент.
Надо же, сообразил я, а ведь все выглядит почти как в механгаре Змеелова. Решетка, ясное дело, была сварганена кустарно, из подручного материала – теми же киберами, из металлических прутьев и труб, и до полноценной монтажной шахты с разными хитроумными механизмами явно недотягивала, но все равно здорово. Я даже ощутил гордость за оборудование своего РВЦ. Мы тоже многое умеем, хоть и живем у черта в зад… прошу прощения, вдали от цивилизации. А потом на какую-то секунду почувствовал тень обиды – меня-то не позвали, когда приступили к столь ответственному этапу, хотя я числился здесь старшим. Сам виноват. Чтобы держать контроль над ситуацией, необходимо… ну да, держать контроль над ситуацией. Играть надо меньше, вот что… Ничего, ничего, для меня тоже забот хватит – при взгляде на то, какую бурную деятельность развили кибер-пауки, становилось ясно – чтобы реально привести «мехов» в полную боеготовность, придется еще немало повозиться.
Я торопливо зашагал к операторской – прозрачному колпаку в центре зала, откуда осуществлялся контроль за работой киберов и ИскИна. Там мы частенько проводили время, обсуждая текущие дела, да и просто разговаривая по душам. Операторская была хорошо защищена от шума, пыли и вредных газовых примесей, нередко образующихся во время технологических процессов и отравлявших воздух в цехе.
Черт, ну и грохот… Мне пришлось пройти как раз между «Костоломом» и «Мстителем», и один из киберов, словно нарочно, с оглушительным лязгом уронил какую-то железяку рядом с моим ботинком. Едва не подпрыгнув от неожиданности, я отбежал на безопасное место и погрозил киберу кулаком. ИскИн, что ли, решил пошутить? В следующий раз ремонтную площадку лучше обойти по краю цеха, а то схлопочу по макушке.
Наконец дверь операторской плотно закрылась за спиной, шум сразу оборвался. Ухан, Марана, Пигус и Гренд, расположившись в креслах, все находились здесь. Ждали только меня. Map, в своих коротких обтягивающих шортиках и маечке веселенькой желтой расцветки, не столько скрывающих, сколько подчеркивающих все «выдающиеся» места, выгодно выделялась среди парней, одетых в серые комбинезоны, которые они уже, кстати, успели запачкать с утра пораньше, когда возились с роботами. Пока я, засранец, развлекался в своей комнате. Нехорошо с моей стороны. А тут еще гробовое молчание, которым они меня встретили, аж сердце неприятно екнуло.
– Да что происходит? Марана, ты что, нарвалась в городе на кого-то из старейшин?
– Ты сядь, Вождь, сядь, – с нажимом посоветовал Ухан, – а то упадешь, когда услышишь. Я плюхнулся в одно из свободных кресел.
– Ладно, выкладывайте, нечего тянуть кота за хвост.
– Давай, Map, – сказал Пигус, бросив на меня косой взгляд.
Марана зябко передернула плечами, откинула рукой непокорные кудряшки со лба. И без того смуглое лицо сестренки показалось мне темнее обычного. От беспокойства? Что могло так обеспокоить эту сорвиголову?
– Видимо, все началось еще ночью, – негромко начала Марана. – Но я до самого утра пребывала в счастливом неведении относительно того, что происходит на улицах Ляо. Впрочем, как и многие другие, кто спал или проводил время в «гэпэшках». – Это что, камень в мой огород, подумал я, или совпадение? – А проснулась от странной тишины. Нет, не в комнате, – Марана покачала головой, – я и сама не сразу поняла, в чем дело, лишь через некоторое время дошло, что молчит Сеть… Помнишь о неполадках с «Циклопом», которые у нас случились три года назад? Связь с Сетью прервалась всего на полчаса, но это успели ощутить все.
«Циклоп», как я уже упоминал, название главной коммуникационной башни, отвечавшей за сетевую связь всей Туманной Долины. Верно, так и было – отсутствие Сети пользователи успели ощутить в первые же секунды, ведь с помощью лоцманов между людьми и Сетью непрерывно циркулируют плотные информационные потоки, причем большинство пользователей этого даже не осознает, настолько подобный обмен привычен. Еще бы – уже столько поколений здешних обитателей использует лоцман едва ли не с рождения, никто себя и не мыслит вне Сети. Соответственно, находясь в зоне влияния Чертога, любой из хранителей испытывал сильный дискомфорт – ощущаешь себя так, словно вырван из общего потока жизни – информация, новости, развлечения, виртуальный сервис – все проходит мимо, видоизменяется, устаревает, а ты даже об этом не знаешь. Поэтому каждый из нас, пока длится месячная смена, ежедневно наведывается на Сигнальную сопку, чтобы восполнить информационные пробелы.
Я кивнул:
– Я понял, о чем ты говоришь. Что дальше?
– Можешь не сомневаться, я помнила, что светиться в Сети мне нельзя, приказы Деда умею выполнять не хуже тебя, – Марана не упустила случая уколоть, – поэтому разбудила па и попросила его связаться с кем-нибудь из знакомых.
– Но у него ничего не получилось?
– Да. Связь с Сетью отсутствовала. Было такое впечатление, что «Циклоп» снова вырублен, а заодно и все башни-ретрансляторы. Па у меня – умный человек и сразу все понял. Он и настоял, чтобы я немедленно брала глайдер и дергала из города, чтобы предупредить вас.
Map нужно было подаваться в сенс-актеры. Но меня все эти ненужные подробности сейчас только раздражали.
– Понял что, Map? Что он мог понять…
– Извини, Сомаха. – Она бросила на меня слегка виноватый взгляд и снова опустила глаза. – Мне еще вчера вечером пришлось ему кое-что рассказать о нашей поездке.
Нет слов, как я был возмущен таким заявлением. Вот тебе и «можешь не сомневаться». Она не находит, что противоречит самой себе? Но момент разбираться с ее оплошностью был неподходящим. Я еще не выяснил главного.
– Ладно, Map, давай короче, не надо длинных отступлений. Что конкретно случилось?
– Я и не собиралась устраивать театрализованное представление, – огрызнулась Map, – если в двух словах, то город захвачен.
– Город захвачен?
Ну, вот я это и услышал. Вопрос, конечно, был риторическим, я сразу понял, что это правда. Такими вещами просто невозможно шутить. К тому же к чему-то подобному Дед морально успел подготовить меня еще вчера, и тревога буквально физически витала в воздухе. И все же сознание не желало вот так сразу и безоговорочно примиряться со свершившимся фактом. Этот поганый факт просто не лез в давно устоявшееся течение жизни Полтергейста. Он был неуместен, неудобен. И фатален.
Я растерянно уставился на сестренку. Пигус и Гренд с одинаково хмурым выражением лиц – до комизма, настолько они сейчас были похожи друг на друга, молча ждали, как я отреагирую. А Ухан демонстративно смотрел сквозь прозрачные стенки операторской на рабочую площадку, где сейчас кипела работа с «мехами». Они знали. Они все уже знали, а я, как всегда, узнал о самых серьезных событиях последним. Черт бы вас побрал. Я заставил себя успокоиться, хотя это было нелегко. Потому что я жутко разозлился на них всех.
– Кем, Map? – резко спросил я. – Кем захвачен город? Кто эти люди? Кого ты видела?
– Не знаю. Я едва успела удрать, прежде чем все дороги были перекрыты.
– Перекрыты? Как это выглядело?
– Вождь, это не допрос, – мягко напомнил Ухан. – Ты малость поаккуратнее. У Мараны есть запись, давай, Map, крути.
Я едва не наорал на них, но как-то нашел силы сдержаться и промолчать. С этого и нужно было начинать, нечего было меня подготавливать, как последнего придурка. Это уже не игра…
На экране управляющей консоли уже шла запись с лоцмана Map, сделанная в тот момент, когда она отъехала на своем глайдере от городской черты метров на пятьсот. Съемка с ее глаз шла на ходу, и линия крайних зданий быстро смещалась в перспективу.
– Что-то заставило меня оглянуться, – недовольным тоном прокомментировала Map, явно задетая моей резкостью. – Я обнаружила, что привычный утренний поток шедших из города машин как отрезало, и сразу включила запись. За мной, как видите, уже ни одной нет. А потом появились эти уродцы.
И «уродцы» появились. Их трудно было не заметить. Большинство зданий в Ляо – в один и два этажа, поэтому угловатые громадины шагающих боевых роботов с легкостью прорисовались над крышами еще за несколько улиц до городской черты. «Снайпер» и «Гончий» – эти модели я узнал мгновенно. И если восьмиметровый «Снайпер» время от времени терялся за некоторыми двухэтажками, то макушка десятиметрового «Гончего» плыла среди крыш, как поплавок среди волн. Большой такой поплавок. Бронированный и хорошо вооруженный. Оба робота были покрыты отражающим слоем серо-зеленой камуфляжной расцветки. Вот «Гончий» выбрался на шоссе и остановился, развернув корпус и нацелив стволы плазмопушки и лазерных орудий вдоль трассы, словно высматривая убегающую машину Map. Жуткое ощущение, сразу чувствуешь себя абсолютно беззащитным, когда осознаешь нацеленную на тебя мощь. Это в поединке между роботами, к примеру, малый лазер «блеск» не представляет серьезной угрозы, а человека двухгигаваттный луч мгновенно испарит.
Дорога, по которой двигался глайдер, резко пошла под уклон, и город вместе с роботами скрылся из виду. Запись прервалась, я туг же отмотал последние кадры назад и зафиксировал тот момент, где оба робота были хорошо видны. Боевые роботы на улицах Ляо. С такой техникой не наносят визиты вежливости. Мы имели дело с захватчиками, пока неизвестными захватчиками, но сути дела это не меняло. Марана действительно едва успела удрать, ей очень повезло, что она так вовремя спохватилась.
Хорошо, что Ухан заставил меня сесть. Все тело охватила предательская слабость, а сердце билось неровно и как-то болезненно, пока я смотрел эту запись. Дед все-таки накликал беду на Туманную Долину. Дед все-таки накликал…
– Что скажешь, Вождь? – поинтересовался Ухан. Пропустив вопрос мимо ушей, я усилием воли заставил себя успокоиться и хмуро взглянул на Map:
– Надеюсь, никто из водил этих «мехов» не придал особого значения именно твоей машине. Потому что ты нарушила правила, установленные для чрезвычайных ситуаций. Своим приездом ты могла навести врагов на Чертог.
– Должна же я была вас предупредить! – воинственно заявила Map, тряхнув непокорными кудряшками. Похоже, она даже не сомневалась в своей правоте.
– Тебе следовало воспользоваться тайным туннелем, – жестко напомнил я. – Как раз для таких ситуаций он и был в свое время сооружен.
– А код доступа ты мне сообщил? – сердито фыркнула Марана. – Не забывай, что мой отец – обычный человек, а не хранитель, как твой.
Я понял, что не прав. Погорячился. Если разобраться, о туннеле должны знать только хранители, но Map – подруга Ухана, и у них намечены серьезные отношения на будущее. Так что сами понимаете – человеческий фактор, никуда от него не денешься. Ухан даже как-то катал ее там, но… кода доступа к входному бункеру у нее действительно не было. Это я упустил из виду.
– Да и потом, я узнала о роботах лишь тогда, когда удалилась от города на приличное расстояние, если ты не заметил, – добавила Map. – Поздновато думать о туннеле, разве не так?
– Не наезжай, Вождь, – примирительно встрял Ухан, – сделанного все равно не изменишь.
– Да я понимаю, – пробормотал я. – Но с этого момента нам придется вести себя крайне осторожно. И тщательно продумывать все действия на будущее.
Пигус, видимо, для наглядности, подытожил вышесказанное:
– Итак, город захвачен, ретрансляторы выключены, спутниковая связь заблокирована…
– И это тоже?!
– Да, Сомаха, я уже проверил с Сигнальной сопки. Явные признаки вторжения неизвестных враждебных сил. И теперь нам нужно решить, что предпринять в сложившихся обстоятельствах.
– Нельзя исключать, что Совет старейшин уже арестован и посажен под замок – в качестве залога послушного и мирного поведения горожан, – предположил Ухан. – Я бы на их месте так и сделал.
– Угу, а сам город подвергся разграблению, – буркнул я. – Смотри, напророчествуешь.
– Вы оба угадали, ребята, – подтвердила Map непривычно тихим голосом.
Все лица тут же повернулись в ней. Ага, есть что-то еще, чего не слышал не только я:
– Угадали что? – подозрительно переспросил Пигус.
– Когда я уже направлялась к горам, Сеть на пару секунд включилась, и по каналам связи прошло текстовое сообщение от захватчиков.
– Что же ты не сказала сразу! – закричал на нее Пигус, выражая, наверное, общее возмущение. – Кого ты тут из себя корчишь, глупая девчонка…
– Сам дурак! – отбрила Map, яростно сверкнув глазами и сразу отбив у Пигуса всякую охоту нападать – пару раз, помнится, он от нее уже получал по шее, пусть и почти в шутку, но чувствительно. – Я просто не хотела забегать вперед, вот и предоставила вам время усвоить информацию правильно. Сама-то я о многом передумала еще по дороге. Марана, видимо, никогда не повзрослеет. Даже Ухан и тот глянул на подругу с растерянным недоумением и обидой, словно говоря – что же ты вытворяешь? Я мог гордиться собой, так как умудрился остаться спокойнее всех. Сейчас меня интересовало только дело.
– Ты его сохранила, это сообщение?
Map кивнула и молча вывела текст на экран консоли.
«Сообщение для местного населения. Ваша столица захвачена рейдерами Орла. Совет старейшин арестован, а его функции управления временно упразднены. Любой, кто посмеет оказать нам сопротивление тем или иным способом, будет уничтожен на месте. Мы даем вам шанс сохранить собственные жизни – не сопротивляйтесь. Нам не нужна ваша жалкая колония – только ваше ценное имущество и суммы банковских счетов, которые вы добровольно согласитесь перевести на наши банкосы. И молите вашего Бога, чтобы этих ценностей оказалось достаточно для удовлетворения наших запросов. А заодно, чтобы за время нашего пребывания здесь никто не пострадал».
– Ни хрена себе, – ошеломленно выдохнул Пигус, выражая общее настроение.
– Дикость какая-то, – пробормотал Гренд. – Да как они могут…
Это был его первый комментарий за сегодняшнее утро. Гренд – человек молчаливый, за него в основном треплется его приятель Пигус. Я сразу вспомнил наш с Дедом разговор перед поездкой на Сокту. Точно, все сходилось.
– Всего месяц назад эта же группа бандитов выпотрошила две небольшие, вроде нашей, колонии на Зармонде и Золотой Плеши, – сообщил я. – Именно поэтому старейшина Хокинав и затеял все это дело с роботами.
– И накликал беду, – буркнул Пигус. Прямо мои собственные мысли.
– Кретин, он же заботился о нашей защите, – укоризненно вступился за Деда Ухан. – Не будь таким суеверным.
– А накликал беду! – упрямо настаивал Пигус. – Старый осел.
Пигус, в общем-то, хороший малый, и весьма неглупый, идиотов среди хранителей нет. Но не всегда успевает вовремя напрягать извилины и потому чересчур спешит с выводами. Я с ним из-за этого иногда даже ругался. Но на этот раз он почти угадал… почти. Я еще ни в чем не был уверен. Мне самому очень тяжело было подозревать в чем-либо старейшину, и я не мог допустить, чтобы какой-то засранец, который всего два года ходит в хранителях, хаял уважаемого человека. Да и какая теперь разница, по какой причине эти рейдеры Орла совершили налет именно на нас?
– Пигус, заткнись, – потребовала Марана, презрительно прищурившись. – Это просто стечение обстоятельств.
– Пусть так, – неожиданно легко уступил Пигус, нервным движением взлохматив пятерней белобрысую шевелюру. – Это не избавляет нас от проблемы – что делать? Не сидеть же сложа руки и ждать, когда все решится само собой. Тем более что оружие у нас здесь имеется. Не говоря уже о роботах.
Ах, вот что его заботит. Пострелять захотелось. Опять торопится парнишка.
Совет старейшин запрещал населению иметь личное оружие, по их мнению, Туманная Долина не испытывает подобной необходимости, поэтому незачем провоцировать ненужную воинственность. Но здесь для охраны Хрусталитов у нас имелся целый оружейный склад. В котором я, кстати, еще ни разу не был. И никто другой из моего поколения. Чтобы попасть на склад, нужно получить разрешение у Совета, а Совет сейчас недоступен. Так что мне решать – вскрывать его кодовые замки вручную или нет.
Я сухо сказал:
– Я понимаю, как всем не терпится испытать роботов в деле, но для подобных случаев Советом старейшин давно разработаны инструкции, которым мы обязаны следовать. Тайна Чертога важнее всего. Все благосостояние общины держится на нем. Даже если будет разграблена вся община, Хрусталиты позволят нам начать сначала и восстановить потери. Мы никуда не пойдем. В столице есть люди ничуть не глупее нас. Они и будут решать, что делать. А у нас сейчас одна роль – роль хранителей. Единственное, что мы можем сделать – отправить разведчиков, чтобы находиться в курсе происходящих в Ляо событий.
– А я думаю, что все это чушь. – От избытка чувств Пигус даже вскочил, уставившись на меня непримиримым взглядом. – Мы просто теряем время. Пойми, они ведь даже не знают о существовании роботов, нужно просто спуститься в долину и нанести неожиданный удар, посеять среди них панику. А в поднявшейся суматохе освободить всех заложников.
У людей, проводящих круглые сутки в «гэпэшках», свое понимание реальности. Я уже успел это понять на Сокте, когда меня били по морде. Хороший способ, чтобы заставить взглянуть на вещи трезво. Я пожал плечами и попытался терпеливо объяснить, как малому ребенку:
– Мы даже не успеем подобраться к городу, Пигус, прежде чем нас засекут. И нам придется вступить в бой, так ничего и не добившись. И потом, там, где сражаются роботы, обычно остаются одни руины. Так мы угробим кучу ни в чем не повинного народу. Роботы необходимы лишь для защиты ущелья Двух Рук – на тот случай, если существование Хрусталитов будет раскрыто. Это единственная цель, с которой они были сюда доставлены.
Тут я немного покривил душой. Дед говорил о применении роботов в более широком смысле, но сейчас незачем было обострять и без того непростую ситуацию.
– А я согласен с Пигом, – заявил Гренд. – Нечего здесь отсиживаться.
– Еще бы ты был не согласен, – язвительно проворчал Ухан. – Вы же с ним не разлей вода, во сне и то, наверное, дышите синхронно.
– Нужно сделать так, как он предложил, – Гренд-молчун прямо-таки разговорился, – и хорошенько напугать этих гадов, чтобы они десять раз подумали, прежде чем причинить кому-нибудь вред.
Черт возьми, да они же в самом деле еще дети, эти техники-хранители, вдруг дошло до меня. Инфантильные, безответственные дети, не видящие дальше собственного носа, не отдающие себе отчета в своих действиях и в последствиях этих действий. Хотя Пигус младше меня всего на год, а Гренд – на два. Почему я не замечал этого раньше? Потому что сам был таким? Уж не благодаря ли этой поездке я успел немного повзрослеть? Нет, Дед все-таки мудрый человек. Поэтому он не мог сделать ничего такого, что скверно отразится на нашей общине. Я просто ошибаюсь, не обладая полнотой информации, которой располагает он.
– Напугать? – насмешливо фыркнула Марана. – Даже не смешно. У вас нет практического опыта вождения ИБРов. Как бы они не напугали вас, попутно захватив наших «мехов». Тогда мы уж точно ничего сделать не сможем.
Даже Марана оказалась разумнее этого незрелого юнца, и я почти простил ей утренний фарс.
– Нет, Пигус, – твердо сказал я. – Я запрещаю.
– С чего ты решил, что можешь нами командовать?
Теперь уже вскочил и Гренд. Нервные мы какие сегодня… Я оценивающе прищурился, глядя на них обоих. Только обсуждения полномочий мне сейчас и не хватало.
– Я пока еще старший смены, – холодно напомнил я. – Или ты забыл?
– И что с того? Я провел в этой пещере времени не меньше, чем ты, и имею право на собственное мнение. И я считаю, что нужно использовать «мехов». Через полчаса, не больше, киберы вставят последние узловые процессоры, затем Ухан загрузит программное обеспечение, и можно будет выдвигаться. Я лично сяду в «Мстителя», а Гренд поведет «Костолома».
– С радостью. Надерем им всем задницы, – самодовольно ухмыльнулся Гренд, вполне согласный с предложенной программой действий.
– Ты такой крутой водила, Пигус? – не без иронии поинтересовался я, хотя кулаки у меня так и чесались.
– Вот только не надо, Сомаха. – Пигус растянул губы в пренебрежительной усмешке. – Не надо этого. Мы не раз били тебя в виртуальных поединках. Так что, хоть ты их и привез, мы имеем куда больше прав на управление «мехами». Лично я так считаю.
– Точно, – поддакнул Гренд.
Бунт? Что они тут себе вообразили? Что я беспрекословно позволю им творить что вздумается?
– Постойте, – встревоженно заговорил Ухан, приняв треп техников за чистую монету. – В одном Марана, несомненно, права – ни ты, ни Гренд не обладаете опытом вождения настоящих ИБРов, тем более опытом боевых схваток.
– Вот именно, – подхватил я. – Поверьте мне на слово, игра в «гэпэшках» далека от реальности. А вы даже не представляете, сколько «мехов» вам будет противостоять. А ведь наверняка ими будут управлять ветераны, закаленные в настоящих боях. Кроме того, мы не знаем, чем еще обладают эти рейдеры Орла, кроме роботов. Наверняка у них есть дополнительная боевая техника огневой поддержки вроде ракетных катеров. А без штурмовиков-пехотинцев такие операции и вовсе не проводятся, одними роботами не перекроешь все дороги и не принудишь к подчинению население. Они тоже не останутся в стороне, когда дело дойдет до схватки.
Я думал, что привел достаточно разумных доводов, чтобы хоть немного охладить их пыл, но не тут-то было.
– В таком случае придется приобретать реальный опыт на практике, – упрямо заявил Пигус. – Если нам удастся завалить хотя бы одного вражеского робота, то они всерьез задумаются об оккупации нашей общины. А может, и вовсе уберутся отсюда. Кроме того, вы ведь привезли «иждивенцев», они повысят наши шансы.
Упрямство – не лучшая черта характера, но с Пигусом такое иногда случалось и раньше. Ведь сам понимает, что несет чушь, но уже не может остановиться, не может признать, что оказался не прав. Болезненное самолюбие.
– Ты не слышишь меня, Пигус, – с досадой сказал я. – Вы просто погибнете. Ты полагаешь, вас некому будет оплакивать? Ты, к примеру, единственный ребенок в семье.
Он смерил меня нарочито презрительным взглядом:
– Что-то я не пойму. Ты что, предлагаешь оставить старейшин без помощи?
– Я всего лишь предлагаю не пороть горячку. Не нестись сломя голову без всякой подготовки, а как следует все обдумать. Нет никакого смысла в том, чтобы потерять всю технику, да еще никого и не спасти при этом. Повторяю, в Ляо и без нас найдутся люди, которые помогут старейшинам. Я, например, уверен, что мы не единственные, кто на это способен.
– От твоей поганой расчетливости воняет, Сомаха, – процедил Пигус сквозь зубы. – Очень нехорошо воняет.
– Полегче на поворотах, – недобро прищурилась Марана, с вызывающим видом скрестив руки на груди. – Сомаха дело говорит.
Спасибо, сестренка. От тебя – не ожидал.
– Я поступлю так, как считаю нужным, – раздельно проговорил Пигус. – Пошли отсюда, Гренд. Здесь собрались одни расчетливые трусы…
Вот теперь он меня достал окончательно. Мне надоело терпеть его грубость и бессмысленные оскорбления. Поэтому, когда он сделал шаг, чтобы уйти, я резко поднялся с кресла и загородил ему дорогу. Наши лица почти соприкоснулись, и я не увидел в его глазах ничего, кроме презрения. Спаситель мира, черт бы его побрал.
– Хочешь стать героем, Пигус?
– А ты желаешь прослыть слабаком? Уйди с дороги.
Теперь уже повскакивали все – и Ухан и Марана. Поддержка мне была обеспечена, но сейчас я так разозлился, что мне было все равно.
– Ты не сядешь в этого робота. Я его привез, и мне решать, как его использовать.
Он попытался меня оттолкнуть, и тогда я его ударил. В челюсть. Как Ктрасс – меня. Из Ктрасса вышел хороший учитель – Пигус так и грохнулся на спину. Гренд тут же бросился поднимать приятеля, но видели бы вы его изумление и растерянность… те же самые чувства красноречиво проступили и на лице Пигуса, когда он сумел оторвать голову от пола и принять сидячее положение.
Я выжидающе замер, сжав кулаки, но Пигус что-то не торопился с ответным выпадом, и я почувствовал в этом что-то неправильное. Но секунду спустя до меня дошло, в чем дело: сказывалось въевшееся в плоть и кровь воспитание на игровых шаблонах – в виртуальности противник на удар в большинстве случаев отвечает сдачей, чтобы можно было с ощущением собственной правоты долго и с наслаждением его добивать, превращать в кровавый кусок мяса, пока не закончатся все бонусы его придуманной жизни. А в реальности все выходит гораздо прозаичнее. Например, как у меня с Ктрассом. Вот и Пиг оказался слишком ошеломлен, дезориентирован и морально подавлен, чтобы ответить. Мне-то уже довелось пройти через эти ощущения.
Сокта, Сокта, Сокта – сколько же можно вспоминать о ней?
Пройденный этап, и точка.
В общем, внутренне ожесточившись, я не позволил себе расслабиться и кинуться к Пигусу с жалкими извинениями.
– Ты что делаешь, Сомаха? – растерянно пробормотал Пигус, продолжая сидеть и не замечая попыток вновь потерявшего дар речи приятеля поставить его на ноги. – За что? Больно же…
А ты как думал? Это еще чепуха, приятель. Вот в симуляторе «подражателей»… Тьфу!
– Ты не возьмешь этого робота без моего разрешения.
– И что, обязательно бить по лицу?
– Даже не приближайся к этому роботу, иначе я ударю снова.
– Да пошел ты…
Пигус наконец пришел в себя и резко поднялся. На этот раз я не препятствовал техникам, пусть проваливают. Когда дверь за ними закрылась, я печально вздохнул. В этом споре я победил. Весьма неприятным способом, но победил, и мне, честно говоря, не понравился полученный опыт. Не оставляло гаденькое ощущение, словно я только что испачкался в чем-то таком, от чего невозможно отмыться. Кроме того, я здорово ушиб костяшки пальцев о его челюсть и, кажется, повредил запястье – его сейчас неприятно, болезненно тянуло. За все мои двадцать четыре года жизни мне никого не приходилось бить, тем более в лицо, так что удар оказался совершенно не «поставлен». В общем, нас обоих ошеломил результат. Прав был старейшина Хокинав. Общество, не способное себя защитить в реальной, а не гипотетической ситуации, нежизнеспособно. Достаточно посмотреть на этого крепкого здорового парня, не уступавшего по комплекции Ухану и теоретически способного без труда справиться со мной, но растерявшего всю решимость от тривиального удара в морду. Народ Туманной Долины давно уже утратил иммунитет к бедам и невзгодам, а понятие горя просто не затрагивает умы ныне живущих. Приблизившись, Ухан мягко положил тяжелую ладонь на мое плечо.
– Эта поездка тебя здорово изменила, Вождь. Раньше ты не был таким агрессивным.
Я попытался беспечно улыбнуться, но улыбка вышла кривой и неубедительной. Да уж. Натворил дел…
– А может, именно это нам сейчас и нужно? – фыркнула Марана, нарисовавшись с другого бока и неожиданно дружески обняв меня за талию. – Чтобы хоть кто-нибудь в этом благодушном и благополучном болоте стал агрессивным? Причем по-настоящему агрессивным? А, братец?
Мы всегда дружили, но чтобы такое единодушие. Map, всегда просто из принципа спорившая со мной по любому пустяку, сейчас заговорила, как Дед. Честное словно, я был тронут. И очень благодарен им за моральную поддержку.
– Честно говоря, я не очень горжусь тем, что сделал, – неохотно признался я. – Не смог сдержаться. Зря.
– Да ты что! – возмутилась Map, ее карие глаза возбужденно блестели, моя стычка с Пигусом почему-то привела ее в хорошее настроение. – Если бы ты этого не сделал, я сама закатила бы ему оплеуху! Обнаглел, салага.
Ухан закивал:
– Может, в чем-то ты и перегнул палку, но в одном ты прав – чтобы что-то предпринять наверняка, нужна дополнительная информация. Следовательно, нужна разведка. А раз сами покидать Чертог сейчас мы не имеем права, то пошлем бимодов. Все просто.
– Кстати, а сколько их у нас? За технику отвечает Пигус, так что я не в курсе.
– Десятка три. Более чем достаточно.
– Запустим для начала штуки три-четыре, чтобы не привлекать лишнего внимания, – предложила Map.
– Разумно. Тогда ты ими и займешься, хорошо? А мы с Уханом закончим подготовку «мехов». Справишься?
– Конечно, Вождь. – Марана улыбнулась. – Еще какие-нибудь приказания есть?
– Это не приказ, это просьба.
– Да брось ты смущаться, Вождь. Ты же Вождь. Кому тут еще приказывать? – Хмыкнув, Марана развернулась и выскользнула из помещения.
– Никогда не могу понять, когда она прикалывается, а когда говорит серьезно, – пожаловался я Ухану, падая обратно в кресло. – Шутник, ты меня слышишь?
– Да, Сомаха, – после едва ощутимой заминки откликнулся ИскИн РВЦ.
– Как дела у киберов?
– Предварительная диагностика оборудования уже закончена. Технически все в порядке. Начать загрузку софта?
– А вот это уже моя работа, Шутник, – немедленно вмешался Ухан. – Ты уж извини, тонкую настройку систем и приложений я проведу сам, у меня все-таки опыта по части роботов больше, чем у тебя. Пусть и теоретического…
– Я вот думаю, как бы наши техники не натворили чего без присмотра, – задумчиво проговорил я.
– Да что они могут сделать? – беспечно отмахнулся Ухан. – Посидят у себя в комнатах, успокоятся и придут мириться. Что им еще остается? Слушай, Вождь, может, сходим и позавтракаем? Не думаю, что лишние полчаса что-то изменят.
– Я вообще-то тоже проголодался, но сперва хотелось бы лично взглянуть на наших красавцев… – Я окинул взглядом грозные фигуры механических гигантов, опутанные монтажными решетками.
– Ты говоришь о техниках или «мехах»? – с невинным видом уточнил Ухан.
– Понятное дело, о роботах. Ты прав, дружище. Может, мы и сами справимся со всей работой, но хороший руководитель не разбрасывается людьми в критических ситуациях. Пойду, поговорю с нашими бунтарями, может, сумеем прийти к общему знаменателю.
– Мне с тобой?
– Не надо, – я помотал головой. – Это уже будет выглядеть как давление. Займись пока своим программным обеспечением.
Снаружи было уже значительно тише. Почти все ремонтные кибер-пауки собрались внизу, у ног «мехов», ожидая новых распоряжений. Лишь парочка особо добросовестных – или особо ленивых, это как посмотреть, еще копошилась на правом плече «Костолома». Я не видел смысла лезть с вопросами к Шутнику, выясняя, что там они еще не закончили, вряд ли такие мелочи требовали моего вмешательства. Поэтому просто прошел мимо, направляясь к комнатам Пигуса и Гренда, располагавшимся за тренажерным залом. На миг возникло желание зайти на пять минут, покачать «железки», соскучился я уже по этому делу, но пришлось оставить на потом. Конечно же подобные механические тренажеры – полный анахронизм. С современными методами генной инженерии и биоимплантирования нарастить нужную массу, вылепить любой мышечный рельеф по заказу – не проблема. На той же Сокте хватает специализированных клиник, легко решающих такие вопросы. Но, во-первых, этого нет у нас, на Полтергейсте. Во-вторых, ежедневная работа с тренажерами – это закалка собственной силы воли, работа над своим характером. Кроме того, больше всего ценишь то, что дается не даром, а с большим трудом. Вот мы с Уханом на пару и «лепили» тела на тренажерах – по примеру нашего мускулистого Деда. Весьма выразительному примеру, между прочим…
Ни Пигуса, ни Гренда в их комнатах не оказалось. Куда это они испарились? Не придумав ничего лучшего, я попробовал их найти по внутренней Сети Чертога.
– Они покинули РВЦ несколько минут назад, Сомаха, – откликнулся Шутник. – Возможно, они сейчас на Сигнальной сопке, но мои средства коммуникации туда не дотягиваются. Икс-барьер для меня, как знаешь, непреодолим.
Сигнальная сопка? Ну, Пигус, ну, Гренд… Нашли время бить баклуши, когда их знания и умения необходимы здесь. Или…
В голову закралась очень нехорошая мысль. В Сигнальной сопке находился подземный гараж для глайдеров, только с их помощью можно попасть в Туманную Долину, так как горы вокруг Чертога совершенно непроходимы для наземного транспорта.
Нет. Вряд ли они это сделают. Не настолько же они кретины… Да и Марана тоже должна быть сейчас там, чтобы запустить бимодов. Она не позволит им удрать.
Не позволит? А как она сможет их остановить? Девушка против двух крепких парней?
Проклятие!
Больше не раздумывая, я бросился к выходу из РВЦ. Пронесся мимо операторской, махнув рукой Ухану, и, не дожидаясь его, выскочил на свежий воздух и понесся к Сигнальной сопке по тропинке, петлявшей среди низкорослых деревьев и каменных нагромождений. Сердце колотилось как сумасшедшее не столько от бега, сколько от предчувствия беды. Цепляясь руками за кусты и ветки лапников, взлетел по крутому склону к стартовой площадке.
Хватило одного взгляда, чтобы понять – опоздал.
Утопленные в склон, двери гаража были распахнуты, и оба глайдера, которыми мы располагали, испарились. Вместо них внутри, на корточках, сидела Марана и ругалась почем зря, прижимая руки к правому боку. На правой скуле алела свежая кровоточащая ссадина, а в глазах от боли проступили слезы. Похоже, владение приемами рукопашного боя не очень-то ее выручило.
– Где они? – тяжело дыша, выпалил я, хотя и так уже все было ясно.
– Где, где… Смылись.
– А с тобой что?
Марана болезненно поморщилась:
– Бок ноет. Надеюсь, ничего не сломано. Я быстрым шагом подошел к ней и помог подняться на ноги.
– Они что, ударили тебя? Совсем спятили, уроды.
– Ага. Пигус. Врезал мне прикладом по ребрам, когда я пыталась его остановить.
– Прикладом?!
– Прикладом, прикладом. Излучателя. Ну, попадитесь вы мне еще…
– Погоди, у них было оружие?
– Ты что, еще не в курсе? Они вскрыли оружейный склад и увешались оружием с ног до головы.
Я замер, осмысливая сказанное. Хотя что тут осмысливать. Безумцы. Но почему Шутник ничего не сообщил мне? Балбес, обругал я сам себя, потому что они тоже хранители, а старшим я числюсь только номинально, так что все равны… Если бы я предусмотрел их действия и отдал Шутнику соответствующие приказы. Поздно плакаться, предусмотреть всего невозможно. Я уже не мог их остановить. Они вполне могли убраться и на одной машине, но угнали оба глайдера, чтобы исключить возможность погони. А если нам срочно понадобься попасть в город самим? Или просто удрать отсюда, чтобы спасти собственную жизнь? Об этом они не подумали, оставив нас в горах без средств передвижения? Это уже смахивает на подлость. Даже на предательство. И кто бы мог ожидать от наших в общем-то безобидных техников подобной прыти? Хорошо еще хоть не хватило ума с этим же оружием в руках отобрать у нас роботов. Видимо, решили не возиться, раз роботы еще не готовы.
Снизу послышался приглушенный топот и к гаражу выскочил Ухан – со здоровенным куском арматуры в руке, явно разжился в РВЦ. Увидев нас с Мараной, отбросил железку, с лязгом и звоном покатившуюся по полу, и кинулся к своей подруге:
– Что с тобой? Что они сделали? Никогда не видел нашего флегматичного увальня настолько взволнованным, но я его понимал.
– Да все нормально. – Марана улыбнулась сквозь слезы. – Слегка поцапалась… Кстати, Пигусу я здорово расквасила нос, а Гренд, наверное, долго еще будет хромать. Не так-то просто со мной справиться…
– Хвастунишка, – ласково пробормотал Ухан, глядя на нее влюбленными глазами. Но когда повернул лицо ко мне, его губы сложились в жесткую, гневную линию. – Что будем делать, Вождь?
– Ничего, – пожал я плечами. – Они сами решили свою судьбу. Думаю, Совет старейшин выгонит их из хранителей.
Потому что кроме благих намерений нужно еще иметь хоть немного мозгов. А мы будем действовать так, как и задумали – закончим с роботами, позавтракаем, кстати, а затем станем ждать, когда вернутся «стрекозы».
– Извини, Сомаха, но они еще не улетели, – покаялась Map, бросив на меня виноватый взгляд. – Я не успела их отправить, Пигус все планы спутал.
– Ладно, я сам. Ухан, аптечка на стене, – напомнил я, а то с него станется, забудет от волнения оказать Маране первую помощь.
Затем вышел из гаража и поднялся по склону к кострищу.
Оборудование находилось здесь, на плоской макушке холма – прямо под беседкой. По сигналу с лоцмана люк в полу вместе со столиком приподнялся и сместился в сторону, открыв нишу, из которой тут же выдвинулся «насест» – пирамидальная решетчатая башенка серебристого цвета. На многочисленных крючках граней неподвижно сидело три десятка бимодов-имитаторов. Если не знать, что перед тобой искусственные создания, то можно запросто принять за больших десятисантиметровых стрекоз. У нас такие водятся на озере Нежном, особенно много их там сейчас, в разгар лета. Используя природный образец, наш предусмотрительный Дед много лет назад заказал искусственные аналоги умельцам на все том же Гэгвэе, поэтому на фоне местной флоры и фауны «стрекозы» абсолютно не выделялись. Маловероятно, что люди со стороны заподозрят в них разведчиков.
Я дистанционно «разбудил» две пары, ввел задачу и время выполнения. «Стрекозы» зашевелились, перебирая лапками и вращая большими изумрудными глазами-фасетками – оценка обстановки, затем легко вспорхнули – длинные серебристые крылышки, подбросившие в воздух изящные золотисто-сиреневые тельца, размылись от скорости. Они были очень красивы, наши бимоды. Я смотрел им вслед, пока фигурки разведчиков не затерялись между уходящими вдаль горными склонами, бесследно растворившись на фоне низкорослого леса, скал и тумана, затопившего низину. Думаю, чтобы добраться до Ляо, изучить ситуацию и вернуться, двух часов должно хватить.

Глава 11
Нежданный визит

Через два часа, когда мы уже закончили наладку и тестирование начинки роботов, имитаторы с необходимой информацией еще не вернулись, образовалось свободное отдел окно. А мы к этому времени, естественно, еще больше проголодались. Завтрак единогласно решили провести в беседке на Сигнальной сопке – на свежем воздухе. Map набрала на кухне всякой снеди, а Ухан и я, увешавшись оружием со склада, пристроились к ней в качестве конвоя. «Увешавшись оружием», конечно, слишком громко сказано. Различного добра на складе хватало – иглометы, станнеры, тяжелые армейские лазерные ружья, пулевые карабины… Были еще какие-то ящики, беспорядочно наваленные друг на друга на полу, но до них пока дело не дошло, мы решили изучить их содержимое позже. А пока обошлись малым. Я, например, взял лишь специальный пояс с магнитными креплениями для игломета и шести запасных обойм. Еще не забыл, как станнер подвел меня на Сокте. А Ухан прицепил на пояс и игольник, и станнер. Кроме того, у него над плечом маячил «Опекун», его возможности тоже не стоило сбрасывать со счетов. Map, как и я, взяла только игломет. И была рада, словно ребенок, которому, наконец, досталось серьезное оружие. Все не могла простить Зайде, что та обделила ее оружием во время поездки на Сокту. В общем, мы бодро протопали на Сигнальную сопку и спокойно позавтракали в нашей любимой беседке.
А потом предались ничегонеделанию в ожидании возвращения «стрекоз».
Впрочем, Ухан быстрее всех придумал, чем заняться. Между кострищем и беседкой около семи метров, это расстояние он посчитал вполне достаточным для тренировки в стрельбе из игольника. Взял со стола три пустые пластиковые баночки из-под сока, оставшиеся после завтрака, поставил на закопченные валуны, нагретые солнцем, и пошел обратно к беседке. Марана и я молча наблюдали за его манипуляциями. Мои друзья бодрились лишь для виду, у них не очень хорошо получалось притворяться, будто в этом мире ничего особенного не происходит Всех нас не отпускала тревога.
Остановившись в шаге от беседки, Ухан повернулся к нам спиной, широко расставил ноги и поднял пистолет. Парень явно насмотрелся сенс-боевиков. Затем перевел предохранитель на одиночный огонь, включил лазерный прицел. Красная точка тут же появилась на боку одного из валунов. Пол беседки находился в полуметре от земли, поэтому мы видели, что он делает, поверх его плеча. Не пришлось даже подниматься со стульев. Игольники со склада оказались попроще, чем у Ктрасса, блок мысленного управления отсутствовал, поэтому Ухан аккуратно перевел красную точку прицельного луча на крайнюю баночку и нажал на спуск вручную. В солнечной тишине вжикнуло, словно где-то далеко на пределе слышимости зашипела рассерженная змея. Ухан хмыкнул, весьма удивленный тем, что не попал.
– Как это? Я же навел точно.
– По абсолютной прямой, дружище, стреляет только лазер, – со вздохом пояснил я. – К тому же ты не учел ветер. А может, просто дрогнула рука. В «гэпэшках» ведь этого не бывает, верно? Чтобы рука дрогнула? А в реальности – сплошь и рядом. Навык должен закрепиться в мышцах, а не только в голове. У игольника почти нулевая отдача, но она все же есть.
Ухан снова прицелился. На этот раз выстрел получился удачным, игла прошила баночку насквозь.
– Класс! – восхитилась своим другом Марана.
На ее правой щеке белела свежая заплатка из медпены – после напыления это вещество превратилось в плотный эластичный покров, который слегка сковал лицевые мышцы – это способствовало скорейшему заживлению. Поэтому край рта слегка кривился, когда Маране приходилось говорить, и из-за этого все время казалось, будто она ухмыляется. Бок ей Ухан тоже обработал, к счастью, никаких переломов у нее не оказалось, только сильные ушибы. К этому времени она успела переодеться – вместо кричаще-желтых шор-тиков с маечкой, порядком запачканных в потасовке с техниками, на ней теперь был рабочий комбинезон. Не так привлекательно, зато практично и благоразумно, учитывая то, чем мы сейчас занимались – роботами. Впрочем, комбинезон на ней тоже неплохо сидел. Этому Марана, наверное, у Зайды научилась – в любой одежде стараться выглядеть подтянуто и щеголевато. На комбезе имеется масса регулирующих ремешков, вот она и подтянула, где только возможно. Фигурка у нее, конечно, замечательная… почти как у Сонаты. В целом, у них обеих фигурки похожи, но Соната стройнее, тоньше, изящнее. Она словно вся воздушная, а когда улыбается, кажется, будто светится изнутри.
Я вдруг поймал себя на том, что очень хочу ее обнять. Марану. Нет, не как любимую девушку, не подумайте чего плохого, она все-таки моя сестренка, хоть и двоюродная. К тому же она девушка моего лучшего друга, а я друзьям никогда не перехожу дорогу, даже будь у меня шансы. Вопрос элементарной порядочности и благоразумия. Обнять просто как близкого человека. Обнять, прижаться… Пожаловаться на жизнь. Не Ухана же обнимать, этого увальня.
Представив себе эту картину, я невольно улыбнулся.
Та-ак, похоже, пора ставить диагноз. Острая тактильная недостаточность. Необходимо срочно искать новое знакомство. Чтобы не обнимать сестер и не вспоминать о бывших подругах. Вся эта маленькая война очень некстати.
Ухан продолжал стрелять. Размеренно и методично. И впрямь решил попрактиковаться всерьез. Все три банки уже светились, как решето. У игл неплохая начальная скорость, подумал я. Прошивают банки насквозь, но не сбивают. Тонкие, острые, быстрые. Я, например, знал, что очередью из игломета при желании можно распилить человека пополам. Сто выстрелов в секунду – это серьезно. Некстати вспомнился страх, который я испытал под прицелом Ктрасса в его механгаре. От неприятного воспоминания даже слегка озноб пробрал, как на холодном ветру. Да уж, такие моменты быстро не забываются, да и слишком мало времени прошло, чтобы впечатления потускнели. А хотелось бы. Забыть. И поскорее.
– Зачем тебе это, Ухан? – спросил я. – Против роботов все равно бесполезно.
Он быстро выстрелил три раза подряд, все три удачно. Не поворачиваясь, ответил:
– Нам противостоят не только роботы, но и люди, которые ими управляют.
Опять философствует. Любитель глубокомысленных рассуждений.
– Так используй очередь, тут уж не промахнешься. Тысяча иголок в обойме все-таки.
Ухан опустил пистолет и обернулся. Он был очень серьезен.
– Помнишь, что мне сказала Зайда еще перед отлетом на Сокту? Когда я спросил, зачем бежать, если за тобой еще никто не гонится?
– Угу. Запись у меня осталась.
– Когда кто-нибудь погонится и от этого будет зависеть твоя жизнь, уже поздно будет учиться бегать, – процитировала Марана, быстро отыскав соответствующее место.
У нас друг от друга не было секретов, поэтому я позволял им пользоваться моим архивом записей на общих основаниях. Сами они таким хобби не страдали.
– Вот именно. – Ухан многозначительно поднял светлые брови, оглядывая нас обоих. – Я это хорошо запомнил. Вам обоим тоже не мешает потренироваться. В «гэпэшках» все выглядит не так, реальный опыт оттуда не вынесешь. Только теория. Да и то с натяжкой. Вот будь у нас настоящие военные симуляторы, в которых готовят солдат, тогда другое дело. А «Сфера» – просто несерьезно.
Марана задумчиво кивнула, согласившись с его словами. Естественно, ей тоже хотелось пострелять. Очень хотелось. Но она крайне самолюбива, моя сестренка. Она обязательно постреляет… когда нас не будет рядом и ее первые промахи никто не увидит. Для меня, например, такие мелочи значения не имели, а для нее казались важными. А может, я ошибаюсь, и ей просто лень подниматься со стула. Не такой уж я и знаток человеческих душ.
– Замечание, конечно, верное по сути, Ухан, но… Чем больше я думаю о том, что происходит, тем меньше у меня желания затевать войну. Они профессионалы, а мы… а мы всего лишь пацаны, которые ничего не умеют по-настоящему. – Я вздохнул.
Он пожал плечами, отвернулся и снова начал стрелять. При одиночной стрельбе занятие обещало растянуться надолго, учитывая объем обоймы.
– У тебя явно упало настроение, Сомаха, – хмыкнула Map.
– Упало настроение – это еще слабо сказано. О существовании роботов знают считаное число, и если кто-нибудь из наших милых техников попадется в руки бандитов и проболтается, то мы потеряем единственное преимущество перед врагами. Лично меня гложет ощущение, что мы уже его потеряли. Преимущество. Поэтому любые приготовления кажутся бессмысленными.
– Братец, я давно тебя знаю и смею заверить – твоя хандра долго не продлится. Как только потребуется действовать, а не сидеть на месте, ты сразу перестанешь хныкать.
– Похоже, ты знаешь меня лучше меня самого, – буркнул я. – А ты не забыла, что эти уроды заперли нас в Чертоге?
– Попасть в город не проблема, – пренебрежительно отмахнулась Map. – У нас же есть «жуки». Забыл, что ли?
Вот черт. Действительно, как я не сообразил? Марана имела в виду роботов-грузовозов, на которых к Чертогам были доставлены «мехи». Правда, для скоростной езды их антигравитационные движки не предназначены, и передвигаются они довольно медленно, не больше шестидесяти километров в час, если не несут груза. Но Map права, в крайнем случае сгодятся и они.
Я сразу почувствовал, как настроение улучшается.
Ухан прицепил пистолет обратно на пояс и вернулся к нам в беседку. Я невольно глянул в сторону кострища. Изрешеченные иглами банки медленно таяли в лучах солнца, окутавшись дымкой испарения, сочившейся изо всех дырок. Мишени приказали долго жить. Наступил срок утилизации использованной одноразовой тары. Через пять минут остатки испарятся полностью.
Ухан плюхнулся на стул, откинулся на спинку, не обращая внимания на протестующий скрип – весил он все-таки немало – и мечтательно вздохнул:
– Какое небо, а! Ясное, чистое, ни облачка, птички летают, погода – душа радуется. Даже не верится, что в нашем Ляо прямо сейчас происходит нечто скверное.
Все задрали головы, уставившись в небо по примеру Ухана. Крыша беседки сделана из пластика с односторонней светопроводимостью. Сверху – маскировка под окружающую местность, а снизу – полная прозрачность. Где-то очень высоко парила птица, широко расставив крылья – маленькое затмение на лике Призрака, в форме разнолапого крестика.
– Хорошо бы очутиться на месте этой птахи, – негромко проговорила Марана.
– Не завидуй, милая. Забот у нее не меньше, чем у нас, только своих, птичьих. Кроме того, Создатель дал птице крылья, а человеку – воображение. Что толку птице от ее умения летать, если она этого не осознает, а просто пользуется врожденным преимуществом перед теми, кто вынужден передвигаться по земле? Она ведь не понимает, насколько это прекрасно. А весь смак именно в том, чтобы осознавать то, что делаешь.
– Ты, философ чертов, я не это имела в виду! – возмутилась Map. – А то, что давно бы уже смоталась в Ляо и посмотрела на все своими глазами! Птица ведь может наблюдать за захватчиками без всяких подозрений. Просто потому, что умеет летать.
– Наберись терпения, – сказал я. – «Стрекозы» уже вот-вот должны вернуться.
– Лучше бы вернулись Пигус с Грендом, – с сожалением вздохнул Ухан. – Было бы здорово, если бы они одумались.
– Держи карман шире, – язвительно усмехнулась Map. – У них сейчас личная маленькая война.
– Лишь бы живы остались. – Ухан хмуро сдвинул брови к переносице.
На минутку мы все притихли. Каждый может оступиться, подумал я, но смерть – слишком жестокое наказание для таких юнцов, как наши техники. В сообщении, которое передала нам Map, эти рейдеры Орла ясно дали понять, что не будут церемониться с теми, кто применит против них оружие. Такие люди не склонны к пустым обещаниям. Но наши ребята, похоже, не восприняли это заявление всерьез. Как я уже говорил, у людей, проводящих все свободное время в «гэпэшках», свое понимание реальности.
Черт побери, да почему мы здесь все еще сидим и ничего не делаем, когда эти ребята, возможно, уже…
Уже что? Воюют? Ручным оружием с роботами? И что теперь? Нестись сломя голову им на помощь, не зная действительной обстановки? И лишить Туманную Долину последнего шанса на помощь?
– Знаете, что самое обидное? – Я невольно сжал кулаки. – Ошибки совершают одни, а расплачиваться за них или исправлять приходится, как правило, другим.
Слова принадлежали Деду, и я сразу подумал – как он там сейчас? Вряд ли он остался в стороне, когда всех старейшин арестовали. Теперь сидит под замком вместе со всеми. Надеюсь, эти люди не причинят им вреда… А еще надеюсь, что вмешательство техников не подстегнет бандитов к принятию решительных мер против горожан. Потому что первыми, кто за это расплатится, скорее всего, будут именно старейшины. Историческая практика. Мы тут, на Полтергейсте, не такие уж ламеры, образование получаем…
– У нас и собственных ошибок хватает, – досадливо поморщился Ухан. – Взять хотя бы роботов.
Я нехотя кивнул. Возразить было нечего, но лучше бы он не напоминал.
Дело вот в чем. И «Мститель» и «Костолом» теперь, после ремонта и наладки оборудования были готовы к выполнению боевых задач. Но далеко не на все сто… исключительно по нашей глупости и недальновидности.
ЭМУ-вооружение антикварного «Мстителя» состоит из двух «Мантикор-20», это его главная ударная мощь, сосредоточенная в руках, а лазерное вооружение сводится к большому лазеру «возмездие», размещенному на левом плече, и двум средним лазерам «разряд», расположенным по бокам внизу торса, над поворотной платформой ног. Условное правое плечо – РСЗО «Арес-10». Последний кработ этой серии, как я уже упоминал ранее, участвовал в боях во время Мятежа Владений, случившегося на Сокте семьдесят шесть лет назад, поэтому все вооружение за этот немалый срок претерпело качественные изменения. К примеру, вместо устаревших лазеров «возмездие» и «разряд» сейчас использовались современные аналоги «адская плеть» и «молния». Мощности те же, но перезарядка и охлаждение – быстрее, А «мантикору» заменила «ультра». У обеих модификаций ЭМУ-пушек сохранился одинаковый калибр, и если бы мы предусмотрительно позаботились о снарядах заранее, еще на Сокте, то избежали бы проблем. Но такой важный момент мы прошляпили. Даже Зайда. А может, ей и в голову не пришло, что никто из нас, ни я, ни Ухан с Мараной, не вспомнит, что, в отличие от «гэпэшек», в реальности снарядов для пушек боевых роботов на Полтергейсте не имеется. Так что результат получился плачевный – после ремонта в магазинах «мантикор» оказалось всего три снаряда. Видимо, застряли там после того, как робот был выведен из строя в ходе боевых действий. Никто не счел нужным их оттуда извлекать, раз робот все равно превратился в неподдающийся восстановлению хлам, а духам все равно, что восстанавливать – что робота, что снаряды. Вот они и восстановили.
Три снаряда для двух пушек, а? Прямо смех. Сквозь слезы. Выпускай хоть залпом, хоть по одиночке, решающего значения не имеет. Мощнейшие пушки оказались бесполезным балластом. Вес снаряда «мантикоры» – двадцать пять килограммов, если умножить на 43, то получим полтонны. Представляете, какая мощь высвобождается за один залп? Хватит, чтобы снести нашу Сигнальную сопку. И мы сами себя этого лишили. Ракет для «Ареса-10» и вовсе не оказалось. Для боя у робота остались только лазеры. Так что по вооружению «Мститель» сейчас, наверное, уступал бы даже «Гончему», превосходя сорокапятитонника лишь по броневой защите – если бы не «Костолом». С «Костоломом» дело обстояло значительно лучше. Робот был относительно новый, достался нам после скоротечного боя на Арене, поэтому две тяжелые гаусс-пушки «линия», установленные в руках и являвшиеся главной ударной силой этого тумана, не успели расстрелять боекомплект и на треть. А в РСЗО «Вихрь-12», прикорнувшей на башке, как аист на печной трубе, еще осталось ракет на четыре залпа. Сорок восемь убойных штучек. Учитывая нашу безголовость, совсем неплохо, да? Двадцать ракет пришлось перегрузить в «Арес-10» «Мстителя», калибр, к счастью, оказался совместимым. Кроме того, у «Костолома» имелись два больших и два средних лазера. Большие размещались на плечах, средние – встроены в грудь. На фоне «Мстителя» «Костолом» выглядел беспроигрышным вариантом, перекрывая его даже по лазерному вооружению. Поневоле вспомнишь и поблагодаришь Дьюсид за столь роскошный подарок. Интересно, как она там уживается с командой Змеелова? Уже сейчас Сокта казалась чем-то далеким и полузабытым.
– Я вот что прикинул, – задумчиво добавил Ухан. – Реактивная начинка для снарядов гаусс-пушки, в отличие от снарядов «мантикоры», не обязательна. Так? А изготовить цельнометаллические болванки наши киберы смогут довольно быстро.
– Ухан! – я восхитился его идеей, сразу оценив ее перспективу. – А у тебя башка отлично варит! Разного ненужного металла у нас в РВЦ хватает.
– Кроме того, можно пустить в переработку кое-что из оборудования, которым мы пользуемся не слишком часто. Естественно, таким кустарным выстрелам далеко до настоящих, с бронебойными сердечниками и тугоплавкой внешней оболочкой, но лучше такие, чем никакие.
– Верно! Хотя бы «Костолома» обеспечим боезапасом.
Марана только успевала переводить взгляд с меня на Ухана и обратно, пока мы перебрасывались репликами, затем не выдержала нашего взаимного восхищения и напомнила о своем существовании:
– Мальчики, а вы не забыли, что нам нужно решить еще один насущный вопрос?
– Какой же? – Ухан вопросительно задрал правую бровь.
Этому он у Деда научился. Но все равно у меня лучше получается, выразительнее. И левой надо работать, левой, а не правой. Юмор – верное средство расслабиться, когда тебя гложут серьезные проблемы, уж не обессудьте.
Марана еще раз поочередно смерила нас выразительным взглядом и многозначительно произнесла:
– Специализация.
– А что Специализация? – Ухан пренебрежительно отмахнулся. – Да, мы привезли парочку «терминаторов», на этом настоял Дед. Но лично я не горю желанием воспользоваться этой хреновней на самом деле.
– Целиком и полностью тебя поддерживаю, дружище, – поддакнул я Ухану.
– Это почему же? – Марана была само недоумение. – Мы же частенько пользуемся «иждивенцами», когда требуются знания и навыки по какой-либо специальности? Чем «терминатор» так плох?
Map из нас самая образованная. Но нашим взаимоотношениям это ничуть не мешает. Если все будут такие умные, как я (сами знаете – сам себя не похвалишь…), то перед кем прикажете щеголять своими знаниями? Перед деградирующим ИскИном в РВЦ? Брр… Нет уж, увольте.
– Ты путаешь разные понятия, Map, – снисходительно пояснил я. – «Иждивенец» расширяет возможности сознания, информационную базу мозга. «Терминатор» – перестраивает мозг, оптимизирует для собственной работы все протекающие в нем процессы. Можно сказать, «затачивает» мышление под конкретный способ восприятия, обработки и хранения данных, заставляя решать профессиональные проблемы именно с точки зрения данной специальности. И еще одна важная особенность – действие «терминатора» необратимо.
– Да. А еще возможна частичная утрата воспоминаний, – добавил Ухан. – Ведь Специализация – это квинтэссенция чужого жизненного опыта, наложенного на твой собственный. К примеру, может случиться так, что наши с тобой отношения рассеются, как дым на ветру.
– Хочешь сказать, что ты вот так запросто меня забудешь? – не поверила Марана.
Я хмыкнул. Она действительно не понимала.
– Нет, Map, я тебя не забуду, – мягко поправил Ухан. – Я знаю тебя с детства, а всех воспоминаний «терминатор» не затронет, слишком большой пласт. Но может исчезнуть какая-нибудь важная деталь. Первый поцелуй, например. Первая ночь с тобой… Или просто начало наших взаимоотношений не как подростков, а как людей, любящих друг друга. Возможно, ничего этого и не случится. Но…
– Стоп. Мне все понятно. – Map заметно покраснела и отвела взгляд. Надо же, я думал, что это невозможно. – Не надо о личном вслух.
– Сомаха свой парень и знает нас как облупленных.
– Все равно. Забудь обо всех своих дурных привычках, которые ты привез с Сокты. Нам уже не нужно играть выходцев с Вантесента. Понятно?
«Какая муха ее укусила?» – спросил я Ухана по лоцману.
«Знаю я эту муху. Не может мне простить, как я во время танцев в „Волчьем Логове“ засмотрелся на профессиональную танцовщицу».
«Ревнует? Но это глупо. Она же знает, что любишь ты только ее. А каждый взгляд не проконтролируешь. Зачастую это выходит подсознательно. Да и что с того, что посмотрел? Не изменил же?»
«Да понимает она все. Но с собой ничего поделать не может. Только не вздумай развивать тему, хорошо? Сам знаешь, когда заставляешь ее смущаться, то рискуешь крепко разозлить. А спокойная Марана и разъяренная БэЗэ – совершенно разные люди».
«Угу. Я ту гантель, которой она тебя чуть не приложила, тоже не забуду».
Заминка, пока мы трепались по лоцману, вышла почти незаметной. Но Map все равно насторожилась:
– Эй, вы там не меня обсуждаете?
– Да нет, Map. – Ухан примирительно поднял руки. – Вот что, Вождь, может, нам запустить еще парочку «стрекоз»?
Я думал о том же. О том, что наши разведчики уже не вернутся. Так как все сроки возвращения вышли. Скорее всего, их засекли и уничтожили. А это говорило о том, что техника наблюдения у врага на высоте. Поэтому на предложение Ухана я ответил согласием.
– У нас, кстати, есть разведракеты, – напомнил Ухан. – На «Костоломе». Можно подвесить над ущельем, километров десять вокруг Чертога осветим. Ни одна мышь не проскользнет.
Если вы помните, я уже упоминал про начинку разведракет, состоящую из «мошкары» – миниатюрных видеокамер, способных после распыления на определенной высоте долгое время парить в воздухе и вести наблюдение, собирая и анализируя информацию. Все верно, мы вполне могли использовать их прямо сейчас, вместо «стрекоз», чтобы получить объемную картинку местности вокруг Чертога. Но…
– Но у нас всего две штуки, – возразил я. – А хватит их часов на пять. Если сильного ветра не будет – максимум на семь. Лучше прибережем на крайний случай, у нас «стрекоз» до фига и больше.
– Ну, тогда я пошел в РВЦ. – Ухан развел руками. – Займусь выстрелами для гаусс-пушек, пока есть время, задам киберам работу. Идет? А вы готовьте «стрекозы».
– Подожди-ка, Ухан, – остановил я. – Знаете, детки, а ведь существует еще один вариант решения нашей общей проблемы. – Не хотел я начинать этот разговор, но пришлось. – У нас есть Гипертранслятор. Здесь. Прямо под нашей беседкой. И вы все это прекрасно знаете, но упрямо игнорируете такую возможность. А мы можем связаться с суровыми дядями из космостражи и сообщить им о плохих парнях, обижающих мирных и кротких жителей Туманной Долины.
– Не могу поверить, что ты это предложил. – Марана вперила в меня взгляд, полный изумления и гнева.
– Я тоже. – Ухан насупился. – Сомаха, это же подлинное предательство интересов общины. Марана повысила голос:
– Да как тебе только в голову пришло…
– Стоп! Лучше замолчите. – Я протестующе выставил вперед ладони, пытаясь защититься от града несправедливых обвинений. – Пока не наговорили лишнего. А то потом будем долго и упорно дуться друг на друга. Я всего лишь говорю о варианте. Понимаете? Варианте. Если уж совсем все будет плохо и не останется другого выхода, то каждый из нас должен будет готов это сделать. К тому же вызвать космостражу – еще не раскрыть тайну Чертога. Черт… ладно, замяли. Вижу же, не одобряете.
Еще как не одобряли. Сидели и хмуро рассматривали меня, как диковинное насекомое, вдруг оказавшееся на месте их давнего друга. Нужно было что-то срочно придумать, чтобы перебить затронутую мной тему. Чтобы избежать лишних осложнений. И переоценок. В отношении нашей дружбы. Проклятие, лучше бы я этого не говорил. Но кто ж знал, что они с Мараной такие патриоты? Подумать только – знать обоих с самого детства и не предугадать их реакцию.
Я порывисто поднялся.
– Вот что. Пойдем-ка лучше в РВЦ вместе, Ухан. И обкатаем наших «мехов». Тестирование тестированием, а проверить вживую не мешает.
– Засветимся, – с сомнением проговорил он, но по следующим словам стало ясно – клюнул. – Кроме того, коридор низковат, выбраться наружу будет непросто. А потом еще и обратно топать.
Я усмехнулся:
– Так из РВЦ выходить не обязательно. Можно и там… погулять. Места хватает. Правда, пострелять не сможем, но…
Хмурое лицо белобрысого увальня осветилось сдержанной улыбкой. Еще бы. Я ведь чувствовал то же самое. Соблазн ощутить мощь настоящего робота был велик. Даже несостоявшаяся размолвка была забыта. С одной стороны, я понимал, что у нас проблемы именно из-за этих роботов, а с другой… видимо, мы все еще не наигрались. Не так-то просто избавляться от пристрастий, с детства въевшихся в плоть и кровь.
Ухан вскочил, едва не свернув столик крупногабаритной комплекцией, и решительно тряхнул головой:
– Точно! Пошли. Дельное предложение.
Тут уж и Марана поднялась, уперев руки в столик и недовольно поджав губы:
– Зй, гении, а про меня забыли? Мое мнение вас совсем не интересует?
– А ты займешься «стрекозами», – распорядился я. – Кто-то же должен сделать эту работу. К тому же работа не пыльная, бегать не придется, а ты у нас раненая, и тебе полагается отдых.
– Кто раненая? Я раненая? – недобро осведомилась БэЗэ. – Да ты сам в голову раненный!
– Тихо, тихо, – примирительно сказал я, сообразив, что перестарался с командным тоном. – Незачем так орать, я же как лучше хотел, о тебе заботился.
– Знаешь, куда такую заботу следует засунуть?
– Марана, веди себя прилично! Мы на Секте были всего два дня!
– Постойте… – попытался встрять Ухан, но Марана, не слушая, возмущенно перебила:
– Ах вот как! Он еще о приличиях заговорил! А кто только что предложил предать.
– Да замолчите вы! – рявкнул Ухан. И уже спокойнее добавил, когда мы удивленно уставились на него (Ухан в гневе – редкая картина): – К нам гости.
Я обернулся и поднял ладонь к глазам, прикрываясь от солнечных лучей, заглядывавших в беседку из-за среза крыши. Со стороны устья ущелья приближался глайдер – юркая воздушная машина небесно-голубого цвета. Городская модель, не из нашего гаража.
– Интересно, кто это пожаловал? Не наши ли бунтари решили вернуться с повинной?
– Держи карман шире, милый.
– Map, ты повторяешься, – проворчал Ухан.
Пока они болтали, я запустил оптическую утилиту лоцмана. По мысленному сигналу нанокомп отсканировал картинку перед глазами и сделал узконаправленный «наезд». Горы прыгнули навстречу. Пятикилометровый разрыв между нами и глайдером оптически сократился до нескольких метров. Глайдер как раз сейчас проезжал под местной достопримечательностью – нависавшей над ущельем каменой аркой, похожей на протянутые друг к другу руки – из-за этого причудливого природного образования ущелье и получило свое название – ущелье Двух Рук. Между собой мы называли эту арку просто Рукавом, чтобы не заморачиваться с произношением. Поймав пассажира глайдера в кадр, я еще немного увеличил изображение, хотя и так уже с замиранием сердце понял, кто это.
– Надо же, Соната пожаловала, – хмыкнула Марана, тоже сделав «наезд» с помощью лоцмана. – Здорово. А то что-то надоело мне, скромной и приличной девушке, среди двух мужиков сшиваться. Негативные результаты уже сказываются – ругаться, к примеру, научили. Не по-детски.
– Кажется, она одна. Хвоста не наблюдается, – заметил Ухан, отнесшийся к визиту Сонаты посерьезнее. Но не так серьезно, как я.
– Почему-то мне кажется, Map, – напряженно проговорил я, – что будет лучше, если ее встретишь ты.
– Давно хотела спросить, какая кошка между вами пробежала, Сомаха…
Map не такая наблюдательная, как Ухан, но и она не могла не заметить холодка в наших с Сонатой отношениях, наметившегося еще до отъезда. К тому же девушки наверняка обсуждали нас с Уханом. Как и мы их, впрочем. Но у меня не было сейчас ни времени, ни, тем более, желания объяснять что к чему. Да и не привык я секретничать с Map, такие вещи я мог обсуждать только с Уханом. Специфика мужского разговора, если хотите.
– Не сейчас, Map, хорошо? – сдержанно попросил я. – Ухан, пошли в РВЦ.
– Может, подождем?
– Быстрее. Нам нужно обкатать роботов, еще не забыл?
– Сомаха! – Map сложила руки на груди и требовательно уставилась на меня в ожидании объяснений.
– Сестренка, ну выручи, ладно? – взмолился я и, чтобы оставить последнее слово за собой, выскочил из беседки и рванул вниз по склону к РВЦ.
Map что-то возмущенно крикнула в ответ, но я уже не разобрал, стремительно спускаясь со склона сопки и отчаянно лавируя среди усеивавших края тропинки камней – с риском свернуть ноги. Или шею. Отправить ругательное сообщение на лоцман Map или не успела, или не сообразила сразу, а потом было поздно – я пересек Икс-барьер, а связь сквозь него, сами понимаете, невозможна.
Послание Map мне передал Ухан, когда догнал за мостиком через овраг, и повторить вслух я, честное слово, не решаюсь. Вот, блин, ведь всего два дня на Сокте были…
– Мне кажется… мы… зря удрали, – прерывисто выдохнул Ухан, когда мы уже оказались в РВЦ и потопали прямиком к роботам, возвышавшимся сказочными гигантами в центре зала, сразу за операторской. Монтажную решетку вокруг них киберы уже разобрали, так что ничто не препятствовало их использованию. После короткого, но сумасшедшего бега мы оба порядком запыхались, поэтому я просто отмахнулся в ответ. Но Ухан не отставал:
– С чего ты решил… что она появилась непременно по твою душу? Возможно, она приехала только для того, чтобы сообщить новости? Причем – плохие?
– Вот пусть ее Map и выслушивает.
Ухан вдруг рванул меня за плечо, заставив остановиться:
– Да что с тобой? Чем она тебя так достала? Я отвел взгляд:
– Ухан, да не хочу я сейчас с ней встречаться. Я на перепутье. Понимаешь? Наши отношения зашли в тупик, а сказать об этом я все не решаюсь. Не сошлись характерами. Но и продолжать встречаться и делать вид, что все в порядке, я тоже не могу. Соната не виновата, что я так охладел к ней, она не заслужила такого отношения. Гадко все это…
– Это ты после Сокты решил?
– Нет, раньше.
– Не сошлись характерами, – проворчал, повторяя, Ухан. – Очень удобная фраза. Диагноз и рекомендации для дальнейшей жизни в одном флаконе.
– Все, не хочу об этом… давай так: я беру «Костолома», а ты – «Мстителя».
Он упрямо сдвинул брови, собираясь что-то возразить, но я пресек попытку в корне:
– Ухан, будь другом, не спорь, а? Я хочу опробовать «Костолома». Потом поменяемся. Или бросим жребий.
Конечно, я мог добавить, что «Мстителя» купил он, а «Костолом» выстрадан лично мной, поэтому я имею на него больше прав. Но не стал. Фигня все это. Не стоит скатываться к подобной мелочности. Все равно оба робота куплены на деньги Деда.
– Да я не о роботах беспокоюсь, – с досадой бросил Ухан, словно прочитав мои мысли. – А о тебе с Сонатой. По-моему, ты просто дуришь.
– Дружище, не сейчас, ладно?
Ухан тяжко вздохнул и решил не продолжать разговор, пока я в таком настроении. Вместо этого он запустил руку в нагрудный карман комбеза, а затем протянул ко мне ладонь, на которой лежали два трехсантиметровых диска с маркировкой «иждивенцев»:
– Ладно, выбирай любой. Те самые, Вождь. Для управления роботами…
Я кивнул, взял один диск, развернулся и молча потопал к «Костолому».
– Вождь… Вождь, посмотри-ка.
– Ну что еще?
Я недовольно оглянулся, уставившись на Ухана.
– Да не на меня.
Я замер.
В зал РВЦ по воздуху медленно вплыл тот самый небесно-голубой глайдер. Затормозил, опустился на пол. Из него выбралась Соната. Отыскала меня взглядом и торопливо направилась в мою сторону.
Соната – стопроцентная голубоглазая блондинка, полная противоположность смуглянки Мараны. И волосы у нее белоснежные, до плеч. А у Map – короткие черные кудряшки. Соната как песня – вся такая светлая, чистая… Глядя на ее нежный, хрупкий облик, невозможно представить, что она способна на что-то недостойное… или просто неумное. Как этот приезд сюда. Странно, но я рад был ее видеть, хотя только что старался избежать встречи. Стоит над этим подумать. Возможно, Ухан прав, может, нужно лишь подождать, и все наши размолвки отойдут в прошлое?
Все-таки Марана порядочная вредина, не смогла удержать подругу, как просил. Женщины всегда могут найти общую тему для разговора, но, видимо, сестричка не захотела. Я ей это еще припомню… Впрочем, Map, скорее всего, не виновата. Соната могла сразу свернуть к РВЦ, увидев, как мы удираем. У ее лоцмана модель попроще, чем у наших с Уханом, но тоже умеет выполнять режим «бинокля».
Черт… Да когда же я повзрослею? Веду себя как ребенок. Дед как нас учил? Не следует убегать от проблем. Их надо решать. Тем более что деваться все равно уже некуда.
Пока Соната шла к нам, я невольно залюбовался ее фигуркой. Короткое воздушное платье, такое же светлое, как и хозяйка, совсем не скрывало ее форм. Напротив, только соблазнительно подчеркивало. Соната очень красива. А ее тело – предел мечтаний для любого мужчины. По крайней мере, я так думаю, но Ухан, к примеру, выбрал Map, а не Сонату, хотя в свое время познакомился с ними обеими одновременно. На вкус и цвет…
– Привет, Соната. – Ухан приветливо, но несколько скованно улыбнулся, когда она поравнялась с ним. Мой чуткий друг почувствовал напряжение, сразу возникшее между нами, и теперь ему хотелось исчезнуть, чтобы оставить нас вдвоем. Иной раз я задаюсь вопросом – а не эмпат ли он, не осознающий своих способностей?
– Привет, Ухан. – Соната не менее тепло кивнула ему в ответ, но прошла мимо и остановилась уже рядом со мной.
Боже, какие у нее все-таки изумительные глаза – кристально чистые и прозрачные, как родниковая вода, в которых отражается небесная голубизна. В ее взгляде можно утонуть, стоит только расслабиться. А какие ресницы – длинные, пушистые, волосок к волоску. Наверное, она провела немало времени, чтобы привести их в такой идеальный вид. Как и белоснежные волосы. Как и лицо с нежной, чистой кожей. И вообще всю внешность. Ее вид был неотразим для меня, и она это прекрасно осознавала. Чем и пользовалась со знанием дела.
– Привет, Сомаха. Я так рада тебя видеть, ты так долго пропадал… – Голос у нее, как колокольчик. Да еще с этаким сексуальным придыханием, создающим ложное впечатление, будто она прямо сейчас готова со мной заняться…
Меня прямо в дрожь бросило от желания обнять ее. Что есть силы прижать к себе, найти ее губы своими, а затем зарыться лицом в ее душистые белоснежные волосы.
Я напрягся, едва сдержав стон досады. И душевной боли.
Потому что ничего у нас не было. Стыдно признаться, но я до сих пор девственник. Как и Соната. Но не по моей вине. Соната пресекала любые мои попытки склонить ее к физической близости, отговариваясь тем, что морально еще не готова. Сперва она хотела узаконить наши отношения. Я-то был не против, только не хотелось торопиться начинать семейную жизнь. Вернее, сперва был не против. А потом все как-то пошло наперекосяк… А может быть, вдруг пришло мне в голову, все дело именно в этом? В затянувшейся платонической паузе? Вероятно, не получив сексуальной подпитки, я потерял к ней интерес? А теперь грешу на ее умственные способности, хотя дело, скорее всего, не в них, а во мне самом?
– Соната, золотко, за тобой никто не следил, когда ты сюда ехала? – немного грубовато спросил я.
– Что значит – не следил? – Взгляд ее был наивным и абсолютно безгрешным. – Что ты имеешь в виду?
– Ладно, забудь.
Пришлось отложить этот вопрос. В Ляо сорок семь тысяч жителей, за каждым шпиона не приставишь, а по дорогам на частном и общественном транспорте в разных направлениях катается множество людей. Вряд ли кто обратил внимание и на Сонату… Тьфу ты, ведь дороги уже перекрыты, так что никто больше не катается. Вот что значит инерция мышления. Подожди-ка. А как же она тогда сумела выбраться из города?
– А что вы здесь делаете? Почему ты не появился в Ляо, когда вернулся на Полтергейст?
Я нахмурился. Странно. Она прибыла из захваченного города, но вела себя так, словно этот захват мне лишь приснился.
– Извини, но это мой вопрос. Что здесь делаешь ты? Что сейчас происходит в городе?
– Ты что, не рад нашей встрече? – Она обиженно надула полные, красиво очерченные губки, влажно блестевшие от ярко-алой губной помады. – Ты исчез без всяких объяснений, и лишь после твоего отлета старейшина Хокинав сказал мне, что ты выполняешь его особое задание, поэтому несколько дней будешь отсутствовать. Но разве ты не мог мне сам об этом сказать, чтобы я не волновалась? Перед своим исчезновением?
Какой-то абсурдный разговор получается.
– Мы летали на Сокту.
– Зачем?
Не оборачиваясь, я ткнул большим пальцем за спину, в сторону роботов.
Она подняла взгляд над моим плечом. Ее глаза потрясение расширились. У нее это здорово получается – изображать изумление. Ничего себе. Она что, в самом деле только сейчас их разглядела? Вот эти-то громадины, занимающие чуть ли не четверть всего зала?
Глаза Сонаты вдруг подозрительно повлажнели. Пушистые ресницы мелко-мелко задрожали. Затем слезы хлынули по щекам. Что за черт…
– Роботы… – прошептала Соната. – Эти чертовы роботы сейчас на всех улицах Ляо…
Что-то определенно случилось этим утром, притом очень скверное, раз Соната научилась ругаться. Я первый раз слышал, чтобы что-то подобное срывалось с ее губ.
– Рассказывай, – потребовал я, мягко взяв ее за плечи и слегка встряхнув. – Это важно. О нас с тобой поговорим позже.
Она рассказала. Прерываясь и всхлипывая, вытирая ладошкой слезы со щек. О том, что в городе были крупные беспорядки. Беспорядки из-за того, что несколько горожан, среди которых видели хранителей, Пигуса с Грендом, с оружием в руках пытались освободить старейшин, собранных и запертых в городской Управе. В ответ пираты рассвирепели и открыли ответный огонь, перебив кучу народа и разрушив центр города до основания. Более того, двоих старейшин захватчики по приказу главаря банды вывели на крыльцо Управы и на глазах у всех сожгли заживо из плазменных ружей. В назидание остальным.
Пока она говорила, мы с Уханом ошеломленно молчали. И я не сразу решился уточнить то, что волновало в этот момент нас обоих больше всего:
– Кто? Кто из старейшин погиб, Соната?
– Варфол и Апекс…
– А из наших отцов… кто-нибудь пострадал?
– Не знаю… Кажется, нет.
– А с Дедом все в порядке?
– Да не знаю я. Дед вообще пропал. Среди заложников его не было. Бандиты пытались его найти, он же глава Совета старейшин, но у них ничего не вышло. Перерыли весь Ляо, но не нашли ни среди живых, ни среди мертвых.
Невидимая пружина внутри разжалась, но лишь слегка. Наши близкие живы, мои и Ухана, по крайней мере, на это можно надеяться. Но другие люди все равно погибли. Минутку… Варфол – ответственный за техническое обеспечение общины, а Апекс – начальник самообороны. Так эти убийства были не случайны? А может, Дед тоже не просто пропал? О боже, только не это…
– А что с Пигусом и Грендом? Они живы? Она всхлипнула, пожала плечами:
– Не знаю. Я их не видела.
– А записи? Хоть какие-нибудь видеозаписи ты сделала?
– Как ты можешь думать о каких-то записях…
– Да очнись ты! – Я требовательно встряхнул ее за плечи. – Забудь о своих переживаниях хоть на минутку. Нам важна любая информация. Любая – о том, что там происходит. Разве ты не понимаешь, что сейчас для нас важнее?
– Я… я просто не хотела начинать с неприятного… мы ведь так долго не виделись… Так ты в самом деле… ты не рад нашей встрече?
Или у меня с головой не в порядке, или у этой девочки наша разлука по важности равноценна гибели нескольких человек.
– Рад. До смерти. – Собственный голос показался мне каким-то чужим. – Может, ты еще что-то забыла сообщить?
Соната не успела ответить. На лоцман пришел вызов от Мараны с пометкой сверхсрочности, поэтому жестом я прекратил разговор. В окно виртуалки поступила движущаяся картинка – явно запись, переданная с новых «стрекоз», высланных на разведку.
– Сомаха, Ухан, по ущелью к Чертогу движутся боевые роботы.
Но я уже и сам видел. И сразу понял, как они нас нашли. Роботы… От волнения лицо словно обдало волной жара. Я легко идентифицировал модели. «Шершень», «Снайпер» и «Вурдалак». «Шершень» – впереди всех, двигается по правую сторону ущелья, «Снайпер» – с небольшим отставанием слева, «Вурдалак» прикрывал тыл. Я даже узнал модификацию – таким же роботом владела Дьюсид. Значит, та модель не была эксклюзивной, кто-то занимается поставками усовершенствованных роботов любым желающим. На всех трех роботах – серо-зеленая камуфляжная раскраска «техно-джунгли» и никаких символов принадлежности к каким-либо вооруженным силам. Как и положено бандитам.
До Чертога им осталось преодолеть ровно двенадцать километров, и расстояние неумолимо сокращалось. Правда, по дну ущелья со сложным рельефом двигаться приходилось довольно медленно, чтобы не переломать ноги среди камней и выбоин, но по следу Сонаты они шли уверенно, наверняка ориентируясь на излучение двигателя глайдера по своим сканирующим экранам. За Икс-барьером след, естественно, терялся, но точка входа осталась на их виртуальных моделях местности, так что мимо Чертога они не пройдут.
– Мне пришлось спуститься с сопки за барьер, чтобы передать вам запись, но это того стоило, верно? – напряженно добавила Map.
Она еще и шутить пытается. В такой-то момент. Ах да, она еще не знает о погибших. Лично для меня все шутки закончились. Ситуация вышла из-под контроля. Точнее, мы никогда ее и не контролировали, лишь надеялись, что все как-то утрясется само собой.
Не утряслось.
– Map, беги к нам. – Ухан разволновался не меньше. – Там нельзя больше оставаться.
Точно. Нельзя. Теперь мы можем только забаррикадироваться внутри РВЦ и рассчитывать, что противник не найдет входа… Чепуха. Найдет. Нельзя недооценивать противника. Уже нашли.
– Поняла, бегу, – отозвалась Map. С тяжестью на сердце я повернулся к Сонате. Радость от встречи оказалась мимолетной.
– Ты привела их… Что ты наделала!
Соната растерялась от такого обвинения:
– Но я…
– Сомаха, у меня есть идея, – перебил ее Ухан, подходя вплотную и пресекая ссору в корне.
– Какая? – подавленно спросил я, не имея ни малейшего представления, что же нам теперь делать.
– Напасть на них. – Ухан решительно махнул рукой, глядя мне в глаза.
Я даже в себя пришел от такого бредового предложения.
– Чего-чего? Обалдел, что ли? За такую же идею Пигус сегодня получил по морде.
– Только не надо на меня так таращиться, словно я с крыши вниз головой упал. Сам подумай. Два тяжелых робота с нашей стороны, из которых один – штурмовой, против триады из тяжелого, среднего и легкого. Реальные шансы одержать победу.
– Ты спятил. У «Мстителя» нет снарядов. Массой их прикажешь давить?
– Ничего, придется обойтись лазерами. – Ухан деловито пожал плечами. – Пушки, конечно, нагреваются меньше, зато лазеры гораздо легче по весу, и для них не требуется боезапас, только энергия самого движка. А непрерывная стрельба нужна далеко не всегда, при грамотном подходе можно воевать и лазерами, не перегреваясь предельно.
– Ты все-таки спятил.
– А я тебе говорю, что нам представился хороший шанс проредить команду этих чертовых рейдеров Орла. У нас под боком – уникальная ремонтная база, такой у них нет.
Раздолбаем их и сразу на починку. Заявятся следующие – а мы уже готовы для боя. Кроме тою – трофеи. Если завалим этих роботов, то раздобудем ракеты для «Мстителя». Да и дополнительные лазеры вместо бесполезных пушек можно будет переставить.
– Мы не знаем, какими будут эти «следующие» роботы и сколько, их будет. И кто даст гарантию, что все они не окажутся штурмовыми? Вроде «Костолома» или крупнее? Три-четыре таких гиганта сровняют РВЦ с землей, а наших потуг оказать сопротивление даже не заметят.
– Сомаха, тебя никогда не тошнит от твоей правильности?
– О чем это ты? – Я нахмурился.
– О том, что без риска не бывает побед.
– Сегодня утром ты говорил нечто иное. Прокрутить запись? Я сделал ее для суда старейшин, который непременно состоится над техниками, когда все закончится.
– Я помню, что говорил. Что никто из нас не обладает реальным опытом боевых схваток на ИБРах. Но если эти роботы сейчас уйдут целыми, то вернутся со всей командой. И тогда мы точно с ними не справимся.
– Если нас обнаружат…
– Да нас уже обнаружили, как ты не понимаешь! Иначе бы их здесь не было.
– Это всего лишь разведка. – Три боевых робота для разведки? Причем именно здесь, возле Чертога? Не смеши. Они просто не знают, что мы восстановили своих «мехов». Иначе послали бы больше.
Черт. Черт, черт и еще сто раз черт. Мне хотелось сделать то, что он предлагал. В этом был резон. Но ответственность лежала на мне. Приходилось просчитывать последствия не только боя, но и того, что может последовать за ним. Мы можем и не победить. Разве что слегка потреплем противника. Это, конечно, тоже нам на пользу, но… Сомнительно все это. С другой стороны, Ухан прав – и местоположение Чертога врагам уже известно. Да я и сам это понял раньше его. Вероятно, их навела Соната. А возможно, они узнали сами, и ее появление с роботами на хвосте – лишь роковое совпадение. Хотя в Сети из соображения безопасности строжайшим образом запрещено любое упоминание о Чертоге, а его точное местоположение простым горожанам неизвестно, но откуда исходит источник благосостояния общины, знает каждый. Кроме того, могли проговориться и старейшины. При допросе. Рейдеров такая информация наверняка весьма заинтересовала…
– Сомаха? Может, вы с Уханом отвлечетесь на минутку от ваших фантазий? Я… я хочу с тобой поговорить. Это очень важно.
Я словно очнулся от лихорадочных раздумий. После сообщения Map я уже успел забыть о существовании Сонаты, хотя девушка, которую я когда-то любил, все еще стояла рядом – руку протянуть. Я невольно скользнул взглядом по ее стройной фигурке, но тут же с досадой отвернулся. Надо будет спросить, как ей удалось выбраться из города, но потом, потом…
– Извини, Соната, но мне сейчас не до тебя.
«Эй, что вы там задумали? – В разговор по лоцману вклинилась Map. – Я уже рядом с РВЦ, так что не стоит сбрасывать меня со счетов».
Ухан обрисовал свое предложение еще раз, уже специально для подруги.
«А что, можно попробовать… Если что, спрячемся в РВЦ и заблокируем вход. Ты ведь как-то говорил, милый, что это можно сделать?»
Похоже, до сестренки еще не дошла вся серьезность затеи Ухана. Ведь он предлагал войну. А на войне люди, бывает, гибнут. И как в «гэпэшке» – уже не перезагрузишься.
– Да, – подтвердил Ухан. – В стены коридора кроме защитной лазерной системы встроены емкости с быстро затвердевающим пенобетоном. Две-три минуты – и пятнадцатиметровая кишка превратится в монолит, образующий со скалой одно целое. Понадобятся или специальные бурильные машины, или масса взрывчатки, чтобы пробиться внутрь. Или наружу. Палка-то о двух концах. Поэтому пенобетон – на крайний случай.
– Да подождите вы, послушайте меня, – растерянно воскликнула Соната. – Вам нельзя сражаться! Если вы сдадитесь, то у них не будет причин кому-либо причинять вред!
Я посмотрел на нее в упор. Посмотрел неприязненно. Что это еще за бред пацифиста?
– А людям, которых они убили, они тоже всего лишь причинили вред?
– О чем ты… – полные губы Сонаты задрожали, ясные голубые глаза повлажнели, она снова готова была заплакать… – Как ты можешь так разговаривать со мной…
– Прости, но нам ты сейчас мешаешь. – Я внутренне ожесточился. На сопли и переживания не было времени. Тем более на ее игру. Она кокетничала даже сейчас, возможно, даже не осознавая этого. Подчеркивала лишний раз, какая она женственная и неотразимая. А может быть, я просто зол и растерян из-за всего случившегося и воображаю невесть что.
– Тогда я поеду обратно!
И она побежала к глайдеру. Светлый воздушный силуэт среди грубых реалий РВЦ – камня и стали. Я своим глазам не поверил. Сегодня, похоже, все с ума посходили. Что Ухан, что Соната. Детство в одном месте играет.
– Куда?! Вернись! Совсем спятила! Тут в РВЦ быстрым шагом вошла Map, сразу оценила ситуацию и оттащила Сонату от глайдера.
– Map, сделай одолжение, отведи ее в мою комнату, – распорядился я. – Шутник проследит за тем, чтобы она не вышла без моего разрешения.
– Есть, Вождь. Извини. – И Map потащила подругу за руку, не обращая внимания на ее растерянное, а потому слабое сопротивление.
Всегда бы так. Приятно осознавать, что хоть кто-то не спорит, когда нужно действовать. К Сонате с самого детства никто не применял силовых методов. Я понимал, как ее шокировало подобное обращение, но расточать сантименты времени не было. Все это понимали, кроме нее. Потом извинюсь. Все извинимся. Если вообще будет кому извиняться…
– Не смей! Не смей этого делать! – пронзительный вопль спохватившейся Сонаты резанул по ушам, как электрод по оголенным нервам.
Вообще для меня женский крик подобен стихийному бедствию – настолько дезориентирует, что не знаешь, куда бежать и что делать. Что-то он в нас, мужчинах, нарушает на генетическом уровне. Сразу просыпается древний инстинкт, побуждающий или немедленно защитить, или, если защиты не требуется… заткнуть рот. Чтобы прекратить эти сводящие с ума звуки. Уж простите за откровенность, но сейчас у меня нет желания выглядеть белым и пушистым.
Ничего, Map справится и без меня. Все-таки она куда сильнее своей подруги…
Боже, ну почему все так плохо, все так не вовремя?!
Глупая мысль. Беды не поддаются планированию. Они всегда не вовремя.
Я снова повернулся к Ухану и натолкнулся на его сердитый взгляд.
– Времени мало. – Ухан явно не собирался отступать. – Если соглашаться с моим предложением, то прямо сейчас. Потом будет поздно, мы не успеем выйти из РВЦ и занять нужные позиции. Нас расстреляют прямо на выходе и похоронят под обломками скал.
Красочно обрисовано. И весьма мрачно. Я задумчиво подкинул «иждивенца» на ладони.
– Что с тобой происходит, Сомаха? Неужто ты пожалел эти железяки?
Я досадливо поморщился. Обвинение было несправедливым. Как он не понимает, что я пекусь не о целости и сохранности роботов, а о нас самих? Рано я обольщался насчет единодушия в нашей маленькой компании.
– Время уходит, Вождь. Если хочешь что-то сделать, сделай это сейчас.
Вот же настырный. Но все же последнее словно оставлено за мной, и я это оценил.
– Ладно. Быть по сему. Поехали!

Глава 12
Боевое крещение

На самом деле роботом можно управлять дистанционно, сидя в операторском кресле хорошо защищенного убежища. А если вследствие каких-либо причин возникает блокировка связи, то робот переходит на автономное программное управление, под руководство собственного ИскИна. Таким образом, человек-оператор не рискует своей жизнью, но… эффективность робота как боевой системы значительно падает. Даже самые совершенные искусственные интеллекты еще не овладели той «подсознательной логикой», которой человек обладает с рождения – интуицией. Ведь человек часто принимает быстрые решения исключительно по наитию, не базируясь на жестких логических правилах и выкладках, минуя этапы многовариантного расчета и анализа. И зачастую выигрывает во времени даже у самой совершенной машины. Кроме того, при дистанционном управлении между оператором и роботом с расстоянием начинают увеличиваться временные задержки, необходимые для поддержания связи. Что весьма немаловажно в боевой обстановке, когда время предельно сжато и от поражения отделяют какие-то доли секунды, за которые один из противников успевает нанести решающий удар первым.
Впрочем, о чем это я?
У нас не было специальных операторских комплексов для дистанционного управления. Игровое кресло «Сферы» в моей комнате не годилось для этой цели, да и Икс-барьер сразу прервет связь, как только робот окажется за ним. Так что все эти размышления о безопасности – лишь теоретические, и я их отбросил сразу же, как только оказался около «Костолома».
Я замер возле его правой стопы, невольно подняв взгляд. Черт, ну и здоровая же тварь этот «Костолом». Тридцатитонный «Шершень», если присядет, запросто пройдет у «Костолома» между ног. Общая высота – пятнадцать метров. Бронированный великан отдаленно-гуманоидного облика, ростом со стандартный пятиэтажный дом на Сокте (у нас таких высоких домов нет, поэтому приходится прибегать к инопланетным аналогиям). Почти такое же бочкообразное тело, как у «Разрушителя», с которым мне довелось столкнуться в симуляторе, но в целом облик иной. Более мягкие, закругленные очертания корпуса, вместо головы, где у «Разрушителя» размещены блоки пространственных сенсоров, мощная РСЗО «Вихрь-12». Руки за счет стволов тяжелых гаусс-пушек значительно длиннее. Каждая нога – толщиной с глайдер, а «копытом» можно раздавить сразу парочку гаражей (кстати, дополнительный нижний сустав, противопоставленный колену, из-за которого нога «Костолома» смахивала на козлиную, обеспечивал ему подвижность большую, чем у обычных гуманов). Щитовых бронеэкранов, служащих для защиты подвижных узлов всего тела, тоже не в пример больше. Собственно, «Костолом» тяжелее «Разрушителя» на пять тонн именно за счет дополнительной брони, что и позволяет ему перейти в самый мощный класс – класс штурмовых роботов.
Ладно, хватит млеть, восхищаться и ужасаться этим многотонным чудищем с ногами сатира. Пора его оседлать…
Но стоило сделать еще один шаг, и меня внезапно охватил сильный озноб. А происходящее вдруг представилось совсем в ином свете. Я снова остановился. Черт меня подери, мелькнула в голове паническая мысль, и что эта жуть делает у нас в РВЦ? Мы же мирные люди, как мы могли во все это ввязаться?
Я даже отступил на шаг. Робот…
Вдруг я осознал, что те безумная боль и страдание, испытанные в симуляторе на Сокте, когда мое сознание горело в том проклятом роботе, уже никогда не изгладятся из памяти. Никогда. «Черный рай» – дерьмо. На самом деле он не помогает, а лишь на время приглушает ощущения. И память о них теперь всегда готова вернуться при любом намеке на…
– Map, не высовывайся из РВЦ. И за Сонатой присмотри!
– Хорошо, мой генерал. – Map шутливо отдала Ухану честь, одновременно свободной рукой заталкивая подругу в комнату, да еще и бедром ее подтолкнула. – Соната в надежных руках, командир!
Я машинально повернул голову на голос Ухана, продолжая находиться в каком-то ступоре. Лифтовая площадка, в которую превращался люк при выдвижении из брюха «Мстителя», уносила моего друга в его нутро. Уже пропадая из виду, Ухан заметил мое состояние и связался по лоцману:
«Что случилось, Вождь? Чего ты медлишь?»
«Черт, не могу…»
«Чего не можешь?»
«Этот проклятый робот… помнишь симулятор? Я же там…»
Он частенько понимал мое состояние с полуслова. Понял и сейчас. Поэтому оборвал мои бессвязные объяснения, не дослушав:
«Надень „иждивенца“.
«Да не могу я, Ухан. Придется все это дело отложить…»
«Возьми себя в руки, Вождь! – прикрикнул Ухан. – Надень „иждивенца“, черт тебя подери! Это поможет! Догоняй, у нас совсем нет времени!»
«Иждивенец». Да, «иждивенец». Дрожащей рукой я прилепил его к виску поверх лоцмана. Несколько секунд на автоматическое соединение. Еще несколько на подключение к нервной системе. «Иждивенцу» не требуется много времени на вживление в сознание, он пользуется готовой информационной базой, созданной лоцманом.
«Сканирование лоцмана закончено. Опознана военная операционная система „Плеяда-Х“. Данная система является идеальной базой для работы „мехвоина“ – программы временной перенастройки сознания для функционирования в режиме пилота индивидуального боевого робота, настройки на стопроцентную совместимость программного обеспечения не требуется. Загружать дежурный режим?»
«Да… Да. Да!»
Внезапно пол тяжко вздрогнул, гул вибрирующей волной прошел сквозь подошвы ботинок, будоража мышцы ног. Еще раз. Мигнул свет. Я резко повернул голову. Аккуратно обогнув ремонтное оборудование, окружавшее монтажную площадку, гигантский кработ Ухана уже вышел на центральный проход и топал к выходу из РВЦ. Каждый шаг мощной «голенастой» лапы сотрясал пол, гротескная панцирно-птичья туша семидесятитонника с равномерными интервалами заслоняла спиной световые панели на потолке зала. Аура физической мощи, источаемой этим роботом, просто пугала. Кажешься ничтожным муравьем на ее фоне. А я еще даже не забрался в своего «сатира». Да какого хрена я все еще торчу здесь, как огородное пугало? Страшно стало, видите ли, нашел время для страхов.
Прохладный ветер обдал лицо, когда лифтовая площадка вознесла меня на шестиметровую высоту к «заднице» «Костолома» – вход находился в поворотной платформе между ног. Своеобразная ассоциация. Несколько секунд – и я уже внутри кабины. Люк под ногами глухо захлопнулся, сросся с корпусом в одно целое, вокруг сразу зажглось дежурное освещение кабины. Делать ничего не пришлось – система жизнеобеспечения робота сама определила мой статус, Ухан недаром лично возился с программным обеспечением, силовые поля мягко подхватили меня и поместили в кокон. Кокон закрылся. Меня охватило ощущение, что я очутился внутри живого организма. Я застыл в мягком ложе, обволокшем мое тело со всех сторон защитными слоями пульсирующей органики. Словно плод в утробе матери. Очень похоже на противоперегрузочный кокон, используемый в космических кораблях при гиперпространственных прыжках.
И только сейчас, уже забравшись в робота, я осознал, что «иждивенец» действительно помог. Дежурный режим «мехвоина» приглушил эмоциональный фон, причем сделал это столь ненавязчиво и аккуратно, что я не понял сразу. Поэтому и специфические ощущения, которые любой нормальный, но неподготовленный человек должен испытать, попав в кокон боевого робота, не испугали, а лишь слегка обеспокоили. Но беспокойство сразу отпустило. В сознании словно крупными буквами вспыхнули слова: «БЕЗОПАСНОСТЬ. СПОКОЙСТВИЕ». Кокон не мог причинить мне вреда. Он был другом. Защитником. А несколько мгновений спустя станет частью моего нового искусственного тела.
Откуда Ухан знал, что так и будет? Уже когда-то баловался подобными военными программами?
Ладно, все вопросы потом.
На голову опустился нейрошлем, и гнездо коммуникатора замкнулось с контактами «иждивенца». Включение.
Переход всегда немного неприятен.
Кажется, я это уже говорил?
Ничего, кашу маслом не испортишь. Теперь-то я сижу в настоящем боевом роботе. Имею право повториться. И развить тему. Это тебе не симулятор, здесь ощущения совсем другие. Процедура переключения сознания прошла довольно гладко, но шоковое состояние продлилось на несколько секунд дольше – я потом проверил по таймеру, сколько времени находился в отключке. Двадцать восемь секунд. Все эти двадцать восемь секунд я просто не существовал, превратившись в набор из сотен и тысяч крохотных компонентов, чипов, которые ИскИн робота складывал по-своему, кирпичик за кирпичиком, в соответствии с заложенной программой. Восприятие моего «я» изменилось настолько, что мозг едва не взбунтовался против того, что с ним творили. Чуткая нейросистема уловила импульсы неприятия и мягко погасила их, растворяя шок. Мозг адаптировался к новому «телу» и иной системе ориентации, чувств, приема информации. Теперь я весил восемьдесят тонн и обладал «Взглядом Бога» – сотней тысяч микроскопических глаз, встроенных в броню по всему телу. Перед «глазами» вспыхнула и развернулась панорама новой действительности.
Мозг самостоятельно включился в рабочий режим.
Я не задавался вопросами, что делать – просто делал. Словно занимался этим всю свою сознательную жизнь – преимущества «иждивенца». Анализ основных параметров роботизированной оболочки. В норме. Массивы строк технических данных воспринимались столь же легко, как таблица умножения. Никаких неясностей. Мгновенный расчет любых параметров – расширение сознания.
Я осмотрел сразу уменьшившееся пространство РВЦ новым взглядом, отстраненно отметил наличие двух человеческих фигурок, проступавших на экране инфрасканера теплыми розоватыми силуэтами. Марана все еще стояла в дверях моей комнаты, загораживая собой проход, а Соната ошеломленно выглядывала из-за ее плеча, разглядывая ожившего «Костолома» и уже не пытаясь прорваться. Когда-то я их обеих знал. Но это было в другой жизни. До того, как я стал роботом. Смешно.
«Вождь?»
«Иду».
Робот вздрогнул и слегка распрямил ноги, когда я включил антигравитационный привод двигателя, сразу ополовинивший восемьдесят тонн неукротимой мощи. Первый шаг расколол пол под стопой в щебень. Так, осторожнее. Мягче. Иначе РВЦ потом придется восстанавливать.
Второй шаг вышел значительно лучше.
Я направился к выходу, испытывая своеобразные ощущения. Потеряв естественную подвижность и координацию человеческого тела, я вынужден был приноравливаться к динамике движения нового, искусственного. Оно было великолепно.
Перед туннелем я присел и согнулся в поясе – насколько смог. И уже в таком виде черепашьим шагов двинулся дальше. Пятнадцать долгих неудобных метров. Восемь урезанных скособоченных шагов. Мне удалось ничего не сломать и не свернуть по пути. Наконец я оказался снаружи и смог выпрямиться. Система охлаждения субатомного движка заурчала сильнее, когда я перешел с шага на бег, стараясь поскорее добраться до Ухана. Вот теперь шаги получались полноценными, шесть-восемь метров каждый. «Мститель» уже достиг холмов на границе Икс-барьера и присел в ложбине между ними. Замаскировался он грамотно, со стороны Рукава, откуда должен был появиться враг, его увидеть было невозможно.
Стараясь поаккуратнее переставлять «копыта», я пошел по его следу, пропаханному в почве. Дерн и камни были выворочены, словно ножом бульдозера. Почва здесь, на холмах, мягкая, так что робот не мог ее не потревожить. Но все равно – чертовски заметно. По подвесному мостику через овраг, по которому мы привыкли путешествовать к Сигнальной сопке и обратно, на роботе, естественно, не переберешься, оставленный Уханом след вел в обход, пришлось спускаться и мне. Когда у тебя шестиметровые ноги, пусть даже и козлоподобные, даже глубокий овраг кажется мелкой канавой Я пересек речушку в два шага, подняв тучу брызг и оставив позади себя два широких котлована, продавленных копытами в мягком дне – мягком для робота, естественно, ведь дно ручья сплошь покрывали камни и обточенная галька. Но выбраться из воды не успел.
«Вождь, замри. Присядь. Они уже в пределах видимости».
Без лишних вопросов я остановился и согнул колени, опускаясь на корточки. И так все понятно. Потерял время, пока боролся со своими страхами, хорошо хоть выбраться успел. Вода ручья возмущенно забурлила, сразу потемнев, но поднятую со дна муть быстро снесло вниз по течению. Жалко, обезобразил ручей. Не скоро он залечит такие раны. «Кстати, не мешало бы перекрасить наши шкурки, – предложил Ухан. – Слишком выделяемся на общем фоне». Тоже верно. Хотя над долиной уже начали появляться первые рыхлые облака, пятная лазурное небо – погода в горах изменчива и капризна, в целом все еще было солнечно, и ртутно-зеркальная броня «меха» сияла так, что, наверное, невооруженным человеческим глазом со стороны смотреть было больно. ИскИн «Костолома» быстренько проанализировал вид окружающей среды. Посчитав типовую раскраску «горная долина», хранившуюся в базе данных – светлые и темно-зеленые полосы, изредка перемежающиеся серыми, наиболее подходящей, запустил процедуру мимикрии, заставив нанокомпонент брони вырабатывать необходимые оттенки. Времени мало, маскировку все равно завершить не удастся, но хотя бы сиять будем уже не так откровенно.
Овраг скрывал пятнадцатиметрового «Костолома» лишь наполовину, все равно, что взрослому присесть в детскую ванночку, но остальную часть туши заслоняли высокие холмы, расположенные впереди, на одной линии между нами и врагом. До Ухана по показаниям датчиков я не дошел всего четыре десятка метров, но при наших нынешних габаритах можно сказать, что мы и так стояли рядом, только руку протяни. Жаль только, что со своей позиции я не видел ущелья. Трехметровый видеохлыст, выпущенный из плеча, не помог, высоту загородившего обзор холма он не перекрыл, а разведракету из мертвой зоны запускать бесполезно, да и рискованно – точка запуска могла выдать наше местоположение. Ухан-то успел себе выбрать местечко для наблюдения получше.
«Как у нас с разведкой?»
«Нормально, Вождь. Я организовал патруль из „стрекоз“, каждую минуту они будут пересекать Икс-барьер, а мы станем получать свежую информацию о продвижении врага. Обнаружить нас рейдеры Орла смогут только визуально, и только тогда, когда мы высунемся из-за холмов. А пока мы за Икс-барьером, их радары и сканеры слепы. Наши тоже, но у нас есть „стрекозы“ и знание обстановки».
Что-то Ухан слишком разговорился. Волнуется?
«Я знаю».
– Подождем, пока подойдут поближе. Лучше метров на пятьсот-шестьсот. Чем короче дистанция, тем больше шансов, что противоракетная система не успеет отреагировать на все наши ракеты. У нас их не так много, чтобы разбрасываться зря. Только начинай с гаусс-пушек, Вождь, нужно пробить брешь в ЭМ-защите, выдай расчет бортовому компьютеру, чтобы подгадать с залпом вовремя».
Какого черта он учит меня, что делать? Я все это знаю не хуже его.
«Самый опасный – „Вурдалак“. Но он дальше всех, а потому берем „Снайпера“. Его гаусс-пушка может доставить нам много незабываемых впечатлений, если не выведем ее из строя первым залпом… У меня вооружение послабее, поэтому я возьму гаусс-пушку на себя. Если удастся свернуть ей „хобот“ с первого же попадания, сразу принимайся за „Шершня“, а со „Снайпером“ я сам закончу. Благо у него останутся лишь лазеры…»
«Ухан?»
«Да?»
«Договорились. Атакуем „Снайпера“ одновременно по моему сигналу. А теперь заткнись».
«Ты чего, Вождь?»
Я не ответил. Наверное, если бы мой разум сейчас не был скован боевой программой, я бы разозлился за подобный инструктаж. Но испытал только мимолетное глухое раздражение. Что же меня так задело? Неужто все дело лишь в том, что Ухан перехватил инициативу? Ведь номинально я все еще являлся старшим хранителем смены, а пошел на поводу у рядового. Черт, какая глупость. Не хватало сейчас заботиться об амбициях. К тому же Ухан скорее всего просто нервничает. Нервничает?
«Ухан, повысь уровень эмоционального фильтра. Ты излишне волнуешься».
«На себя посмотри».
«Я это уже сделал».
«Что именно? На себя посмотрел или повысил уровень…»
«Ухан!»
«Хорошо, хорошо, молчу. Оп-ля, а вот и наши „стрекозы“.
На виртуальной информационной панели, выполнявшей сейчас функцию моих глаз, развернулось три новых окна – по числу посланных разведчиков. Сбросив информацию, юркие легкокрылые «стрекозы» тут же отправились обратно за Икс-барьер, а я быстренько пролистал видеоданные.
До отряда рейдеров оставалось всего пятьсот метров. Вид – с высоты птичьего полета. Теперь они двигались медленнее, справедливо подозревая засаду в точке исчезновения глайдера Сонаты. Но вряд ли они рассчитывали, что их поджидают целых два робота, тяжелого и штурмового классов. «Вурдалак» по-прежнему держался позади более легких собратьев. Плавно вращая на ходу торсом, он поочередно брал под прицел рук со встроенными плазмопушками все подозрительные места, где мог укрыться враг – выступы скал, складки камней, затененные впадины. Маневренный «Шершень» взбежал на очередной холм, замер, внимательно осматриваясь. Обождав, пока подтянется «Снайпер», осторожно двинулся дальше. Картинка замерла – кончилась запись. Нужно было ждать следующих видеоданных. А пока я провел оценку вооружения противника. «Вурдалак» – РСЗО «Вихрь-12», четыре средних лазера, две плазмопушки «сверхнова», легкая полуразгонка «Гарпия-5».
Силен, зараза. «Шершень» – два малых и один средний лазер, две РСЗО «Ветер-6», крупнокалиберный пулемет «псих». Мелочь. Но в определенных условиях мелочь опасная. «Снайпер» – два малых и один средний лазеры, легкая гаусс-пушка «штрих». Сопляк по сравнению с «Вурдалаком», но «крутой парень» на фоне «Шершня».
«Знаешь, – встрял Ухан, – а мне ведь знакома эта модель „Вурдалака“. Где же я мог ее видеть?»
«В моей записи, Ухан, на лоцмане. Такой же ИБР был у Дьюсид».
«А-а… Та женщина, что продала тебе „Костолома“. Подозрительное совпадение, ты не находишь?»
«Подозрительное? В чем именно? Давай обойдемся без домыслов. Робот Дьюсид произведен неизвестной нам фирмой, но он наверняка не единственный в своем роде».
«Стрекозы» снова пересекли Икс-барьер. До врага – четыреста метров. «Шершень» и «Снайпер» выровнялись в цепь, перемещаясь вдоль крутых склонов ущелья почти синхронно. «Вурдалак» двигался посередке, отставая от партнеров метров на пятьдесят. Чтобы образовать классическое построение «лук с наложенной стрелой», не хватало лишь одного робота в центре. Все три робота, кстати, если ускорить прокрутку видеозаписи, дергались как поплавки во время рыбной ловли при частом клеве – из-за холмов разной величины, усеивавших дно ущелья. Они то «ныряли», устремляясь к подножию очередного холма, то «всплывали», взбираясь на верхушки. Бег с препятствиями. Утомительное занятие. Довольно забавно со стороны.
«Готовься, они уже близко», – предупредил я.
«Давно готов. Ты сам-то как? Как самочувствие?»
Заботливый ты мой Ухан. Ничто не изменит твоего отношения к друзьям, даже боевые программы, изменяющие сознание и систему ценностей.
«Нормально».
«Знаешь, я подозревал, что после симулятора у тебя могут быть негативные последствия, – признался вдруг Ухан. – Даже дополнительную капсулу „черного рая“ купил на всякий случай. Вот только тебе передать не успел, как-то сумбурно все получилось, там, в РВЦ…»
«Черный рай» – дерьмо, – сухо ответил я. – За заботу – спасибо».
«Всегда рад помочь».
Волнение пробилось даже сквозь эмофильтры, нейроконтроль тут же отреагировал, понизив порог чувствительности. Но если бы у моего «Костолома» было сердце, оно бы в этот момент встрепенулось бы и замерло в томительном ожидании. Я понимал – то, что сейчас делаю, – реальность, но все же исподволь, где-то на периферии сознания, не оставляло призрачное ощущение, что и эта реальность является частью какой-то виртуальной игры.
Боевая программа «иждивенца», уловив импульс готовности, отсекла лишние мысли, заставив сосредоточиться на предстоящей задаче.
«Стрекозы» сделали очередной заход за Икс-барьер. Порядок движения триады рейдеров не изменился, лишь «Снайпер» вырвался на десяток метров вперед – ему попался ровный участок местности между холмами, в то время как «Шершню» пришлось карабкаться на очередное возвышение. Впрочем, это массивному «Вурдалаку» приходилось ступать с опаской, внимательно смотреть, куда ставить лапы, чтобы не провалиться в какую-нибудь рытвину, замаскированную растительностью или камнями, или не вызвать оползень склона, а юркий тридцатитонник с легкостью взбегал на самые опасные участки, без устали переставляя длинные голенастые лапы.
Расстояние до врага – триста метров. Больше медлить было нельзя.
«Ухан?»
«Да, Вождь?»
«Удачи нам обоим, дружище. Вперед!»
Два шага – и я выбрался обратно из русла ручья, попутно обвалив солидный пласт земли с края оврага в забурлившую воду. Затем тяжеловесно побежал по склону вверх, разбрасывая, словно щебень, крупные валуны и безжалостно кроша и сминая поверхность холма чудовищными копытами. «Сатир» спешил в свою первую битву. Первую – со мной в качестве водителя.
В пятидесяти меграх правее, по соседнему склону, стремительно двигался «Мститель». Своим горизонтально вытянутым, хищным силуэтом, смахивавшим при определенном воображении на гигантских размеров снаряд, поставленный на могучие голенастые лапы, кработ прямо-таки олицетворял собою боевую мощь. Даже зная, что его здоровенные «мантикоры», которые он нес по бокам в широко отставленных руках, практически пусты, все равно можно испытать благоговейный ужас от одного вида этого чудовища… Хм… а не сгущаю ли я краски, как всякий новичок? Противнику, скорее всего, не привыкать к виду боевых роботов любого класса. Но все равно, думаю, это здорово выглядит со стороны, когда два бронированных монстра в семьдесят и восемьдесят тонн весом словно вырастают из-под земли.
Все, мы за Икс-барьером, пора врубать бортовой постановщик помех, чтобы свести вражеские ракеты с ума. И включить ЭМ-поле. Что я и сделал. Полная боевая готовность.
Мы вымахнули на гребень холма одновременно – я и «Мститель». Как я и рассчитывал, вражеский «Снайпер» оказался прямо подо мной, у подножия длинного пологого склона, на который собирался взобраться. Система наведения сразу пришла в движение, ловя «меха» в перекрестье прицела…
Реакция водителя «Снайпера» оказалась просто невероятной. Он успел сориентироваться за долю секунды. Я еще корректировал прицел гаусс-пушек движением механических рук, а «Снайпер» уже задрал хобот своего «младшего брата» и открыл огонь. Снаряд со скоростью восемь километров в секунду мгновенно преодолел звуковой барьер и достиг «Костолома» раньше, чем сенсоры уловили звук тугого хлопка выстрела.
Затем последовал чудовищный удар.
Все мои восемьдесят тонн словно налетели на стену. Нет, я не остановился, все-таки вес не маленький, но ощущение было именно таким – что налетел на стену. И проломил ее. Продолжая переставлять ноги, я внутренне оцепенел. Инстинктивное ожидание болевого шока – как в игровом симуляторе клуба «подражателей», прятавшееся до поры в подсознании, сыграло со мной злую шутку. Нахлынувший приступ паники подавил даже действие боевой программы. Шок…
Но шока не последовало.
Боли не было.
Боли нет! Здесь я неуязвим для этой чертовой боли!
А чего же ты ожидал, кретин недоделанный? Так и должно быть, это же не симулятор.
Самообладание вернулось полностью, а вместе с ним и злость на самого себя – однако драгоценные секунды уже были упущены. «Шершень» тоже вступил в бой. На полной скорости, рванув вправо по пологой дуге вокруг «Мстителя», он ударил по нему из всех трех лазеров. И попал – правый бок кработа озарила яркая вспышка. Тут же с плеч «Шершня» сорвались ракеты, с воем заворачивая «Мстителю» в спину, а сам тридцатитонник нырнул под защиту соседнего холма, спеша уйти от ответного огня.
Не обратив внимания на укусы «Шершня», «Мститель» обрушил всю мощь своих лазерных орудий на «Снайпера» – как мы и договаривались. Насыщенно-синий луч большого лазера и зеленоватые световые плети двух средних вонзились врагу точно в руку, несущую два малых «блеска», практически испарив всю броню в месте попадания и обнажив внутренние механизмы. В сквозной дыре тут же замерцали голубые молнии короткого замыкания. «Снайпер» немедленно навел покалеченную руку с лазерами на обидчика, но выстрела не последовало, видимо, в результате повреждения внутренней проводки лазеры обесточились. Тогда, переставив голенастые лапы, «Снайпер» резво развернулся торсом для удара из носовой гаусс-пушки, но закончить маневр я ему не дал – прицельная сетка моего главного экрана уже сосредоточилась на его корпусе.
Два снаряда из «старших сестер» – страшная, чудовищная сила.
Многослойная броня на груди «Снайпера» вспухла, словно от взрыва изнутри, разлетаясь веером зазубренных, жарко вскипевших осколков, а сам он, попятившись, не удержался на ногах и опрокинулся на спину. И тяжеловесно заскользил к подножию склона, оставляя за собой в дерне глубокую продавленную борозду. За роботом потянулся черный дым, быстро сносимый ветром в сторону. Я бросился вниз, намереваясь вспрыгнуть кработу на брюхо и просто раздавить его своей массой. А попутно приласкал ему пузо средними лазерами, встроенными в грудь «Костолома». Светоотражающая и теплопоглощающая способность НК-брони имеет предел, а при выстреле в упор и вовсе пропадает, так что на брюхе «Снайпера» закипели две воронки из раскаленной плазмы.
Система внешнего контроля предупредила, что «Костолом» только что нащупан вражеским радаром. Быстрая визуальная оценка. «Вурдалак»! Черт бы его побрал! Гигантскими шагами он несся прямо на меня, разбрасывая когтистыми стопами веер камней! Беглая проверка готовности гаусс-пушек – порядок. Я начал разворачиваться для превентивного удара, но уже понимал, что не успеваю, «Костолом» слишком медлителен для столь быстрых маневров… зато РСЗО успевала произвести захват, трубчатый контейнер с двенадцатью направляющими был встроен в голову «Костолома» и мог поворачиваться на триста шестьдесят градусов… Нет, ракет слишком мало. Ничего, пару огненных оплеух я могу пропустить вполне безболезненно для себя – с моей-то броней…
Но тут я заметил еще кое-что, несущее опасность уже не для меня. Пилот «Шершня» знал свое дело – непрерывно обстреливая из лазеров кработа Ухана – гиганта по сравнению с собой, он все-таки сумел отвлечь его внимание от «Снайпера». Этакая собачонка, лающая на бульдозер. А теперь старался забежать Ухану в тыл, тем самым заставляя того развернуться, чтобы поймать юркого врага в прицел. И в данный момент «Мститель» почти успел стать ко мне противоположным боком, а к «Вурдалаку» – спиной. Боже, как непрофессионально, успела мелькнуть мысль, полная досады, и как Ухан мог попасться на столь простую уловку. А в следующий миг меня охватил легкий ужас, когда до меня дошло, что целью «Вурдалака» являюсь не я, а спина моего друга, и «Шершень» старался именно для этого – подставить наименее защищенное место «Мстителя», лишенное вооружения, самому мощному роботу. Конечно, броня выдержит и не такой удар, но последствия все равно могут быть плачевными…
Пришлось забыть об экономии и выпустить эти чертовы ракеты. Наиболее уязвимым местом у кработов почти всегда являются коленные суставы, в силу особенностей их конструкции броня принесена в жертву ради повышенной подвижности. Туда-то я и отправил все двенадцать боеголовок. Расстояние – пятьдесят метров. Промахнуться невозможно. На такой короткой дистанции вражеское ЭМ-поле спасовало, ракеты прошли сквозь него, лишь слегка замедлившись в самом конце – словно горячие гвозди, угодившие в мармелад. Противоракетная система, многочисленные лазерные гнезда которой были разбросаны по плечам и бокам кработа, тоже проспала, подорвав только три или четыре ракеты – я же говорю, слишком близко. Так что все остальные боеголовки легли точно в яблочко, несмотря на то что «Вурдалак» несся на меня, как угорелый.
Мощнейший взрыв встряхнул врага от пяток до макушки, целиком окутав его левую ногу вздымающимся полотнищем пламенем, и оборвал стремительное наступление. Чтобы удержать равновесие, водитель «Вурдалака» запустил прыжковые двигатели, и огненные струи боковых сопел приподняли кработа на несколько метров над землей. Отменная реакция. Оставалось сбить его прямо в воздухе – «Костолом» уже закончил разворот, прицельная сетка главного экрана легла на противника весом в шестьдесят пять тонн. Контейнер РСЗО с щелчком вернулся в исходное положение – для перезарядки, чтобы механизмы подачи боеприпасов, хранившихся в голове, совместились с приемно-распределительным устройством самого контейнера. Но лазеры и гаусс-пушки уже были заряжены и выдавали сигнал готовности отправить свой горячий подарок навстречу врагу.
Я опоздал на какую-то долю секунды.
Воздух между мной и «Вурдалаком» словно взорвался от вспышек обеих «сверхнов». На столь близком расстоянии мои сенсоры на передней части корпуса на миг ослепли… а когда зрение к ним вернулось, «Снайпер», успевший к этому моменту подняться на ноги, ярко горел – весь верх корпуса, включая ракетную систему залпового огня. Белое пламя испаряющейся плазмы пожирало броню и контейнер с направляющими для ракет прямо на глазах. От удара «Снайпер» завертелся вокруг оси и снова рухнул, на этот раз носом вперед, глубоко воткнувшись в почву хоботом гаусс-пушки.
Что за черт? Почему…
«Давите „Шершня“, а я добью „Снайпера“. Я на вашей стороне. Объяснения потом».
Передача шла открытым каналом, поэтому я узнал голос говорившего. Прошу прощения – говорившей. Дьюсид. Дьюсид?!! Растерянность длилась несколько секунд, не больше – право, это совсем немного для такого непрофессионала, как я. Но за эти секунды «Вурдалак» успел приземлиться и начал разгоняться, стелясь над землей гигантскими шагами и ведя ожесточенный обстрел по ворочавшемуся среди камней и вывороченной земли «Снайперу». Плечи «Вурдалака» расцвели частыми зелеными вспышками четырех средних лазеров, а под брюхом затявкала легкая «полуразгонка», вбивая снаряд за снарядом в еще действующее защитное ЭМ-поле бывшего союзника. Шквал попаданий буквально не позволял «Снайперу» подняться на ноги, а воздух над ним заполнился клубами черной гари и адской смесью из тучи мелких осколков и расплавленных брызг. Мне даже не хотелось думать, что ощущает водитель этого робота сейчас… Ах да, мы же не в симуляторе. Я связался с «Мстителем» на кодированной волне, чтобы поговорить без участия Дьюсид:
«Ухан, слышал? „Вурдалак“ – наш. Пилот – Дьюсид, твои подозрения оказались провидческими. Только не вздумай называть ее по имени, ей пока незачем знать, кто мы такие. Понял? Мы ведь не знаем, что у нее на уме».
«Принято, Вождь. Приятная неожиданность».
Еще бы. Такого предательского удара рейдеры Орла никак не ожидали.
Мне некогда было гадать, как Дьюсид оказалась здесь. Раз она вступила в схватку с роботами бандитов, значит, она действительно являлась нашим потенциальным союзником. Союзником с реальным боевым опытом. Двое салаг под управлением опытного воина смогли бы составить реальную угрозу для рейдеров Орла. Надежда и злость вспыхнули в душе с новой силой. Надежда на достойный отпор захватчикам. И злость, требующая отмщения за уже содеянное ими. Нейроконтроль быстро пригасил лишние эмоции, оставив самую малость для необходимого задора.
Значит, говоришь, давить «Шершня»? Хорошо, пусть будет «Шершень», но сначала…
Я выстрелил в «Снайпера» из больших лазеров, благо мне почти не пришлось разворачивать неуклюжий торс «Костолома», чем я и воспользовался. Удар пары «адских плетей», почти в упор, проел в спине «Снайпера» здоровенную дыру, разрушив больше половины от общей толщи брони и погрузив место попадания в кипящее облако огня и дыма. Затем добавил из средних лазеров, пока заряжались большие. Так, пора заняться «Шершнем»…
Склон горы слева от робота Дьюсид взорвался столбом пламени и земли – малыш «Шершень», обогнув холм со все еще удерживавшим господствующую высоту «Мстителем», атаковал бывшего товарища, а ныне – предателя, с фланга.
«Займитесь „Шершнем“!» – рявкнула Дьюсид.
О, черт… Я начал разворачиваться и торсом, и лапами, с громыхающим скрежетом вминая камни в землю.
Ухан тем временем без дела не стоял. Лазерные вспышки от выстрелов «Мстителя» следовали за «Шершнем» по пятам, камни в месте попаданий, мгновенно раскалившись, взрывались не хуже бомб – внутренняя влага, превращаясь в перегретый пар, разрывала их на куски изнутри. Из-за бешеной скорости носившегося по пересеченной местности тридцатитонника Ухан все никак не мог толком прицелиться, вот где сказалось отсутствие опыта. Да, дружище Ухан, это тебе не из игломета по неподвижным банкам стрелять. А пилот «Шершня» – ловкий малый, с невольным одобрением подумал я, ловя в прицел левого большого лазера. И отчаянно смелый.
В этот момент «Шершень» добежал до высокого холма и скрылся за его вершиной, как в омут сиганул. Вершина тут же ярко и дымно жахнула огнем, залп всех лазеров «Мстителя» и одной из «мантикор» (Ухан все-таки не удержался, выпустил свои несчастные три снаряда), буквально срезал ее метра на два, испарив, наверное, сразу около тонны земли. Но «Шершень» на время оказался в безопасности.
А, чтоб тебя…
Я двинулся вниз с холма, одновременно отслеживая действия оставшегося противника по экрану бокового обзора. Тот сумел удивить. По-прежнему лежа на боку и смешно перебирая лапами, «Снайпер» умудрился развернуться в нужную сторону, и… очень даже не смешно долбанул из гаусс-пушки прямо в коленный сустав продолжавшего кружить вокруг него и поливать огнем «Вурдалака». В тот самый, левый, который уже успел покалечить я. «Вурдалак» сильно покачнулся, с трудом удержав равновесие. И в отместку выплюнул новый залп из плазмопушек, снова погрузив весь корпус «Снайпера» в огненную бурю. Черт, я бы поежился, если мог, от такой картины, да шкура не та – бронированная. По такой мурашки не бегают. Большая часть видеосенсоров врага наверняка ослепла. Ситуация очень напоминала бой в симуляторе, только теперь сам «Снайпер» оказался в роли жертвы, а тогда такой же робот пламенем прыжковых двигателей жег моего «Гончего»… Бррр.
Следующий шаг заставил «Вурдалака» заметно припасть на ногу. Видимо, повреждения на этот раз оказались серьезными. Чтобы там Дьюсид ни говорила, а не мешало ей помочь. Я затормозил на середине склона и перевел на «Снайпера» гаусс-пушки, собираясь успокоить раз и навсегда настырного рейдера сдвоенным залпом, но в этот момент мне прямо… прошу прощения, прямо в задницу жарко влепилось несколько ракет, которые не успел сбить противоракетный комплекс. Да где там этот долбаный «Шершень»? В прямой видимости его не было, а точка на радаре указывала, что юркий малый снова спрятался за тот же холм. Чтобы без помех перезарядиться и выскочить для новой атаки. Ну погоди, засранец… Втроем с таким водилой, как Дьюсид… Прошу прощения – с таким пилотом, как Дьюсид, водилами «мехвоинов» называют только лохи, так что привыкай к правильному произношению, ведь и сам сейчас являешься пилотом, так вот, втроем мы вас всех задавим. Рано или поздно…
Но еще один робот в нашем отряде тоже не помешает, верно? Так зачем его лишний раз калечить? Мысль показалась мне весьма перспективной. И своевременной. Чем меньше будет поврежден захваченный робот, тем меньше понадобится времени призракам на его ремонт.
«Пилот „Вурдалака“, предложите пилоту „Снайпера“ сдаться, – попросил я по открытому каналу. – У него никаких шансов. Может, вас он послушает».
Дьюсид тоже ответила открытым текстом:
«Ладно. Ты слышал, Хорт? Хватит дурака валять. Поднимай лапки».
Вокруг сорокатонного «Снайпера» после жесточайшего обстрела уже образовалась внушительная воронка. Он слабо ворочался на боку среди дымившейся и горевшей от жара земли, расплескивая своей тяжелой тушей волны перемолотых в щебень и сплавившихся камней. Дьюсид так и не позволила ему подняться, сбивая раз за разом при каждой попытке. Весь корпус кработа, испещренный глубокими шрамами и рваными дырами, проеденными плазмой, был чудовищно обезображен, левая рука со спаренными малыми лазерами отлетела напрочь и валялась рядом, но правая еще шевелилась.
Не понимаю. На что он рассчитывает? Что за бессмысленное геройство?
«Предлагаю в последний раз, – сказал я. – У меня нет времени с тобой возиться».
«Мститель» Ухана, приближаясь к нам вдоль склона, поднял руки и наставил на поверженного врага здоровенные стволы «мантикор». Для внушительности, наверное.
По-прежнему лежа на боку, «Снайпер» поднял руку с уцелевшим средним лазером и полоснул по моему боку, спалив несколько десятков видеосенсоров и оставив длинный кипящий шрам. Ненормальный какой-то. Нет, боли не было. Вражеские удары заставляли ощущать лишь потери, но боли не было. Все во мне пело от этой мысли.
«Ясно. Добиваем», – решил я.
Я опустил руки, наводя обе гаусс-пушки на «Снайпера».
Из-за ближайшего гребня на полной скорости вымахнул «Шершень» и, не останавливаясь, ощетинился молниями лазерных вспышек. Все выстрелы достались «Вурдалаку», желто-зеленое пламя разбилось о броню его торса, но лично меня этот настырный тридцатитонник достал уже морально Просто какая-то фантастическая, безграничная живучесть. Впрочем, как и у этого чертового «Снайпера».
«Мститель» отреагировал быстрее всех, двинув вслед за «Шершнем», но массивному семидесятитоннику было тяжело соревноваться с вертким «малышом». Пока Ухан гнал своего робота на следующий холм, чтобы атаковать с господствующей позиции, «Шершень», не снижая скорости, успел поменять несколько подходящих укрытий, выскакивая из-за склонов и стреляя по преследователю всякий раз, как только предоставлялась возможность. Броня «Мстителя» вспыхивала и искрилась на солнце от точных попаданий, разлетаясь раскаленными брызгами, от которых загоралась трава под его ногами.
Подловив удобный момент, «Вурдалак» развернулся торсом и жахнул из плазмопушек, но промазал. «Шершень» успел уклониться, вместо него от зарядов плазмы запылал здоровенный участок на левом склоне ущелья – скудная растительность и камни от чудовищной температуры горели одинаково охотно. Тогда «Вурдалак» задрал пакет направляющих РСЗО и выпустил в небо густой рой ракет, чтобы обрушить их на противника сверху. Оставляя тонкий белоснежный след, двенадцать боеголовок достигли высоты в сто метров, затем круто развернулись и ринулись вниз. Тут уж никакое укрытие не могло спасти. Прогремел взрыв, из-за холмов ударило пламя и выплеснулся черный дым вперемешку с ошметками земли.
«Шершень» все же появился, шатаясь как пьяный, он вскарабкался на вершину следующего от нас холма… и со всей дури почесал вдоль ущелья обратно в сторону Туманной Долины, разбрасывая из-под лап фонтаны дерна. При этом он слегка прихрамывал на правую лапу и явно не выдавал полную скорость. Отлично. Ракеты его не угробили, но покалечили.
«Ха, враг трусливо драпает, победа за нами!» – хвастливо воскликнул Ухан.
«Вам нужно догнать его и уничтожить! – отрывисто приказала Дьюсид. – Вы лучше меня знаете эту местность, подумайте, где его можно перехватить! Действуйте!»
Догнать «Шершня»? Самого скоростного из существующих роботов? Да еще обладающего мощными прыжковыми двигателями? Нужно подумать. Из трех тяжеловесов, собравшихся здесь, «Вурдалак», бесспорно, являлся самым быстрым, но у него была повреждена нога. Следующим по скоростным показателям, как это ни парадоксально, был «Костолом», хотя и нес по сравнению с «Мстителем» лишние десять тонн веса. А значит, эту проблему придется решать мне.
«Ухан, заканчивай здесь со „Снайпером“! Я постараюсь догнать „Шершня“!»
«Понял, Вождь».
«С Дьюсид без меня пока ничего не обсуждай, ссылайся на меня как на командира».
«Хорошо».
Пару раз напоследок мигнув лазерами вслед драпавшему тридцатитоннику, Ухан оставил преследование и повернул обратно. Зато я на своем «сатире» начал разгоняться, постепенно забирая влево, к краю ущелья. Попутно я предусмотрительно перенаправил пару «стрекоз», все это время барражировавших над местом сражения, приказав следовать за «Шершнем». Тратить разведракеты уже не имело смысла.
Теоретически по ровной местности «Костолом» способен развивать скорость до ста километров в час. В долине, протянувшейся узким рукавом среди крутых склонов ущелья Двух Рук, о ровной местности говорить не приходилось, но скорость пока росла. Под ударами «копыт» в дерне и каменистой поверхности позади оставалась цепь глубоких рытвин, каждая размером с небольшой домашний бассейн, а небольшие холмики просто сминались в лепешку, но я старался не думать об этом. Жуть… Впрочем, этот бой и так изуродовал облик долины до неузнаваемости. Огонь и дым заволокли ее в радиусе километра от центра сражения.
Все, что могло гореть, – горело. Что не могло – тоже горело…
Дьюсид права. Знание местности – сила. Я знал, как догнать «Шершня». Левый склон ущелья представлял собой несколько наплывающих друг на друга террас – словно ступени гигантской лестницы. Примерно километра через два от Чертога ступени террас были разрушены гигантским оползнем тысячелетней давности, образовавшим относительно пологий спуск в долину. По нему-то я и задумал подняться на нижнюю террасу. Дело вот в чем – сразу после местной достопримечательности – тех самых Двух Рук, скального образования длиной в двести одиннадцать метров, нависающего над ущельем в качестве природного моста, ущелье начинало плавно заворачивать влево, все сильнее и сильнее, пока не упиралось в Адскую Пропасть – одну из самых глубоких расщелин в наших горах. Всем трем рейдерам, когда они добирались сюда, пришлось преодолевать ее с помощью прыжковых двигателей, по-другому никак, и тяжелей всего наверняка пришлось «Вурдалаку», у него самый большой вес и самая низкая маневренность из троих. Так вот, длина дуги по дну ущелья от Двух Рук до Адской Пропасти – десять километров с хвостиком. Если подняться по осыпи и срезать по террасе, то путь укорачивался почти вдвое.
Другого решения я не видел.
К тому времени, когда я достиг подножия древней осыпи, хромающий «Шершень» уже скрылся из виду за поворотом ущелья, но я был почти уверен, что успею его перехватить.
Подниматься оказалось непросто, тем более на таком тяжеловесе, как «Костолом». Длина спуска составила больше четырехсот метров, и асфальтовых дорог здесь, понятное дело, никто не прокладывал, так что я перепахал лапами робота весь склон, пока оказался наверху. А затем принялся наверстывать потерянное время, разгоняя «Костолома» по максимуму. Благо здесь уступ был исключительно ровный, никаких холмов, как внизу.
Вообще, интересная штука – бой между роботами разного класса. Например, легкая юркая модель вроде «Шершня» может довольно долго бегать по пересеченной местности, используя для защиты подходящие временные укрытия – густой древостой, холмы, большие камни, и постреливая оттуда в гораздо менее маневренного тяжеловеса вроде «Костолома» или «Мстителя». Без особого ущерба для последних, кстати. Но стоит «малышу» попасться такому монстру на открытой местности и угодить под массированный залп, как его песенка будет спета. Если же взять роботов равной весовой категории, то картина не менее интересна. Парочка «Шершней», к примеру, может довольно долго обмениваться огненными оплеухами – слабость брони компенсируется слабым вооружением, и исход боя в конечном итоге решит мастерство… или слепой случай. А если взять двух тяжеловесов и столкнуть их лбами, то бой закончится несколько минут спустя. Помните время записи боя «Вурдалака» с «Костоломом»? Семь минут. Именно это я и имею в виду. При той чудовищной огневой мощи, которую такие «дяди» способны выдать за относительно короткое время, никакая самая сверхсовременная броня не выдерживает длительной осады. Вся история развития военной техники – это история противостояния брони и проникающей способности оружия. И оружие всегда побеждает…
В командной схватке, где участвуют роботы разных категорий с той и другой стороны, ситуация иная. Расклад будет зависеть исключительно от мастерства пилотов роботов, от их сработанности друг с другом в команде. И не в последнюю очередь – от командира. От его умения в стремительно меняющейся боевой обстановке принимать верные тактические решения и корректировать действия команды – с учетом имеющихся возможностей, класса и вооружения своих роботов, своевременными вводными. Я уже говорил выше, что если выставить против тяжеловеса робота легкого класса, то мы получим гарантированный труп. А если, к примеру, «Шершней» будет штук этак пять? И управлять ими станут опытные пилоты? Вроде тех элитаров в симуляторе? Думаю, вы поняли мою мысль. Пока неповоротливый «старший брат» будет выбивать «малышню» одного за другим, его самого вполне могут растерзать. Как стая волков буйвола.
Кстати, о «Шершне». Об одном конкретном, которого я сейчас пытаюсь догнать. Я и не заметил, как отмахал большую часть намеченного пути. Адская Пропасть уже находилась рядом, всего в километре, и я подкорректировал направление, сворачивая к устью ущелья Двух Рук. Удобнее всего перехватить робота там.
Да, я оказался прав, срезав путь поверху. Но немного не угадал с разницей в скоростях. Светившаяся на радаре точка местонахождения тридцатитонника утверждала, что он по-прежнему впереди меня на целый километр. Следовавшие за ним по пятам «стрекозы» продолжали исправно поставлять мне визуальную информацию, так что «Шершень» был у меня как на ладони. Итак, несмотря на то, что там, на дне ущелья, «Шершню» приходилось петлять среди хаотичного нагромождения камней, выступов и впадин, мешавших ему выложиться на максимальной скорости без риска переломать себе ноги, а также несмотря на его хромоту, он все равно опережал меня. И все же расчет ИскИна показывал, что к тому моменту, когда угол нашего сближения пересечется в устье, дистанция между нами для огня гаусс-пушек будет оптимальной. А потому я не испытал по этому поводу ровно никаких эмоций. Двадцатиминутная обкатка сделала свое дело. Вот сейчас, после нее, я действительно ощущал себя с машиной как одно целое. Ни возбуждения, ни страха, полный самоконтроль. Трезвый расчет и перебор имеющихся вариантов действия, ведущих к единственной цели – выполнению поставленной задачи. Уничтожить врага.
Многометровые шаги «Костолома» стремительно несли меня к краю Адской Пропасти, заставляя почву дрожать и сотрясаться. Пятьсот метров. Скоро я его непосредственно увижу, наносенсорами самого робота. Я знал, почему «Шершень» не использует прыжковые двигатели, чтобы оторваться побыстрее, – запас твердого топлива, на котором они работают, ограничен, а впереди его поджидала восьмидесятиметровая пропасть, которую еще предстояло преодолеть.
У «Костолома» оставалось шестнадцать ракет, полный залп из двенадцати и четыре остаточных. Топлива в двигателе каждой боеголовки – максимум на полтора-два километра, они предназначены для боя на относительно коротких дистанциях, ведь на дальних вражеская противоракетная система их все равно посбивает. Но в моем случае выбирать не приходилось, нужно было использовать все имеющиеся средства. Возможно, это его задержит, особенно, если попадание выйдет удачным.
Я выпустил полную обойму, не экономя – сверху вниз, как ранее Дьюсид, и ракеты взмыли в небо белыми хвостатыми стрелами, почти теряясь на фоне собиравшихся над горами облаков. Всегда нравилось зрелище полета ракет. Их электронная начинка умнее начинки любых снарядов, и не их вина, что корпус не всегда выдерживает удар лазерных плетей противоракетных систем. Пикируя после точки излома за край террасы, ракеты ушли из пределов прямой видимости, и дальше их полет я наблюдал глазами «стрекоз».
Удар сбил «Шершня» с ног. Взрыв был очень силен, часть отвесного склона, рядом с которым кработ пробегал в момент попадания, обвалилась от взрывной волны, едва не похоронив «меха» под десятками тонн земли и камней, а сам робот кувыркнулся вокруг оси и проехал на боку несколько метров, прежде чем остановился. Странное дело, я в который раз уловил сходство происходящего с тем, что случилось в симуляторе на Сокте, словно ткань виртуального мира по неведомым причинам вдруг тесно переплелась с реалиями моей собственной жизни. Пока «Шершень» поднимался (как у большинства кработов, процесс этот выглядел так – лежа на боку, он максимально поджал лапы под брюхо яйцевидного корпуса, а затем резко оттолкнулся от земли одной из куцых ручонок, приняв вертикальное положение, после чего лапы оставалось только распрямить), я сумел выиграть дополнительную сотню метров. Теперь я его опережал. Еще двести метров – и я смогу заглянуть за край Адской Пропасти. Затем тридцатитонник двинулся дальше, и у меня сложилось впечатление, что теперь он хромает уже на обе лапы – он вихлял задом и качался, как обширявшийся гомик. Определенно нарушена работа гироскопов. Ему нелегко будет прыгнуть. Восемьдесят метров – это очень большое расстояние, когда речь идет о ширине пропасти.
«Пилот „Шершня“, предлагаю сдаться. В таком состоянии тебе незачем рисковать. Глубина пропасти – почти полтора километра, ты ведь не считаешь себя бессмертным?»
Он не ответил, видимо, его решимость прыгнуть не поколебалась. Опытный перец, ничего не боится.
К точке «рандеву» мы подобрались почти одновременно я сверху, по террасе, он по низине. Но я чуть раньше. Я благоразумно остановился в нескольких метрах от края, опасаясь своей массой вызвать обвал, но и отсюда очертания Адской Пропасти предстали передо мной во всей свой жуткой красоте. В давние времена горы в этом месте были разрублены крест-накрест неведомым катаклизмом, словно два сражавшихся бога промахнулись и вонзили в землю гигантские топоры с кривыми лезвиями. По одному из разрезов, являвшемуся ущельем Двух Рук, сейчас двигался «Шершень», а другой разрез получился глубже – он и стал Адской Пропастью. Дно не просматривалось, где-то там внизу клубился вечный туман – в двух километрах слева от ущелья Двух Рук, скрытый сейчас от глаз горными складками, находился могучий водопад. Мощные потоки воды, срываясь с кручи в бездну Адской Пропасти, яростно и неутомимо бились по пути о многочисленные каменные зубья, ощерившиеся навстречу, рождая тем самым непрерывную реку словно бы кипящей водяной пыли. Но даже до границы тумана было падать ой как долго, случись такая оказия. Шутка. Неудачная. Вот черт, а ведь прямо как в симуляторе, там тоже была похожая пропасть, только поуже.
По непрерывно поступающим видеоданным, учитывая направление и скорость движения противника, ИскИн заранее вычислил предполагаемую точку, откуда «Шершень» прыгнет, чтобы попасть на противоположную сторону и продолжить бегство к Ляо. Затем, зная характеристики робота, его вес, тягу прыжковых движков, а также характер предстоящей задачи, легко вычислил наиболее благоприятную точку, где его полет пересечет траектория снарядов из гаусс-пушек «Костолома». Даже если что-то пойдет слегка не так, подкорректировать на ходу будет несложно.
Я переслал данные вычислений пилоту «Шершня».
«Не дури. Плен лучше смерти. Против удара „линий“ тебе не устоять. Броня слабовата».
Яркие струи бело-желтого огня рванули из прыжковых двигателей, расположенных под торсом позади ног, и тридцатитонный кработ легко, даже грациозно взмыл в воздух, быстро набирая высоту. Словно обрел новую жизнь, списав все повреждения на прежнюю. В верхней точке прыжка, перед тем как начать спуск на другой стороне пропасти, он несколько мгновений шел на одной высоте, и с той позиции, откуда я наблюдал, казалось, что его движение почти замерло.
Мертвая точка. Отличная мишень. Пушки наведены.
Сейчас – или никогда.
Смерть ударила со скоростью восемь километров в секунду. Попадание было идеальным – бок «Шершня» словно взорвался изнутри, из сквозного пролома выплеснуло пламя и фонтан осколков, повалил черный дым. Кработа завертело вокруг оси, бросило вниз и вбок, дым по мере падения закручивался вокруг него причудливой спиралью – словно намеренно примененная аэрозольная маскировка. До края пропасти он не дотягивал метров двадцать – если ему, конечно, не удастся выровнять движение, что маловероятно.
Красиво я его снял. Прямо на лету. Реальность зрелищнее любых игр.
В этот момент пламя прыжковых двигателей погасло. То ли выгорело топливо, то ли что-то замкнуло. Затем спина робота раскрылась, и из него выбросило черную веретенообразную личинку анабиозатора с пилотом внутри. Сам робот рухнул вниз, за ним потянулся длинный дымный след. Кокон закачался в воздушных течениях на выпущенном парашюте. Тревожный признак – если сработал парашют, значит, не сработали спасательные антигравы. Подхватив попутный ветер, парашют понес свою ношу на противоположную сторону пропасти. Его должно было протащить рядом с высоким выступом, который угрожающе выпирал из нависшей над краем пропасти общей скальной массы, словно яростно выставленные рога чудовищных окаменевших животных Если зацепит – каюк…
Я медлил. Нужно было прикончить пилота, пока имелась такая возможность. Он был у меня как на ладони. Перепрыгнуть ущелье я не мог, «Костолом» не обладал прыжковыми движками, поэтому, если рейдер преодолеет пропасть, достать его я уже не буду в состоянии. А он сможет сообщить своему командиру о том, что здесь произошло, лишив нас выигрыша во времени, необходимого для починки техники. Но я все медлил…
Черт, и не надо на меня давить. Сам знаю, что должен выстрелить. Легко давать ценные указания со стороны. Попали бы вы на мое место. А я не могу выстрелить по человеку в такой момент, когда он совершенно беззащитен. Если вы на это способны – ваше право. А я – пас… Да и потом, с чего я взял, что командир этой банды еще не в курсе нападения? Разведракет в ходе боя никто из противников не выпускал, но кто даст гарантии, что где-то здесь не вьются роботы-разведчики наподобие наших «стрекоз»?
Слепой случай решил судьбу пилота за меня.
Порыв ветра вдруг дунул сбоку, и парашют все-таки зацепился за выступ, скомкался, обвис, стропы перекрутились. И человек, заключенный в оболочку защитного кокона, в гробовом молчании рухнул в бездонную пропасть. Его падение сопровождал только тоскливый вой ветра, гуляющего вдоль провала.
Скоро он пропал из виду. Я не стал напрягать сенсоры, чтобы приблизить изображение, и так все было ясно, а я не из тех, кто смакует подобные вещи. Поэтому развернул «Костолома» и потопал обратно.
На одно из информационных окон продолжали поступать видеоданные со «стрекозы», оставшейся барражировать над Сигнальной сопкой. Оба робота, «Мститель» и «Вурдалак», ждали меня там, где закончился бой. Да, закончился. Ошибиться невозможно – обстрел «Снайпера» прекращен, сам он больше не подает признаков жизни.
Что ж, мы справились. Враг уничтожен. «Мехи» общины оказались для рейдеров Орла полной неожиданностью. Но самой большей неожиданностью, конечно же, и для них и для меня явился удар в спину, нанесенный их же соратницей. И мне еще предстояло выяснить, по какой причине она это сделала.
В это время со мной связался Ухан: «Вождь? Помощь не требуется?»
«Нет. Я возвращаюсь. „Шершень“ на дне Адской Пропасти. Что со „Снайпером“? Пилот сдался? Что-то „стрекозы“ мне его не показывают, куда вы его дели?»
«Пилот остался в роботе. Молчит, как рыба, а его система жизнеобеспечения показывает сплошные нули. Но Дьюсид говорит, что он еще может быть жив. Парочка „реаниматоров“ с ее „Вурдалака“ сейчас как раз пытаются вскрыть „Снайпера“ снаружи, чтобы проверить».
«Реаниматоры» – ремонтные киберы, вроде наших кибер-пауков в РВЦ, но другого типа. Выглядят они обычно как насекомые из рода многоножек – гибкое змееподобное тело, окаймленное несколькими десятками лапок, длина туловища – от полуметра до метра, в зависимости от «места прописки». Потому что место их постоянного обитания – внутри боевых гигантов, в зонах обслуживания энергомагистралей и механических узлов. Не слишком серьезные внутренние повреждения они способны починить прямо во время боя. Чем выше тоннаж робота, тем больше у него внутри таких «постояльцев». Но в «Снайпере» «реаниматоры» могли и не уцелеть. Очень уж плачевно он выглядел.
«Хочешь сказать, что этого пилота вы тоже угробили?» – недоверчиво переспросил я.
«Наверное. Думаю, это сделал я. Вождь… Помнишь наш разговор после возвращения с Сокты? Ну, о том самом моменте истины? Я еще спрашивал тебя, что ты чувствовал, когда Ктрасс…»
«Не надо, Ухан. Дьюсид тоже не оставалась в стороне. Возможно, именно ее выстрел и оказался роковым».
«Нет, мой. „Снайпер“ откинул лапки сразу после того, как я продырявил его большим лазером… – Ухан ненадолго умолк. – А самое интересное, знаешь, что? Я ничего не чувствую. Словно не человека убил, а случайно раздавил насекомое».
«Не забывай про эмофильтры, – напомнил я. – Будь готов к шоку после того, как покинешь робота».
«Ты не понял, Вождь. Я его уже пережил. Ничего не будет. В работе легко убивать, не видя человеческого лица противника. Без последствий. Жутко, да? Как в „гэпэшке“. Был человек, и нет его».
Похоже, мой дорогой Ухан на грани нервного срыва. Но я не знал, как его сейчас успокоить. Правда, не знал. Кроме того, я и сам сегодня открыл личный счет чужим человеческим жизням. Поэтому как бы вскоре не потребовалось успокаивать меня самого.
«Ухан, дружище, не бери в голову. Дай мне выбраться из этого бронированного гроба, и мы спокойно обсудим эту тему».
«О чем ты говоришь, Вождь? Да я в порядке. Их же сюда никто не приглашал. Они лишь получили по заслугам. Вот и все».
Вот так. Никто не приглашал. И это говорит наш добродушный увалень, которого я знаю с детства. Ладно, посмотрим, что с ним станет после того, как мы окажемся в Чертоге. Думаю, моральная поддержка ему все равно понадобится. Особенно сочувствие и понимание Мараны. Сегодня мы оба совершили убийство. Впервые. Такой факт не просто принять. Этот день мы оба запомним надолго.
«Вернусь минут через пять. Присмотри за Дьюсид. Я послал „стрекоз“ за „жуками“, чтобы перетащить „Снайпера“ в РВЦ для восстановления».
«Хорошая идея, Вождь. Я взял на себя смелость добавить, чтобы Марана привезла на глайдере несколько кибер-пауков. „Реаниматоры“ – слабые механизмы, от наших ремонтников толку будет больше. Жду».
Бедняга, он все еще надеялся, что пилот жив. Я так не думал.
Спускаясь с террасы на дно ущелья, я наконец увидел «мехов» Ухана и Дьюсид напрямую, а не посредством «стрекоз». И отметил грустный факт – «Вурдалак», похоже, получил сполна – его коленный сустав держался на честном слове, а броня на груди и левом боку была вспахана на несколько слоев вглубь. И все потому, что «Снайпер» с «Шершнем» в первую очередь принялись за него. Предательство наказуемо. Зато предварительная оценка внешнего состояния «Костолома» показывала, что он практически не пострадал, всего три процента повреждений. Мстительность врагов сыграла на руку нам с Уханом, отведя его внимание от наших машин. Если бы не Дьюсид, еще неизвестно, как бы развернулся этот бой.
Долина уже не горела, но дыма, сочившегося из сожженной лазерами и плазмой земли, еще хватало, воздух был пропитан едкой гарью. Ничего, погода продолжала портиться, небо стремительно темнело от сгущавшихся грозовых туч, так что скоро дождь омоет лик израненной земли и приберет за нами это безобразие… Но долина ущелья Двух Рук, конечно, никогда уже не станет прежней. Как мы еще в ходе боя не снесли Рукав – ту самую каменную арку, нависавшую над ущельем, даже удивительно.
Пока я добирался до места сражения, из РВЦ уже прибыла четверка трехтонных «жуков». Я заметил их, когда они спускались по склону холма, недалеко от которого замерли оба робота. По моей команде они остановились, с сердитым гудением зависнув над землей на антигравитационных движках и растопырив лапы-захваты. Между прочим, весьма дорогостоящее оборудование, Дед в свое время выложил за них немалое количество кредо. Благодаря мощным антигравитационным приводам каждый «жук» способен поднять вес, вчетверо превышающий собственный, так что четверки роботов-транспортеров с запасом хватало для сорокатонного «Снайпера».
«Вождь? Что происходит? Зачем ты их остановил?» «Пытаюсь решить насущный вопрос о том, что делать с Дьюсид. Ведь чужаку нечего делать в Чертоге. Даже если она наш союзник. И потом – не является ли все это сражение хорошо замаскированной ловушкой? Для того чтобы враг под видом друга смог проникнуть в святая святых?» «Вождь, ты – параноик».
Отлично. Раз пытается язвить, значит, успел оправиться после убийства.
«Наложенная на меня ответственность, дружище, в ком угодно пробудит манию подозрительности. Хочешь оказаться на моем месте? Лично я ощущаю себя так, словно постарел лет на десять».
«Понял, Вождь. Что мне делать?»
Так-то лучше.
«Оставайся на месте. Я подойду к „Вурдалаку“ с другой стороны. Когда придет время действовать, просто делай, как я».
Когда до «Вурдалака» осталась сотня метров, я остановил «Костолома» и поднял руки, наставив на кработа стволы обеих гаусс-пушек. Ухан немедленно проделал то же самое – его могучие (хотя и бесполезные без боезапаса) «мантикоры» нацелились на изрытый боевыми шрамами левый бок кработа Дьюсид. Мы взяли «союзника» в клещи. Очень невыгодная позиция для Дьюсид. Особенно учитывая плачевное состояние ее робота. Угрожающие жесты с нашей стороны не остались незамеченными, Дьюсид связалась с нами немедленно:
«Что это значит?»
«Пилот „Вурдалака“, с тобой говорит Сомаха Олиман, командир отряда боевых роботов Туманной Долины…»
«Неплохо звучит», – пробормотал Ухан по нашему внутреннему каналу, защищенному от прослушки.
«… Приказываю тебе покинуть своего робота».
«Голос мне кажется знакомым, несмотря на фильтры, – неожиданно сказала Дьюсид. – Где мы могли встречаться, командир боевых роботов Туманной Долины? Или просто Долдон? Долдон Слюнявчик?»
Если бы я не ощущал тело робота как свое собственное, я бы, наверное, отчаянно покраснел, даже несмотря на боевой режим программы «мехвоин», контролировавшей эмоции. Но настоящее мое тело сейчас находилось в полусне, реагируя на работу мозга лишь редкими выбросами небольших порций необходимых гормонов, а броня робота может покраснеть только в том случае, если я задам коррекцию внешней окраски программно. Нет, ты не собьешь меня с толку, женщина.
«Я уже назвал свое имя. Повторяю свои требования».
Она немного помолчала, раздумывая. Мне очень хотелось, чтобы она согласилась. На сегодня я уже навоевался.
Досыта.
«Я не знаю ваших намерений. Если я выйду, вы можете меня убить. Хотя бы для того, чтобы без помех завладеть моим роботом».
А ты еще говоришь о моей мании подозрительности, дружище Ухан.
«Если ты выйдешь, то подтвердишь свою лояльность… к нам. И мы обсудим сложившееся положение вместе. Если нет, тебе придется сражаться. У „Вурдалака“ покалечена нога, твоя левая плазмопушка полностью выведена из строя. Оба наших робота в полном порядке. Я не сомневаюсь, что ты опытный пилот и сумеешь дать нам достойный отпор, но как с Ктрассом на Арене в Волчьей Челюсти, тебе не победить…»
«Точно, ты – Долдон, – без тени сомнения перебила Дьюсид. – Слишком явное совпадение. О моем бое с Ктрассом знает не так уж много народа, и уж точно никто не ведает в такой глубинке, как ваша. Значит, такова твоя благодарность за мою помощь, парень?»
Ну вот, приехали. Я что, никогда ничему не научусь? Так старался не называть ее по имени, чтобы не выдать себя, а потом все испортил таким откровенным ляпом. И кстати, это паршивое имя – Долдон, от меня теперь никогда не отвяжется, что ли?
«Я рад, что ты меня узнала, – покривил я душой. – Значит, между нами возможна определенная степень доверия. Поверь моему слову, я не причиню тебе вреда В том случае, если ты выйдешь. Дьюсид, мне правда не хочется с тобой сражаться. Не вынуждай меня. Просто пойми ситуацию – мне нужны гарантии не меньше, чем тебе».
Теперь молчание длилось не меньше минуты. И нервное напряжение пробивалось даже сквозь эмофильтры «иждивенца». Я ее понимал. Мне тоже непросто было бы принять решение в таких условиях. Слишком много неопределенности.
Но она оказалась молодцом и помогла нам обоим:
«Ладно, убедил. Выхожу».

Глава 13
Ультиматум

Наступил вечер, но атаки врага мы так и не дождались.
«Стрекозы», непрерывно курсировавшие над ущельем, постоянно докладывали обстановку. Радиус уверенного приема и передачи у каждого имитатора небольшой, а время функционирования без подзарядки около восьми часов. Ухан растянул их в цепь с интервалом в два километра и организовал режим смен. Так что сейчас все ущелье Двух Рук контролировалось не только до Адской Пропасти, но и дальше, вплоть до Туманной Долины. Дальше мы не рискнули. Дьюсид предоставила нам всю необходимую информацию о противнике в Ляо – количество пехотинцев и оставшихся роботов, схемы передвижения патрулей. Под временный штаб рейдеры по-прежнему занимали здание городской Управы. А также в числе прочих важных сведений скачала в нашу базу данных спецификации на всю вражескую технику. Я внимательно изучил данные. Кроме роботов и ракетных катеров у рейдеров была взята на вооружение летающая хреновня вроде наших «стрекоз», только классом повыше. На порядок. Боевые дроиды «убийцы». «Опекун» Ухана по своим тактико-техническим данным и вооружению и близко не мог тягаться с боевым дроидом. «Убийцы», как и «Опекун», обладали живыми процессорами – ИскИнами низшего разряда, оптическое зрение острее, чем у орла, а возможности химического анализатора круче, чем нюх у собак. Дисковидное тело около полуметра в диаметре позволяет нести лазер, вполне способный убить человека или такого же вражеского дроида. Поэтому наши первые разведчики и не вернулись. Не только город, но и воздушное пространство над ним контролировалось врагом.
А еще Дьюсид привезла нам ультиматум, выдвинутый Змееловом горожанам.
Нет, я не оговорился.
Думаю, что и вы это уже поняли. Когда мы покидали Сокту, Дьюсид как раз старалась попасть в команду Змеелова. Вот и попала. На свою голову. Ультиматум, кстати, должна была передать Соната. Вот почему она так протестовала против сражения. Должна была передать, но не успела. Так она объяснила потом, после боя, разревевшись в три ручья, когда я потребовал объяснений. Я с ней поцапался, но так, слегка, скорее по инерции, чем по необходимости. Ведь ее роль парламентера после перехода Дьюсид на нашу сторону все равно утратила актуальность. Условия ультиматума Змеелова выглядели так: он требовал сдать наших роботов в обмен на жизнь горожан. Если мы этого не сделаем, то утром они расстреляют остальных старейшин. Затем, если нас эта акция не убедит, расстреляют первый десяток жителей Ляо. Любых. Какие попадутся под руку, невзирая на пол и возраст. И так каждые шесть часов, пока мы не выбросим белый флаг. Их жестокая расправа над горожанами и расстрел старейшин после подавления беспорядков возле Управы продемонстрировали, что слов на ветер они не бросают.
Все эти сведения Дьюсид выдала еще по дороге к РВЦ, пока мы загоняли роботов внутрь. И сразу же занялась своим «Вурдалаком», как только дорвалась до ремонтного оборудования. От предложения отдохнуть и обстоятельно потолковать она отмахнулась. Сказала, что восстановление боеспособности ее «меха» сейчас важнее любых разговоров. И это несмотря на то, что Ухан и так бросил на починку «Вурдалака» большую часть наших ремонтников. За несколько часов, в течение которых она, обвешавшись инструментами и разными ремонтными приспособлениями, не хуже кибер-пауков лазила по наспех возведенной вокруг «меха» монтажной шахте, она не задала нам ни одного вопроса. И не желала отвечать на наши. Так что пришлось оставить ее в покое, помогая по мере сил.
Повреждения «Вурдалака», к счастью, оказались не столь серьезными, как показалось вначале. Больше всего пострадали узел левого колена, рабочая термокамера плазмопушки да часть верхних слоев брони левого бока, общей площадью около двух квадратных метров. В общем, вся левая сторона. Броню пришлось просто латать поверху, наваривая заплаты из листового металла, слой за слоем, лучи лазерных резаков в лапах облепивших его киберов так и гуляли по всей его поверхности. Хреновая, мягко говоря, замена нанокомпозитной броне, но лучше, чем ничего. Расчетами для изготовления «запчастей» занимались ИскИн РВЦ на пару с Уханом. Я в ремонте почти не участвовал Навыками подобных работ я не обладал, а подходящих «иждивенцев» для быстрого обучения не нашлось. Вернее, мы их лишились вместе с нашими воинственными техниками, не подумавшими о том, что их «технари-наставники» могли нам понадобиться. Уроды. Так что Дьюсид, посмотрев на мои потуги сделать что-нибудь полезное, посоветовала не путаться под ногами, пока она занимается серьезным делом. Ухан тоже от моих услуг отбрыкался. Заявил, что справится и сам, ведь наши «мехи» практически не пострадали, а полный тест-настройку программного обеспечения и аппаратного «железа» всех внутренних систем – систем поддержания жизнедеятельности, контроля вооружения и схем ведения огня, теплообменников… в общем, всей необходимой петрушки, из какой состоят внутренности индивидуального боевого робота, он провел еще утром, и сейчас достаточно поверхностной проверки.
Поэтому я остался без работы. Гадство. Полное. Впрочем, и так было понятно, что в РВЦ прекрасно справятся и без меня. Но я еще долго бродил по залу, пиная разные железки, попадавшиеся под ноги, а заодно и кибер-пауков, шнырявших по своим текущим делам. Затем усталость и нервное напряжение вымотали меня настолько, что стало наплевать, кто и чем занимается. Можно было сходить в свою комнату, отдохнуть, даже забраться в кресло «Сферы» и поиграть в ту же «Осаду»… Нет, не пойдет. Там сейчас находились девчонки. И так голова раскалывается от навалившихся проблем. Поразмыслив, чем заняться, я напоследок окинул взглядом значительно уменьшившееся пространство РВЦ, трем здоровенным боевым роботам здесь стало уже тесновато, и отправился на оружейный склад. А Ухану сообщил, что пошел проводить полную инвентаризацию имеющегося оружия. Вроде как и делом занят, и никто не мешает.
Оружейная – комната небольшая, всего три на четыре метра.
Все стены оборудованы стеллажами, но оружие свалено на них вперемешку, без всякой упорядоченности по группам. Иглометы, станнеры, лазерные ружья, обычные карабины и пистолеты. Этого добра здесь столько, что можно экипировать небольшую армию, если у противника, ясное дело, нет роботов. Пол заставлен ящиками различной величины, сверху навалена пустая тара, бумага, тряпье, оберточный пластик. Бардак первостатейный. Я и раньше догадывался, что наши старейшины весьма пренебрежительно относятся к оружию вообще, но не до такой же степени… Позвать, что ли, одного из киберов, чтобы вынес весь хлам и выбросил в утилизатор? Так ведь заняты все. А разгребать самостоятельно – занятие на несколько часов. Черт с ним, с беспорядком. Я ведь не за этим сюда пришел.
Я вытащил зажатый среди пыльных ящиков старенький обшарпанный стул, уселся, откинулся на спинку и закрыл глаза. Утомительный выдался денек… Нужно подумать. Необходимо хорошенько подумать, что делать дальше. Роботы – не панацея от всех бед. Должны быть какие-то другие пути и решения… «Иждивенца», кстати, я снимать не стал, но «мехвоина» пока отключил. Может, и зря. Эмофильтр боевой программы смягчал переживания и волнения, свалившиеся на меня сразу после сражения. Но так хотелось почувствовать себя самим собой, а не программным придатком к роботу.
Прошу прощения, но кое о чем я умолчал. Из того, что успела сообщить Дьюсид, прежде чем заняться своим ненаглядным «Вурдалаком». Очень уж не хочется пересказывать новость, которая потрясла меня до глубины души. По ее данным, во время попытки освобождения старейшин в Ляо погибло семьдесят шесть человек. Страшная цифра. Наверняка среди погибших есть мои знакомые или друзья, Ляо – не такой уж большой город. Я боялся предположить, кто именно. Даже мысли об этом гнал прочь. Соната о точном числе жертв не знала, ведь Сеть в Ляо до сих пор не функционировала. Как не знала и того, что за ней по пятам следует тройка вражеских роботов.
Кстати говоря, Змеелову пока известно не так уж и много. Но и немало. Дьюсид заверила, что никто из старейшин не проговорился, информацию о местонахождении РВЦ – не Чертога, а лишь РВЦ, о Чертоге и она не ведала, Змеелов получил из какого-то другого источника. Так что не Соната привела сюда роботов. Змеелов просто воспользовался ею как проводником, чтобы не тратить лишнее время на поиски. В общем, теперь и она, и Марана сидели в моей комнате зареванные. Утешали друг друга. Женщины. Сами понимаете, мне там сейчас делать совершенно нечего. Только помешаю.
Честно говоря, я отчасти жалел, что тайна Чертога все еще остается тайной. Именно поэтому повреждениями боевых роботов занимались только киберы-ремонтники. А раздолбанный «Снайпер», к моей величайшей досаде, пока просто валялся возле стен зала грудой металлолома. Без помощи Хрусталитов тратить силы на его восстановление бессмысленно, слишком сильны общие повреждения, а загружать робота в Чертог в присутствии Дьюсид я пока не имел права. Черт бы побрал эти условности.
По словам Дьюсид, больше всего Змеелов был поражен материальным благополучием нашей захолустной общины. Обнаружилось это при первом же обстреле города – когда боевые роботы и штурмовики в бронедоспехах разогнали горожан возле Управы, на свою беду вообразивших себя великими освободителями. И попутно разрушив массу зданий вокруг. Но разрушив не сразу. Сейчас объясню, в чем дело. Раз в год верхние слои атмосферы нашей планеты цепляют край метеоритного потока, и на Туманную Долину сыплется огненный дождь – красочное зрелище, особенно ночью, но весьма небезопасное для жизни. Поэтому почти каждое здание в городе и его окрестностях оборудовано генератором электромагнитной защиты. Когда вояки Змеелова начали обстрел города, сработала автоматика, и здания, подвергшиеся нападению, окутались дымкой силовых полей. Змеелова это дико удивило. Для проверки он приказал долбануть еще по нескольким зданиям, и когда там тоже сработала защита, удивился еще больше. Я его понимал. Еще бы. Каждый такой генератор по стоимости не уступает своему аналогу, которым оборудованы боевые роботы. А только в Ляо их тысячи. Понимаете? Тысячи. По количеству зданий. Змеелов быстро сообразил, что не стоит заниматься всякой мелочью, если грабануть можно по-крупному – а именно, изъять ЭМ-генераторы у горожан, столько, сколько удастся увезти на борту своего межзвездного корабля «Прыгун», ожидавшего возвращения рейдеров на стационарной орбите. Так что грабеж в Ляо сейчас шел полным ходом, грузовой челнок с межзвездника каждый час стартовал с посадочного поля нашего космопорта на орбиту, забитый по самое некуда, и помешать этому безобразию я никак не мог.
Куда это у меня колено упирается, да так неудобно, а? Я открыл глаза. В ящик упирается, куда же еще. Зелененький, пластиковый. Жесткий. Полтора на метр, высотой как раз, чтобы… чтобы колено упиралось. Ладно, посмотрим, что в нем находится, раз уж пришел. Я нехотя поднялся, вскрыл замки, откинул крышку. Оказывается, это не просто ящик. Глазам предстала утопленная панель с цифровыми окошечками и массой различных кнопочек. Лоцман нащупал управляющий блок, подключился в поисках информации о назначении, нашел, выдал спецификацию. Взрывное устройство. Примерно на килотонну. Обалдеть. Что это старейшины собрались здесь взрывать? Чертог, что ли, на случай непредвиденных обстоятельств? Шутка. Несмешная.
Я перешел к следующему ящику, иному по виду, открыл. Какие тут у нас интересные ранцы… Вытащив крайний, я поставил ранец на крышку. Килограммов на десять. И что же это такое? Лоцман снова отреагировал на мысль, поискал, ответил справочной страничкой. Ага, не что иное, как «пиранья» – ракетное пусковое устройство переносного типа. В походном положении ранец надевается на спину, имеет шесть гнезд с мини-ракетами, в каждую встроены антигравитационные толкатели, позволяющие этим мини-ракетам летать практически бесшумно – принцип тот же, что и у «стрекоз». Каждая ракета управляется дистанционно с помощью обыкновенного лоцмана, ориентировка на цель производится по встроенным в боеголовку видеодатчикам. Назначение – стрельба по одиночным малоразмерным целям. Наверное, очень дорогая игрушка. А они тут едва ли не свалены в общую кучу, как какой-то хлам. Жаль, использовать некому. Мало у нас в РВЦ людей. Если все рассядутся по роботам, то свободными останутся лишь девчонки. Маране я бы еще доверил оружие, а Соната и сама не возьмет. К тому же против роботов «пираньи» все равно бесполезны, слишком толстая у тех шкура. Как бесполезно и все остальное оружие. Безнадега. Нет никакого смысла возиться со всем этим добром.
Я плюхнулся обратно на стул и подключился к РВЦ, чтобы посмотреть, что там творится. Работа продвигалась. Дьюсид по-прежнему торчала на монтажной решетке с лазерным резаком в руках, работая наравне со стаей неодушевленных помощников – железная женщина. А Ухан сидел в операторской, помогая Шутнику руководить общим процессом. Они что, никогда не устают? Особенно Ухан – не припомню, чтобы он был таким активным. В данный момент парочка киберов все еще возилась возле залатанного колена, еще несколько ковырялось своими шустрыми паучьими лапками в начинке разобранной плазмопушки левой руки, а остальные занимались заплатками корпуса. В целом им уже удалось сделать шесть больших заплат из двенадцати намеченных, более-менее починить электронику и механику колена, но заставить плазмопушку работать они пока так и не смогли, не было ни необходимых материалов, ни соответствующего оборудования.
Я невесело хмыкнул. Задал я работенку ремонтникам. Ведь именно я пропесочил эту плазмопушку орудиями «Костолома». Да и колено робота приласкал ракетами тоже я. Да уж, герой…
Я все еще не придумал, что нам делать с этим проклятым ультиматумом. Моральная и физическая усталость, скопившаяся за день, заставляла чувствовать себя совершенно разбитым, в голове ни одной путной мысли. А предпринять что-то необходимо. Старшим здесь все еще оставался я, вот на меня и возложили ответственность решать за всех. Проклятие. Сдаться – предать тайну, что важнее меня, Уха-на и всех остальных. Тайну, которой больше двухсот лет-по меркам нашей общины, а какой возраст у Чертога на самом деле, неизвестно. Миллионы, миллиарды лет? Продолжить противостояние – пожертвовать людьми. В том числе и близкими мне. Где гарантия, что именно они не попадутся рейдерам под руку, когда те начнут отбирать кандидатов на уничтожение? Никто не заслужил такой участи… А еще этот бой в ущелье. Как бы теперь рейдеры совсем не озверели, потеряв трех роботов.
Может, и зря я пошел на поводу Ухана, предложившего этот бой. Ухан… Удивительное дело. Вроде знаем друг друга, как облупленных, но кто мог подумать, что… Да и после боя он повел себя вопреки моим ожиданиям и опасениям спокойно. Я ведь полагал, что в душе у него будет такой же тяжелый осадок, как и у меня. Но в РВЦ Ухана ждало немало дел, и он сразу занялся роботами, оценивая повреждения и прикидывая, как их можно исправить только с помощью киберов, без участия призраков. Даже новости от Дьюсид не сбили ему рабочего настроя. Так что Маране его утешать не пришлось, ей и с Сонатой забот хватало. Есть хорошая поговорка на этот счет – никогда не суди по себе о людях. А я этим частенько грешу, забывая, что люди неодинаковые, поэтому думают и чувствуют они по-разному. И оценка происходящего у них тоже своя. Похоже, Ухан твердо уверен в правоте того, что мы сделали. В необходимости этих убийств. Как я уже говорил, любые неприятности проходят сквозь него, не оставляя последствий в душе. Наверное, этому можно позавидовать – столь легкому отношению к жизни. Не легкомысленному, а именно легкому. Не надо путать, это разные вещи. Лично я уже задолбался от угрызений совести, терзавших меня по самым разным причинам. Это чертовски утомительно – чувствовать свою вину там, где ее нет и в помине.
Я не заметил, как задремал, окончательно вымотавшись от всех этих бесплодных размышлений.
Разбудила меня Дьюсид. Причем весьма бесцеремонно-чувствительно пнув ботинком по ноге. Сон слетел мгновенно, я вскочил и ошалело уставился на нее. По голени растекалась вязкая боль.
– Что случилось?
– Не желаешь совершить небольшую прогулку за пределы РВЦ?
– Зачем?
– Свежим воздухом подышать, – отрезала Дьюсид, явно не собираясь снисходить до объяснений.
– И что, в качестве приглашения обязательно нужно пинать?
– Будешь болтать или пойдешь со мной? – Дьюсид холодно усмехнулась.
В плотно облегавшем ее тело черном пилотском комбинезоне, в котором она расхаживала с того момента, как выбралась из своего робота, Дьюсид выглядела весьма эффектно. Я бы тоже не отказался от такого костюмчика. Масса металлопластиковых нашлепок на груди, руках, бедрах, коленях создавала причудливый дизайн. Дьюсид смахивала в этой одежке на кибера. В таком комбезе пилот хорошо защищен от перегрузок и физических травм. Фигурка у нее, кстати, оказалась очень даже ничего, на Сокте из-за мешковатого пыльника я не смог этого оценить по достоинству. На внешней стороне ее бедер сиротливо блестели металлопластиковые крепления – перед тем как пустить Дьюсид в РВЦ, нам ради собственной безопасности пришлось забрать у нее станнер и игломет, стандартный комплект личного оружия пилота.
Но на самом деле чувствовала она себя совсем не так браво, как выглядела. Комбез повсюду украшали следы технической смазки и окалины после работы лазерным резаком, налет вездесущей пыли заставил его поблекнуть. Пышная шапка волос распалась от грязи на отдельные метелки и хвостики, а под глазами Дьюсид наметились темные круги. Еще бы. Работать столько часов без перерыва…
А я тут дрыхну.
Я кивнул, и мы без лишних разговоров вышли из оружейной. Дьюсид быстрым шагом направилась в сторону глайдера, чей веселенький небесно-голубой силуэт довольно неестественно смотрелся на общем мрачном фоне РВЦ, где преобладали оттенки камня и металла. Попутно Шутник сбросил на лоцман последнюю информацию. За два часа, которые я умудрился проспать, киберы поставили «Вурдалаку» еще пару заплаток, колено теперь функционировало исправно, но о плазмопушке, похоже, все-таки придется забыть. Жаль. Одно утешало – и без одной «сверхновы» кработ Дьюсид по-прежнему является грозной силой.
Я заинтересованно окинул взглядом гигантскую фигуру «Вурдалака», когда проходил рядом – кработ располагался вблизи выхода из РВЦ, левее стоянки для глайдера.
Видимо, Дьюсид решила, что теперь ремонт смогут завершить и без ее участия, вот и отправилась за мной, чтобы наконец потолковать по душам. Именно так я ее приглашение и понял. Отлично. Так, а где у нас Ухан? Под прозрачным колпаком операторской я его не заметил, пришлось поискать по Сети. Ухан нашелся в моей комнате, вместе с Сонатой и Мараной. Я немедленно связался: «Ухан, как там девочки?»
«А, наша спящая красавица соизволила проснуться…» «Что ж не разбудил, раз знал?»
«Да, в общем-то, твои услуги не понадобились. Пока я занимался „Мстителем“, тестирование „Костолома“ провела Марана. Я ей показал, что делать, она быстро сообразила. Сам понимаешь, ее нужно было чем-то занять, чтобы отвлечь от тоскливых мыслей». «А Соната?»
«Переживает. Рвалась к тебе, но мы ее удержали. Я ей сказал, что наш командир должен отдохнуть, пока есть возможность. А то вдруг снова бой. В общем, я усадил ее в твою „Сферу“, пусть поиграет в свою любимую „Цивилизацию“. Ты ведь не против?»
Соната играла. Я даже не удивился. Честное словно. Мы все тут крепко на «гэпэшках» сидим, с детства не приучены к иным развлечениям. К тому же так просто отстраниться от своих настоящих проблем именно в игре. Снять нервное напряжение, заменив его расслабляющим суррогатом игрового процесса. В «гэпэшках» ведь тоже что-то делаешь, что-то решаешь, ищешь варианты оптимального выхода из искусственно созданных критических ситуаций. Только никакой ответственности на тебе не лежит. Подумаешь, загнулась целая цивилизация из-за твоих ошибочных решений. Учтешь ошибки и по новой. Еще и еще. Пока не добьешься победы, пройдя по горам виртуальных трупов. Меня вот что всегда удивляло – как ни стараются создатели виртуальных игр приблизить игровой процесс к реальности, но опыт, полученный в играх, редко бывает полезен в жизни.
Все-таки я свинья. Когда же я с ней поговорю откровенно7 Все эти игры в войну так некстати Не игры, поправил я себя. Не игры. Совсем заговорился. Все слишком серьезно, чтобы быть игрой.
«Спасибо, дружище. Кстати, ты в курсе, куда меня тащит Дьюсид?»
«Конечно. Странно, что она тебе не сказала. К месту гибели „Снайпера“. Я послал строительного кибера, чтобы вырыл яму, так что вам остается только провести ритуал…»
«Черт, так мне выпали похороны?!»
«Ты уж извини. Зато теперь мы квиты. Я избавил тебя от разговора с Сонатой, а ты меня избавь от… Мне и новостей из Ляо хватает».
«Ладно, возражений нет. Отдыхай».
Вот оно как. Я, похоже, снова ошибся. Ухан переживал гибель людей в Ляо не меньше меня и наших девушек, просто внешне у него это выражалось не столь явно, как у нас.
Мы молча забрались в глайдер, Дьюсид взяла на себя управление, и через минуту мы планировали над холмами долины. Здесь уже начало темнеть. Погода окончательно испортилась, тяжелые грозовые тучи полностью оккупировали небо над горами, шел дождь, тяжелые частые капли барабанили по пластику кабины. С высоты глайдера разрушений в долине почти не видно. Особенно если не присматриваться. Часть выжженных проплешин заслоняли другие возвышенности, часть просто терялась за серой завесой падающих с неба водяных струй и пеленой вечернего сумрака, сгущавшегося все сильнее. Было сыро, прохладно, тоскливо…
Все, хватит нытья.
Оторвавшись от созерцания тоскливой панорамы за окнами, я включил режим «хроники» для записи разговора и перевел взгляд на Дьюсид Зин. Ее лицо было задумчивым и сосредоточенным. Но заботил ее не полет, в управлении глайдером большей частью участвовала автоматика, Дьюсид лишь изредка небрежным движением руки на рукояти джойстика корректировала направление и высоту, управляя, что называется, на внутреннем автопилоте – практически не задумываясь над необходимыми действиями, а просто выполняя их. Я понимал, что ее гложут совсем иные проблемы.
– Дьюсид, как ты могла в этом участвовать?
– Поневоле, – Она покачала головой. – Стечение обстоятельств.
– Дьюсид, я…
– Не торопись, парень, – суховато оборвала она. – Я сама расскажу все, что тебе необходимо знать. Иначе я не позвала бы тебя с собой. Похоронить пилота я могу и сама, без помощи такого желторотика, как ты. Хочешь знать, как я здесь оказалась? Очень просто. Думаю, ты помнишь, как обстояли дела перед тем, как ты улетел с Сокты. Я рассчитывала на контракт с командой «Шипящих Гадов», чтобы участвовать в Чемпионате. И я его получила. Лишившись «Костолома», Змеелов вынужден был принять меня с моим «Вурдалаком». Только отношения у нас сразу не заладились. Ведь «Костолома» он потерял из-за меня. Поэтому вместо временного контракта он заставил меня подписать долгосрочный – на год. На другие условия он не соглашался. Его личные средства на содержание команды крайне истощились. Как и у меня – на содержание «Вурдалака». Мы оба оказались в патовой ситуации, и я поставила подпись.
– А четыре миллиона кредо, которые я заплатил тебе за «Костолома»?
– Пошли в качестве вступительного взноса при подписании контракта. Компенсация за «Костолома». Но это мелочи. Если бы «Шипящие Гады» выиграли Чемпионат, каждый пилот получил бы по десять миллионов. Игра стоила свеч.
– Но Змеелов Чемпионат проиграл. – Я усмехнулся, уже сообразив, куда клонит Дьюсид.
– Проиграл. Он не получил денег, на которые так рассчитывал. А он очень не любит проигрывать, этот Змеелов. Подлатал «мехов», пострадавших в финальной схватке, а на следующий день погрузил их на корабль торговца, с которым давно вел свои темные делишки. Затем отбыл в неизвестном направлении. Вместе со мной, естественно. Я ведь до самого последнего момента не знала, куда мы отправляемся, а что Змеелов задумал, поняла уже здесь, на вашем Полтергейсте. Думаю, такими рейдами на отдаленные миры он занимается не только тогда, когда проигрывает. Скорее – привычная практика. К тому же он горел желанием вернуть «Костолома».
– Вернуть «Костолома»? Как он мог узнать, что «Костолом» именно здесь, на нашей планете? В космопорте Сокты мы оставили информацию, что роботы перевозятся на Вантесент, дальше след обрывался.
– Верно, такое совпадение не может быть случайным. Значит, вы все-таки наследили. Или Змеелову кто-то шепнул, куда подевался его стальной монстр.
– Этого не может быть. Только проверенные люди знали, что происходит.
– Не знаю. Я говорю о фактах, выводы делай сам. Или проводи расследование, если имеется такая возможность.
– Черт возьми…
– Честно говоря, когда я увидела ваших «мехов», особенно «Мстителя», целыми и невредимыми вместо той груды металлолома, которую вы увезли с собой, то была поражена не меньше остальных пилотов, – призналась Дьюсид. – Но сразу сообразила, как это можно использовать, чтобы вырваться из-под назойливой опеки Змеелова.
– Опеки? Что ты имеешь в виду? Ты же подписала с ним контракт.
– Сам подумай. Он наверняка планировал избавиться от меня при первом же удобном случае и забрать моего робота себе. Зачем ему в команде давно проверенных делом подонков чужаки, от которых неизвестно что ждать?
– Странно. Тогда почему же они вообще взяли тебя с собой, а не пристрелили еще там, на Сокте?
– В качестве пушечного мяса. Кого-то же надо подставлять под огонь противника. – Дьюсид усмехнулась. – На самом деле охранная система «Вурдалака» настроена так, что без меня доступ к управлению роботом невозможен.
Конечно, рано или поздно его техники разобрали бы моего «Вурдачака» на запчасти, чтобы снять защиту, и Змеелов смог бы обойтись без моих услуг, но почему-то он очень спешил. Словно знал, что вы успеете восстановить своих роботов, и старался опередить. Поэтому робот ему был нужен вместе с пилотом, способным управлять им в экстренной ситуации. – Дьюсид покосилась на меня и мрачно добавила: – Знала бы, во что ввязываюсь, плюнула бы на Чемпионат.
– Именно поэтому ты и перешла на нашу сторону? Спасала свою жизнь?
– Не только. Никогда не горела желанием участвовать в грабеже и насилии. Противозаконные действия – не мой стиль. Возможно, тебя это немного успокоит, но ни один житель Ляо во время заварухи возле Управы не погиб от моей руки.
Гладко у нее выходило с объяснениями. Даже слишком. Она вся такая положительная, а люди Змеелова все такие отрицательные.
– И что ты собираешься делать теперь?
– Именно этот вопрос я хотела задать тебе, Долдон…
– Сомаха. – Я едва не скрипнул зубами, так меня достало это имечко. – Я предпочитаю, чтобы меня называли моим настоящим именем. Хватит ерничать.
– Хорошо, Сомаха так Сомаха, – не стала возражать Дьюсид. – Актера из тебя, кстати, не вышло. Я и на Сокте видела, что никакой ты не слуга. Отвратительная игра. Думаю, и Ктрасс это заметил, когда начал копать под тебя в «Волчьем Логове».
– Спасибо на добром слове.
– Теперь они знают, где вы находитесь, и вскоре предпримут соответствующие меры. Прямого столкновения не избежать. Или попытаются захватить ваших «мехов», или уничтожить. А мой «Вурдалак» сильно поврежден, я не смогу достойно поддержать вас.
– Понимаю, к чему ты ведешь. Но пока я не могу обещать тебе полноценный ремонт.
– Не доверяешь? Что ж, имеешь право. Я просто хотела уточнить – в том случае, если мы придем к согласию и взаимному доверию… Тогда для моего «меха» запчасти найдутся?
– Возможно. Но при этом все программное обеспечение придется ставить заново, а это тоже займет несколько часов.
– Зачем? Почему ремонт должен затронуть программную начинку?
– Извини. Не могу сказать.
– Понятно, какие-то внутренние секреты. – Она зевнула, прикрыв рот ладонью. – Жуть как хочется вздремнуть пару часиков. Этой ночью мне совсем не пришлось спать, я все время ожидала нападения кого-нибудь из людей Змеелова. Но сперва нужно закончить с «Вурдалаком».
– Киберы сами справятся, ты можешь отдохнуть.
– Предпочитаю контролировать ситуацию вместо того, чтобы ситуация контролировала меня. Впрочем, договорились. В вашей пещере найдется свободная комната?
Я скинул на ее лоцман черновую схему РВЦ, без указания Чертога, и выделил подсветкой нужное помещение.
– Вот твоя комната.
Она кивнула.
Глайдер спланировал вниз и приземлился неподалеку от свежевырытой могилы. Яму выкопал строительный кибер, посланный на полчаса раньше. Сейчас он стоял рядом, дожидаясь новых распоряжений, дождевые капли стучали по его металлопластиковой шкуре, разлетаясь прозрачным бисером брызг.
– Можешь оставаться в кабине. Я справлюсь сама.
Но я выбрался наружу вслед за ней, предварительно включив у глаидера «зонтик» – слабенькое электромагнитное поле, способное оградить лишь от дождя. «Зонтик» распустился над крышей глаидера прозрачным диском, выступая за его контуры метра на полтора. Мне хватило. Чмокнула, уходя в корпус, дверца, башмаки погрузились в мокрую траву, в лицо пахнул сырой ветер и запах свежевырытой земли.
Тело пилота лежало в двух шагах от ямы, с влагоотталкивающей ткани комбинезона и навсегда застывшего лица стекала вода. Короткие желтоватые волосы, худощавое лицо с правильными чертами. Внешность неброская. У нас таких на Полтергейсте – каждый третий. После того как киберы вскрыли загрузочный люк «Снайпера» и вытащили его наружу, у нас не нашлось, чем его прикрыть. Дьюсид сказала, что мертвецам все равно, какая погода. Но мне было неприятно. Мертвецам, может, и все равно, но хоронят их живые люди. Я, в частности. Как-то бездушно все выходило. Словно не человек погиб, а сломанную куклу выбросили на свалку. Внешне с ним все было в порядке, никаких видимых повреждений. Дьюсид объяснила, что такое бывает. Программный сбой в результате разрушения управляющих модулей. По электронике прошел сигнал о том, что человек покинул робота. Не просто катапультировался, а вышел обычным способом, через загрузочный люк. И система жизнеобеспечения просто отключилась. В общем, пилот задохнулся. Жуткий конец.
Дьюсид подхватила тело пилота под мышки, оттащила к яме и свалила вниз. Я даже не успел помочь, так быстро она это проделала. И удивился ее силе. От кого-то я слышал, что мертвецы весят гораздо больше живых людей, но Дьюсид словно и не заметила веса своей ноши. Возможно, в ее комбез встроены мускульные усилители. По-прежнему не обращая внимания на дождь, Дьюсид сняла с пояса какой-то цилиндрик и швырнула вниз. Затем поспешно отступила на два шага от края могилы. Из нее тут же жахнуло всплеском огня и удушающего жара. Термограната. Огонь бесновался около минуты, разгоняя вечерний сумрак, из ямы валили пар и дым, затем начал медленно стихать.
По статистике при разрушении робота гибнет лишь один пилот из ста. Система жизнеобеспечения и катапультирования почти идеальна. Почти – потому что несчастных случаев вроде этого или падения в пропасть еще никто не отменял. Мы умудрились убить двух пилотов сразу. Им крупно не повезло. Мне было жаль их обоих, несмотря на то, что они были врагами. Враги тоже имеют право быть людьми. Но так, наверное, даже лучше. Мыслишка не очень-то гуманная, но практичная. Не пришлось брать их в плен и решать судьбу иначе…
– Интересные тут у вас названия, – вдруг сказала Дьюсид.
Она стояла ко мне спиной и смотрела на пламя, а дождь хлестал ее по ничем не прикрытой голове и плечам. Темные от природы волосы поникли и потемнели еще больше, но ткань комбинезона была водостойкой, ручейки и капли влаги стекали вниз, смывая пыль и грязь РВЦ с металлопластиковых деталей и возвращая им прежний глянец. А я находился под «зонтиком» и не решался подойти. Чувствовал себя гадко, словно нашкодивший пацан, за которого взрослым приходится исправлять последствия его шалостей.
– Названия? Какие названия?
– Местные. Светило системы – Призрак, планета – Полтергейст, ее спутник – Саван, а место, где вы живете – Туманная Долина. Хорошо хоть Погостом не назвали. Сплошная мистика.
Я пожал плечами. Никогда не задумывался о наших названиях в таком ключе, а выходило и в самом деле мрачновато. Прямо черный юмор какой-то.
– Ас чего ты заговорила об этом?
– Ни с чего. Случайная ассоциация. Я ведь стою возле могилы, если ты не заметил.
– А-а… Понятно. Скажи, именно так и хоронят… пилотов боевых роботов?
– Так хоронят в чужой земле, – сухо пояснила Дьюсид Зин. – Его звали Хорт, он был не самым плохим человеком среди людей Змеелова. Не хочу, чтобы его тело сожрала местная живность.
– Могу я спросить… Почему они не сдались? Они же не могли не понимать, что перевес на нашей стороне.
– Как ты полагаешь, что с ними будет, если они попадут в руки органов правосудия? После всего, что они натворили? Ведь этот рейд у них не первый.
– Ничего хорошего. Но…
– Вот именно. Ничего хорошего. Им сотрут память. Уничтожат как личность. Лично для меня это хуже смерти.
М-да. Мы творим с чужаками, прознавшими про наши секреты, примерно то же самое, но у нас особые обстоятельства. И стираем не всю память, а лишь малую часть. Только говорить Дьюсид я этого не буду.
– Дурацкое наказание, – буркнул я лишь для того, чтобы поддержать разговор. – Если человек не извлекает урока из содеянного, то какой смысл…
– Да кто говорит об уроке? Общество просто стремится обезопасить себя от разрушающих его элементов. Быстро и эффективно.
– Здесь еще никого никогда не хоронили. – Я вздохнул. – Ущелье Двух Рук – не то место, где…
– Все когда-нибудь случается в первый раз. Прочти местную молитву за упокой души и забудь.
– Не знаю я никаких молитв. У нас нет религии. Каждый верит лишь в то, во что пожелает.
– Паршиво.
– Это почему же?
– Я считаю, что неплохо знаю людей. Люди несовершенны, они нуждаются в духовной помощи. Им нужен пастырь. Вернее, многим из них нужен пастырь, чтобы достичь следующей ступени духовного развития.
Странно было слышать подобные рассуждения от пилота боевого робота. Я криво усмехнулся:
– Духовная помощь… пастырь… следующая ступень… Ерунда все это. Мы прекрасно обходимся без религии. Лично для меня все верующие люди подозрительны. Мне думается, что у таких людей психика не в порядке, они ущербны по сути. Полноценный, самодостаточный человек сам сумеет реализовать свои таланты и возможности, ему для этого не нужны костыли слепой веры. А к религии обращаются незрелые личности, у которых не сложилось грамотных моральных и социальных ориентиров, поэтому им нужно чем-то заполнить пустоту в душе.
Я намеренно грубил. Хотелось вызвать Дьюсид на откровенный разговор, понять, что же она собой представляет как человек. Могу ли я ей доверять.
Дьюсид наконец обернулась и задумчиво уставилась на меня. Ее волосы промокли полностью, по лицу бежали струйки дождя. На миг мне показалось, что сквозь ее привычную маску бесстрастия пробилась затаенная боль. Скорее всего, просто показалось. Почему-то мне трудно было представить, что эта женщина способна испытывать сильные эмоции, переживания. Она и вне своего робота жила так, словно по-прежнему находилась под воздействием боевых программ, корректирующих поведение. Казалась эмоционально выхолощенной изнутри. Может быть, это следствие Специализации, которую она наверняка проходила как профессиональный пилот боевого робота? Жуть. Не хотел бы я жить так, как она. Хотя… что я знаю о ее настоящей жизни? Ничего. А значит, и рассуждать не о чем.
– То, что ты говоришь, – это твоя личная благоглупость, Сомаха, – спокойно ответила Дьюсид. – Чушь. Не более того. Тысячи лет люди обращаются к религии, когда им нужно убежище для души, когда пытаются понять смысл своей жизни. Для кого-то религия – цепь, сковывающая разум, а для кого-то – отдушина. Иногда требуется целая жизнь, чтобы понять свое предназначение, любой способ познания уместен, если он ведет к цели. И так будет всегда. Каждому – свое.
Ну вот, мы уже и до предназначения докатились. Вечный философский вопрос. Для некоторых. А на мой скромный взгляд (отчасти одолженный у Деда), предназначение человека в этом мире – жить. Очень простой ответ, и лично мне он нравится. Самим своим существованием любое создание, разумное и неразумное, вносит в этот мир свой личный вклад, обогащает его. Но Дьюсид я этого говорить не стал. Не хотел лишнего спора. Вместо этого поинтересовался:
– А в какого Бога веришь ты?
– Типичное заблуждение. Религиозных течений много, но Бог только один.
– Один?
– Да. Ладно, я чертовски устала и хотела бы немного вздремнуть. Распорядись, чтобы твой кибер засыпал яму.
Мы забрались в глайдер и полетели обратно. Я снова обратил внимание, что машина слушается ее идеально, чутко реагируя на малейшие движения руки на джойстике. Наверное, ей любая техника подчиняется беспрекословно. Чертова Специализация. Неужели мне предстоит то же самое? Не хотелось и думать.
– Помнишь… На Сокте ты сказала, что вступилась за меня потому, что я взрослый. Что ты имела в виду?
– Странно, что ты этого не понял. Как взрослый ты для общества гораздо ценнее ребенка. Ведь общество уже затратило на тебя массу средств и времени, чтобы сделать тебя полезным себе – воспитание, образование и прочая необходимая рутина. К тому же взрослый способен позаботиться о выживании рода, продолжить род и восполнить нехватку в детях, но никак не наоборот. Дети – всего лишь матрица для приложения труда. Сырой материал. Можно привести сравнение с флэш-кристаллом – сам по себе он не столь ценен, как информация, которая может на нем содержаться, а ее стоимость может быть в сотни и тысячи раз выше, чем у носителя. Честно говоря, меня удивляет, что приходится объяснять тебе столь прописные истины. Прописные? Лично меня неприятно покоробили подобные рассуждения.
– Хочешь сказать, что в критической ситуации ты позаботишься в первую очередь о себе, а не о своем, предположим, гипотетическом ребенке? – недоверчиво уточнил я.
Вопрос был, конечно, провокационный, притянутый за уши, но Дыосид он ничуть не смутил.
– Именно. Это наиболее рациональный подход к жизни. Я позабочусь о себе, чтобы у меня сохранилась возможность позаботиться о ком-то еще.
– Скорее, это наиболее циничный подход к жизни из тех, с которыми мне доводилось сталкиваться. – Я поневоле повысил голос, так рассердила меня бездушность ее утверждений. Неужели она такая во всем? И убить человека для нее – раз плюнуть? Но как же тогда ее заверения в том, что она никогда не горела желанием участвовать в грабеже и насилии? И этот ритуал, который она провела возле могилы, отдав дань почтения врагу? Или он не был для нее врагом? Наверное, я чего-то не понимаю. Что-то путаю. В башке сплошной сумбур после этих похорон. Вид мертвого человека подействовал на меня сильнее, чем я ожидал. До этого момента я никогда не сталкивался с мертвецами.
– Давай рассмотрим простенькую абстрактную задачку, – отстранение продолжала Дыосид, думая о чем-то ином. – Есть колония из двух десятков малолетних детей и одного взрослого-воспитателя в пустынном месте вдали от всякой цивилизации. Никаких средств связи с внешним миром. Детям всего по пять-шесть лет. Случился пожар. Всех детей взрослый успел вывести, а один застрял – частично рухнула кровля. Ребенок еще жив, но если воспитатель рискнет проявить гуманность и самоотверженность – и погибнет, то все остальные дети обречены. Без него они не выживут – без жилья, без пищи, потому что еще не умеют заботиться о себе. Вывод ясен?
– Эта задачка не имеет ничего общего с реальной жизнью, – агрессивно ответил я, чувствуя, как внутри поднимается волна самой настоящей злости.
– В тебе сейчас говорит не разум, а эмоции. Нормы морали и этики, привитые с детства. В критической ситуации все это или слетит с тебя как шелуха, или ты погибнешь. Поверь, я знаю, о чем говорю.
– Ты хочешь сказать, что будешь спокойно стоять и смотреть, как этот ребенок……
– Гипотетический ребенок, не забывай.
– Как он горит в этом чертовом огне?
– Ты не слышишь меня. Слушаешь, но не слышишь. Я пытаюсь вдолбить в твою голову простую мысль – когда случается война, а именно это вы сейчас и имеете – локальную войну, то место для гуманности, конечно, остается. Вот так сразу она не отмирает. Сказываются привитые с рождения стереотипы поведения – не убий, не навреди. Эта милая рафинированная гуманность, столь необходимая для сосуществования индивидуумов в мирное время. Действительно необходимая. Но в большинстве случаев, когда люди пытаются выжить несмотря ни на что, в условиях жесточайшего кризиса, оставшись без крова и пищи, гуманность тонет даже со спасательным кругом. Остается лишь голая и жестокая правда жизни – порвать врагу глотку раньше, чем он порвет твою. Не успел или не сумел, причем совершенно не важно, по каким причинам – моральной или физической слабости, – и список жертв естественного отбора пополнится твоим именем.
– Там, откуда ты родом, все так рассуждают? А кстати, откуда ты? Ты все еще ни слова не сказала о себе самой. Я должен знать, что ты за человек, чего от тебя ждать.
– Тебе это знать совершенно незачем, я имею право на свои маленькие тайны.
– Думаю, сейчас самое время кое-что прояснить. То, что ты порвала со своим боссом, делает тебе честь. Но ты по-прежнему находишься на моей планете, причем в качестве незваного гостя. Если ты не подчинишься общине, и мне в частности, то никакой помощи не жди. Ты обязана рассказать о себе.
– По-моему, помощь сейчас требуется вам, – спокойно парировала Дьюсид. – И я могу ее оказать. Но если ты настаиваешь именно на такой интерпретации положения дел, то я уйду. Расхлебывайте кашу, которую заварили, сами.
– Мы заварили? Да что ты несешь? Это вы сюда приперлись…
– Пожелав приобрести роботов, вы сами спровоцировали нападение.
В том, что она сказала, наверное, имелась доля правды. Но я больше не мог находиться рядом с ней, ее присутствие было непереносимо, поэтому решил прогуляться, чтобы немного остыть – мы как раз пролетали рядом с Сигнальной сопкой.
– Опусти глайдер.
– В чем дело?
– Ни в чем. Добирайся до РВЦ сама, мне нужно побыть одному.
Она высадила меня недалеко от беседки. Как только я выскочил наружу, глайдер поднялся и полетел к РВЦ, гул его двигателей напоминал звук полета рассерженного шмеля, которого выгнали работать в непогоду. Дождь сразу же набросился на меня, барабаня по голове и одежде. Но я пошел намеренно медленным шагом. Мелкие холодные капли приятно освежали разгоряченное гневом лицо. Ничего, она возле могилы стояла так, словно никакого дождя и не было, то ли действительно не замечая столь мелкой неприятности, как дождь, то ли бравируя своей выдержкой. Так что я тоже могу немного промокнуть, не растаю.
Потом я вошел в беседку. По прозрачной крыше звонко стучал дождь. Тоскливая погода соответствовала настроению. И все же здесь было лучше, чем в РВЦ, где накопилось столько нерешенных проблем. А еще там находилась Соната…
Я вызвал одну из «стрекоз», барражировавших над ущельем, сбросил в ее память запись разговора с Дьюсид и отправил ее в РВЦ. Ухану и девочкам эта информация не помешает. По сигналу с лоцмана окна и вход беседки сразу же затянулись пленочным пластиком, включились обогрев и просушка одежды, лицо омыл поток теплого воздуха. Я плюхнулся на стул и закрыл глаза. Освещение включать не стал. Ни к чему.
Этот разговор меня взбесил. Своей рациональной циничностью он что-то глубоко задел у меня в душе, вывел из себя. Так нельзя. Так нельзя рассуждать. Жизнь не сводится к односложным ответам типа «да» и «нет», правильно – неправильно, рационально – нерационально. Этику при решении подобных проблем нельзя вот так запросто выбрасывать на свалку. Дед не уставал повторять для нас, молодых, одну из своих простых, но мудрых житейских истин, – что разница между хорошим и плохим человеком состоит в основном в том, насколько они способны отвечать за свои поступки. От себя я мог лишь добавить, что и человек без нравственного начала – тоже пустое место.
Дед, как же мне сейчас не хватает тебя и твоих мудрых советов.
И как же ты виноват в том, что натворил. Слишком много подозрительных совпадений. Слишком. Не успели мы появиться на Сокте, как некий Ктрасс находит меня и интересуется, зачем мне роботы. Дьюсид продает робота именно тогда, когда мы уже ни на что не рассчитываем. Убийство главы Конторы на Сокте, Кейнорда. А теперь появление на Полтергейсте банды Змеелова. Что же ты наделал, Дед! Я всегда был готов принять твои идеи, потому что они исходили от умного, познавшего жизнь человека, умеющего мыслить масштабно и заботиться о процветании всего нашего общества, а не только о себе самом, как большинство жителей Туманной Долины. Но это – уже слишком. Ты все это организовал. Не знаю, каким образом, но Змеелов узнал о Полтергейсте благодаря тебе.
А еще меня злило, что последнее слово в этом споре осталось за Дьюсид. Я грубил ей, чтобы вызвать на откровенность, но попался на тот же крючок сам. Это она заставила меня сорваться, а не я – ее. Следует признать, что Дьюсид – сильный противник.
Снаружи, раскрасив вечерний сумрак желтыми и зелеными сигнальными огнями, на землю опустился глайдер. Пленка на входе на миг свернулась, пропуская высокую широкоплечую фигуру Ухана, облаченную в рабочий комбез. Вот тебе и посидел в одиночестве. «Опекун» с небольшим запозданием протиснулся вслед за ним, встряхнулся, словно собака, избавляясь от дождевых капель, и замер над левым плечом хозяина, чья драгоценная жизнь была вверена его попечению. Невидимые и неощутимые лучи сенсоров, следуя заложенной в него стандартной программе, наверняка ощупали мою персону снизу доверху, проверяя на благонадежность. Я уже начинал привыкать, что Ухан и его дроид – неразделимы.
– Как у нас с ремонтом? – негромко поинтересовался я.
– Порядок. Закончили. Что могли, то сделали. – Ухан с хмурым и озабоченным видом опустился на свободный стул напротив. – Ты чего в темноте сидишь?
Сказать ему, кто, по моему мнению, виноват в бедах, постигших общину? Нет, не буду. Ничего доподлинно неизвестно. Доверие Ухана ко мне ослабнет, если он мне не поверит. А это совсем ни к чему.
– Думаю, – нехотя пояснил я. – К тому же у нас осадное положение, светомаскировка не помешает.
– Понятно. – Он бросил на столик небольшую, с ноготь, овальную капсулу. – Держи. Как и обещал.
– Что это?
– «Черный рай», что же еще. Забыл, как познакомился с ним на Сокте, когда тебя выворачивало наизнанку после симулятора? Смотреть было страшно, как ты мучаешься…
Я взял капсулу, подкинул на ладони. Невесомая. Грамма два, не больше.
– Спасибо. Но он мне не нужен.
– Тогда прибереги на черный день. Всякое может случиться. Не тебе, так еще кому-нибудь понадобится. Я засунул капсулу в нагрудный карман.
– «Черный рай» на черный день. Забавно.
– Я вот почему пришел, Вождь. – Ухан немного помолчал, затем с мрачной решимостью спросил: – Что ты думаешь об ультиматуме? Как мы ответим?
Что это его так завело? Тоже наслушался прописных истин от Дьюсид или успел просмотреть запись с нашим разговором?
– Не знаю, – медленно проговорил я. – Не знаю, дружище Ухан, что и думать. Может, имеет смысл поступить так, как они требуют. Не станут же они уничтожать всю колонию, все сто двадцать семь тысяч человек. Им ведь нужно совсем не это. Хорошенько выпотрошат все наше имущество, вот и все… Их ведь можно понять – боевые роботы противника, засевшие где-то в горах и способные совершить вылазку в любой момент, очень даже нервируют и морально и физически. Приходится отвлекать дополнительное внимание и средства на охрану своей техники и людей, которые и так заняты важным делом – грабежом наших домов.
– Ты в самом деле так думаешь? – Брови Ухана изумленно поползли вверх.
Он явно ушам своим не верил. Уж не после сегодняшнего ли боя он растерял свое чувство юмора? Подумать только, столько событий – и всего за каких-то несколько дней. Если, конечно, не учитывать время, затраченное для полета на Сокту.
Я через силу усмехнулся, посмотрев ему в глаза:
– Конечно, нет. Стоит нам сдаться, и эти сволочи совсем распояшутся. К тому же теперь мы знаем, сколько у них людей и техники.
– Точно, – Ухан сразу оживился. – Сегодня они потеряли сразу трех роботов. Осталось четыре. «Гончий», два «Молота» и «Рубила». Последний – самый опасный, девяносто тонн все-таки. Но если сравнивать наши команды в целом, то перевес не так уж и велик, если, конечно, не учитывать их ракетные катера и два десятка штурмовиков-пехотинцев. Правда, Дьюсид высказывала предположение, что на их транспортном корабле остался еще один робот, запасной. Она его не видела, лишь подозревает, что он существует, один из ангаров транспортника остался нерасконсервированным, и Змеелов держит его про запас. На мой взгляд, заявление сомнительное. Если резервный робот есть, то почему Змеелов не выставил его на Чемпионате, когда лишился «Костолома»? Зачем ему было связываться с Дьюсид? Скорее всего, Змеелов просто хранит там контрабанду. В общем, у нас есть шанс одолеть их в прямом столкновении.
Заявление о запасном роботе для меня было новостью. Значит, Ухан все-таки сумел разговорить Дьюсид, пока я дрых в оружейной.
– Боевая мощь измеряется не только в тоннах роботов, – произнес я. – И ты забываешь, что «Вурдалак» поврежден, за «Снайпера» мы еще и не брались, а пилоты противника гораздо опытнее, чем мы с тобой вместе взятые.
– Ну и что? Возможности ремонта у них куда меньше, чем у нас.
– Они обещали расстрелять заложников к утру, – сдержанно напомнил я.
О том, что среди этих заложников и наши отцы, я говорить не стал. Незачем лишний раз давить на больное место.
– В том-то и вся петрушка, что у них заложники. – Ухан досадливо крутанул белобрысой головой. – Проблема не в количестве техники и штурмовиков. А в заложниках. Но, по моему скромному мнению, мы уже ответили на их ультиматум. Боем в ущелье. Конечно, можно сослаться на незнание, дескать, Соната к тому времени не успела передать ультиматум, но, как говорится, незнание не освобождает от ответственности. К тому же этот ультиматум – фикция. Для отвода глаз и усыпления бдительности. А раз так, то… – Ухан тяжко вздохнул, с шумом выпуская воздух из своей широкой груди. Решение ему самому явно не нравилось. – А раз так, то нужно просто готовиться к следующему бою. И Дьюсид придется посвятить в суть Чертога. Она хорошо знает возможности команды Змеелова, его людей и техники. Дьюсид для нас сейчас – драгоценный источник необходимых сведений и верных оценок. Ее «Вурдалака» стоит отремонтировать по полной программе, а не возиться с этими бесполезными заплатками, которые слетят от первого же попадания. Да и с ремонтом «Снайпера» тоже больше не надо медлить. Пришел черед хмуриться мне.
– Нет, Ухан. Мы не можем ей доверять. Она чужая для нас.
– Я и не доверяю. Но у нас нет выбора, придется воспользоваться ее помощью. Она нам необходима.
– Повторяю, мы не имеем права привлекать ее к решению наших проблем. С чего ты так уверен, что она нас не предаст? Как только что предала Змеелова? А если ее побег – всего лишь уловка?
Ухан посмотрел на меня как на сумасшедшего, скептически поморщился:
– Я думал, мы это уже прошли, Вождь, а ты опять все заново… Пойми, она не из команды Змеелова. Она лишь подписала контракт, а не приносила клятву верности.
– Ты понимаешь, о чем я. К тому же тайна Хрусталитов…
– Вождь, дружище, да пропади она пропадом, эта тайна! – едва не заорал Ухан, ударив кулаком по столику с такой силой, что чуть не проломил его. Я вздрогнул. – Все и так зашло слишком далеко, и нам понадобится Дьюсид и ее боевой опыт, потому что мы не имеем никакого!
Ну надо же. Я пораженно приподнял брови, глядя на своего приятеля. Никогда не видел, чтобы он так разъярился. Мягкий, тактичный, дружелюбный Ухан. Эта чертова война уже начала менять его характер. Как и предсказывал Дед. Впрочем, я чувствовал, что и сам уже изменился. И на многие вещи смотрел уже иначе. Особенно после шокирующих откровений Дьюсид. Нет, я не принял того, что она сказала. Потому что ее утверждения шли от ума, а не от сердца. Каждый из нас имеет право на собственное мнение, здесь она права, и я остался при своем. Нельзя быть таким циничным. И все же…
Я опустил локти на стол, слегка подавшись к Ухану, с лица которого еще не сошло гневное выражение, и проникновенно спросил:
– Ухан, дружище, еще утром вы с Мараной едва не обвинили меня в предательстве, когда я заговорил о том, чтобы вызвать правительственную помощь по Гипертранслятору, а теперь ты хочешь…
Его гнев сразу ослабел, затем на лице мелькнуло виноватое выражение, которое тут же пропало, он отвел взгляд и нахмурился, плотно сжав губы.
– Тогда мы еще не знали об ультиматуме, – наконец глухо проговорил Ухан. – Да и все равно помощь не успеет. Если мы перешлем информацию космостраже, то пока дойдет сигнал, пока они выделят средства, людей и технику для подготовки операции, пока прибудут сюда… если прибудут вообще. Нам придется решать проблему самим.
– Ладно, пойдем другим путем. Задай себе вопрос – в чем причина такого горячего желания Дьюсид помогать нам?
– Она же объяснила. – Ухан сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, уставившись в омытое дождем окно беседки. Жест подсознательной защиты. От меня? От того, что я могу сказать о Дьюсид плохого? – Она не желает участвовать в грабеже и убийствах.
– Ага, так ты успел просмотреть запись. Это упрощает дело. Ну и как тебе ее задачка о преемственности поколений?
– Дерьмовая, честно говоря, задачка, но… но ее мысль я понял. Знаешь, лет пять назад я увлекался историей зарождения ранних цивилизаций. Так вот, в древние времена, когда люди жили малочисленными родственными сообществами, так называемыми племенами, лучшие куски пищи всегда получал охотник, добывший эту пищу. Охотник, добытчик, воин. Взрослый, сформировавшийся самец. И только остатки шли остальным – женщинам, детям, старикам. Иногда им и вовсе приходилось оставаться голодными. Потому что если у добытчика не будет сил снова отправиться на охоту, то совершенно определенно от голода загнется все племя. Вот что она имела в виду, когда говорила о ценности взрослых.
– Ухан, и ты туда же, – с неприкрытой досадой бросил я. – Пойми, сейчас не древние времена. Те законы и порядки давно отмерли за ненадобностью. Мы даже не имеем представления о том, что такое голод по-настоящему, потому что никто из нас ни разу в жизни не голодал. Сейчас нет смысла культивировать жестокость. Так вот, о Дьюсид. Лично мне она показалась очень черствым и крайне циничным человеком, странно, что ты сам этого не понял. Поэтому ее заявление о нежелании участвовать в противозаконных действиях банды Змеелова видятся мне очень сомнительным аргументом.
– А мне так не кажется, – упрямо проворчал Ухан.
Видимо, Дьюсид успела вызвать в нем личную симпатию, пока он вместе с ней ремонтировал «мехов». Несколько часов непосредственного общения сделали свое дело. Определенное обаяние у нее есть, с этим не поспоришь. Но я должен был его убедить в своей правоте:
– Подумай сам. Приняв решение перейти на нашу сторону, она слишком безрассудно рисковала своей жизнью. Слишком безрассудно для такого профессионала, как она. Дьюсид не могла знать наверняка, как ее встретят возле Чертога. Вот ты бы доверил свою жизнь такой случайности?
– Ты кое-что не учел. Она не рассчитывала, что мы сумеем отремонтировать своих роботов. Только увидев их дееспособными, она решила порвать с рейдерами.
– Тем более. А если бы «Костоломом» и «Мстителем» управляли Пигус с Грендом? Они бы не поверили ей ни на миг. Постарались бы уничтожить во что бы то ни стало. А если бы не удалось им, то за Дьюсид и ее роботом начал бы охоту Змеелов, чтобы наказать за предательство. Долго бы она протянула одна на этой планете, без всякой поддержки, имея во врагах обе стороны сразу? Понимаешь, о чем я?
– Значит, ты все-таки подозреваешь ее в двойной игре.
– Я допускаю такую возможность. Она совсем не та, кем старается казаться.
– Так кто же она, по-твоему?
– Я этого не знаю, дружище Ухан. Но рисковать не хочу. Мы обойдемся без нее. Помогла нам – большое спасибо. Но дальше будем действовать сами.
– И как ты себе это представляешь – оградить ее от участия в нашей жизни?
– У нас есть «терминаторы». И это, кстати, единственная альтернатива. Нам придется самим стать настоящими пилотами.
– Эй, Вождь! – Ухан не на шутку обеспокоился. – Насколько я помню, ты был ярым противником подобного обучения, как и я.
– Обстоятельства изменились, – жестко напомнил я.
– Я это заметил. Но после «терминатора» изменить что-либо в твоей башке будет уже затруднительно. – Ухан наклонился над столиком и для убедительности попытался постучать указательным пальцем мне по лбу, но я перехватил и отвел его руку. Он, конечно, парень сильный, но и я не слабак, а подобных «знаков внимания» я не люблю. Раздражают.
– Ухан, не будем спорить. Лучше хорошенько вспомни весь бой. Ты не находишь, что мы справились слишком легко?
– Ты это о чем?
– О том, что нам чертовски повезло, дружище Ухан. Я проанализировал наши действия, и знаешь, что выяснил? Что мы все время опаздывали. На секунды, на доли секунды. Но опаздывали. А враг все время опережал. Кроме того, в начале сражения мы почти не маневрировали. Стояли на вершинах тех дурацких холмов, как два идиота, и изображали крупногабаритные мишени. В нас просто трудно было не попасть.
– В общем-то, я понадеялся на броню…
– В общем-то, – едко передразнил я, – если бы Дьюсид не перешла на нашу сторону, то эти два робота при поддержке «Вурдалака» раздолбали бы наших тяжеловесов в пух и прах. И плевать им на наш перевес в массе и броне. Вот что значит настоящие пилоты, а не доморощенные «герои», как мы.
Ухан смущенно почесал затылок, бросив на меня быстрый взгляд.
– Ладно, признаю. Моя идея атаковать их действительно оказалась не очень-то удачной. Но теперь уже поздно об этом говорить, после драки кулаками не машут. Думаешь, все дело в Специализации?
– По крайней мере, без нее точно не обошлось. «Иждивенца» явно недостаточно, чтобы сражаться на равных с профессионалами. Есть еще один интересный момент, Ухан. Пока вы занимались ремонтом, я обратил внимание вот на что. В целом нашим «мехам» досталось не меньше, чем «Вурдалаку». Но лишь он один пострадал очень сильно, а наших хоть сейчас снова посылай в бой. Понимаешь? Наша броня оказалась чуть лучше. Защитное ЭМ-поле чуть сильнее. А реакция противоракетной системы чуть выше, чем у стандартных систем. Если сложить все эти «чуть», получается качественно новая техника. Это не голословное заявление, я действительно проверил. Догадайся с трех раз, как это могло получиться.
– Хрусталиты, – предположил Ухан.
Неудивительно, что он тоже это заметил. У нас такое и раньше случалось, с другой техникой. Каким-то образом призраки слегка усовершенствовали наши машины. И мы получили дополнительное преимущество, на которое даже не рассчитывали.
Я усмехнулся.
– Теперь понимаешь, как нам до сих пор везет? Просто невероятно. Но везение не длится вечно, и когда случится облом, он станет катастрофическим. Можешь не верить в мои дурные предчувствия, но именно так оно и будет. Я не собираюсь пользоваться «терминатором» прямо сейчас. Есть тут у меня одна задумка, как обойтись без него. Но на крайний случай вспомнить о нем придется нам обоим. Согласен?
Ухан вздохнул и снова уставился в окно беседки, по которому бежали струйки дождя. Не хотел встречаться со мной взглядом.
– Мы простые люди, Вождь. Мы не созданы для воины. Применение Специализации не оставит нам шанса вернуться к прежней жизни.
Нет, мой лучший друг сегодня меня просто поражал своей непоследовательностью. Только что он чуть ли не ратовал за то, чтобы навалиться на рейдеров и разгромить их к чертовой матери, а как дело дошло до действительно серьезных мер по улучшению нашей боеспособности…
– Война не спрашивает, для чего ты создан, – отрезал я. – Она просто диктует свои условия.
Ухан хотел что-то сказать, но я движением руки заставил его умолкнуть, запустил инфракрасный режим лоцмана и увеличил поступившую картинку. Так и есть, не показалось. Снаружи беседки, за пленкой, затянувшей вход, под дождем, в окончательно сгустившейся тьме, стояла Map. Точнее – БэЗэ. Когда она вот такая – мокрая и злая, как черт, я предпочитаю употреблять ее кличку, так как Марана и БэЗэ – совершенно разные люди. От воды все короткие кудряшки на ее голове распрямились и торчали, словно проволока. Она стояла и смотрела на нас с таким видом, словно хотела каждого приложить пресловутой гантелью по макушке. Да вот досада, гантели в руках не оказалось. На наше с Уханом счастье.
Мысленной командой я заставил пленку свернуться. Поняв, что «рассекречена», БэЗэ вошла внутрь и окинула нас поочередно тяжелым взглядом, уперев кулаки в бедра. От плохого настроения ее карие глаза иной раз темнели почти до черноты. Как сейчас. Что ее так разозлило? Прогулка под дождем? Мокрые кусты, скользкие камни? Понимаю. Но сама виновата. Могла вызвать глайдер с помощью «стрекоз», для них Икс-барьер не преграда.
– Map? – Ухан в легкой растерянности уставился на подругу. – А почему ты пешком? Могла ведь…
– Все ваши чертовы «стрекозы» вьются возле вас, словно тут медом для них намазано, ни одной под рукой не оказалось! – выпалила БэЗэ.
– А-а, прости… не подумал… – неловко повинился Ухан.
– Давно ты там стоишь? – миролюбиво уточнил я.
– Достаточно, чтобы услышать большую часть вашего мужского разговора, – съязвила Map, встряхиваясь, точно дикая кошка. Брызги с ее волос полетели в разные стороны. В основном на Ухана, он оказался ближе, но стерпел молча. – Опять обсуждаете очередную авантюру за моей спиной?
Понятно. Стоит недолго. Иначе бы знала, что к обсуждению авантюры, к которой я морально подготавливал Ухана, я еще не приступал. И в этот момент, глядя на БэЗэ, я вдруг понял, на что хотел толкнуть своего лучшего друга. Проклятие.
– Садись, Map. Я как раз собирался послать за тобой «стрекозу». Нам предстоит принять вместе важное решение…
– Как же, собирался он…
– Сядь, Марана, – с нажимом повторил я. Меньше всего мне хотелось сейчас препираться. Похоже, мне удалось взять верный тон – БэЗэ состроила скептическую гримаску, но последовала моему указанию, уселась на соседний с Уханом стул. Теплый поток воздуха, нагнетаемый в беседку кондиционером, тут же сфокусировался на ней, стараясь обсушить. Map немного расслабилась. Моя смуглая сестренка любила тепло.
– Мы обсуждали тему Специализации, Map…
– Это я слышала.
– Не перебивай.
– Какие мы серьезные…
– Map! – Я повысил голос, зная, что могу после этого с ней поругаться – БэЗэ очень не любила, когда на нее давили, сразу заводилась.
– Ладно, ладно… – проворчала сестренка. – Что дальше?
– Мы обсуждали тему Специализации, – повторил я, – но мне только что пришло в голову, что нам не обязательно проходить Специализацию всем. Достаточно и одному, чтобы руководить. Остальным вполне хватит «иждивенцев». И если с Дьюсид что-то пойдет не так, то мы хотя бы будем с ней на равных или почти на равных.
– Ты имеешь в виду себя? – сразу сообразил Ухан.
– Да.
– Нет, так не пойдет, – небрежно заявила Марана. – Это будет несправедливо по отношению к тебе. Нам нужно бросить жребий. Если рискуешь ты, то и мы не можем оставаться в стороне.
Справедливость? Новое слово в лексиконе БэЗэ? Когда это она его подхватила? Впрочем, зря я так с ней. В целом Марана – неплохой человек.
– Ты? С какой стати? Ты же девушка… – Ухан, похоже, так растерялся от ее предложения, что понес околесицу.
– Вы только посмотрите на этого женоненавистника! – БэЗэ страдальчески возвела глаза к крыше беседки. – Можно подумать, что среди пилотов ИБРов совершенно нет женщин. Можно подумать, что чипу Специализации не все равно, кому он станет промывать мозги! Можно подумать, что Дьюсид – мужчина…
– Map, но я хочу…
– Прости, мой милый увалень, но в этом вопросе ты решающего голоса не имеешь. – Она снисходительно потрепала Ухана по колену. – Я имею такое же право участвовать в жребии, как и ты.
– Да у нас все равно нет лишнего робота для тебя!
– Как это нет? – Марана деланно изумилась, широко распахнув на Ухана глаза. – А «Снайпер»?
– Да он же еще не отремонтирован!
– Тогда как насчет «Вурдалака»? Раз мы Дьюсид не доверяем, то можно считать робота своим трофеем, разве нет?
– Но Дьюсид вряд ли отдаст его добровольно, а у нас к нему доступа нет.
– Так будет! – заорала Map ему в лицо. – Программист ты или где? Сделаешь. Еще есть возражения?!
– Вы что, не понимаете? – спросил я, пытаясь лихорадочно придумать, как отговорить их от затеи, которую сам же и предложил. – Ухан, ты же сам говорил, что мышление индивида после Специализации может настолько измениться, что… Если жребий выпадет одному из вас, то ваши отношения могут прекратиться сами собой. Мне проще, у меня… у меня отношения с Сонатой и так идут к разрыву. К тому же, – тверже добавил я, – старший здесь я, и мне решать.
– Плевать, – с легкостью отмела мои доводы Марана. – Жребий.
– Да, жребий. – Ухан насупился. Вмешательство подруги ему не понравилось, но и уступить он не мог. – За судьбу нашей общины мы болеем не меньше тебя, Сомаха. Поэтому спасибо за заботу, но рисковать один за всех ты не станешь.
Черт… Я сам начал этот разговор, и я сам должен был решить эту проблему. Не хотелось, чтобы пострадал кто-то из моих друзей.
– Ладно, пусть будет по-вашему. Map права, «Снайпера» мы починим, так что робот у нее будет. Но сейчас я хотел поговорить совсем не об этом…
Они переглянулись.
– Map, милая, тебе не кажется, что он пытается сменить тему?
– Еще как кажется, милый. Наверное, считает нас идиотами.
– Круглыми, – добавил Ухан.
– И набитыми, – согласилась БэЗэ.
– Да ладно вам! – вспылил я. – Успеем еще поговорить о жребии!
– Хорошо. Тогда что мы скажем Дьюсид о Чертоге? – напомнил Ухан, возвращаясь к неприятной теме.
– Ничего, – нехотя сказал я. – Она ничего больше не узнает.
– Что ты хочешь сказать? – Брови БэЗэ возмущенно поползли вверх. – Что ты…
Ну почему она всегда предполагает самое худшее? Что за несносный характер?
– Нет, сестренка, нет, я же не убийца, – терпеливо объяснил я. – Кроме того, она помогла нам. Поэтому мы просто усыпим ее, и ей придется спать, пока все не закончится. Подключим ее к режиму глубокого сна, и больше она нам не помешает, даже если захочет.
Дело в том, что Дьюсид я отвел комнату, специально рассчитанную для чужаков. С соответствующим нейрооборудованием. Помните, я как-то говорил, что с непрошеными гостями на своей планете мы давно научились справляться без особых хлопот? Стоит кому-то из залетных проявить излишнее любопытство или пронюхать о том, о чем не следовало, и мы приглашаем его под видом экскурсии посетить Чертог. Затем гость попадает в эту комнату и засыпает беспробудным сном. До прибытия корабля Кассида Кассионийца. Как только корабль появляется, гостя на короткое время помещают к Хрусталитам, а еще некоторое время спустя он очухивается на борту «Забулдыги». И, естественно, совершенно не помнит, что с ним происходило на Полтергейсте, и был ли он там вообще. А Кассид сообщает какую-нибудь заблаговременно разработанную легенду, объясняющую его присутствие на данном корабле.
– Я тебя не понимаю, Вождь. – Ухан с искренним недоумением покачал белобрысой головой. – Честное слово, не понимаю. Как пилот боевого робота она стоит нас всех, вместе взятых, ты сам это признал! Как ты надеешься справиться без ее помощи? Как?!
– Никак. У меня есть план, как вообще обойтись без роботов. А значит, и услуги Дьюсид нам не понадобятся.
– И какой же у тебя план? – скептически осведомилась Марана.
Пришлось выдать им идею, возникшую у меня в оружейной, доказав тем самым, что я не зря просиживал штаны, пока они работали:
– Нам нужно нейтрализовать Змеелова и его пилотов. Без своих роботов рейдеры ничего не смогут сделать. Нам лишь останется заставить их подписать капитуляцию и убраться с планеты.
Они молчали минут пять, ошеломленно переваривая услышанное. Я уж решил, что мой план не нашел поддержки, как Марана встрепенулась и, взглянув на меня как-то по-новому – словно до сих пор заблуждалась насчет моих способностей, а тут вдруг прозрела, воскликнула:
– Ничего себе! А ведь это классная идея!
– Не больше и не меньше, как самого Змеелова, – недоверчиво пробормотал Ухан. – Не слишком круто берешь?
– Не только ты имеешь право на сумасшедшие авантюры, сейчас моя очередь, – напомнил я.
– А если у нас получится то же самое, что и у наших техников? – сердито спросил Ухан. – Если нас попросту переловят или перестреляют? Кто тогда будет охранять Чертог?
– Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.
– Это всего лишь красивая фраза, Вождь, не более того.
– Мы должны думать не только о том, как тут отсидеться, но и о том, как помочь людям в Ляо.
– Я вижу, ты тоже по-другому заговорил. Еще утром, – передразнил меня Ухан, – ты хотел именно отсидеться. Пигус не согласился с тобой и получил в челюсть. Или мне показалось?
Нет, ему не показалось. Запястье у меня до сих пор ныло. Ну как еще ему объяснить, убедить, что я прав? Что другого выхода нет? Я помассировал пальцами веки, разгоняя скопившееся напряжение – в глаза словно насыпали песка, затем устало посмотрел на друга.
– Ухан, дружище, пойми, сидеть сложа руки и ждать, что все как-то разрешится само собой, уже бессмысленно. А спасти старейшин, среди которых находятся и самые близкие нам люди, что, собственно, и хотели наши техники, – это только поддела. У Змеелова и без старейшин предостаточно заложников – целый город. Нам нужны крайние меры.
– А как мы это сделаем? – Марана уже загорелась моей идеей и на ворчание Ухана не обратила внимания. – Давай, не тяни, ты же уже придумал, раз предложил!
– А с чего ты взяла, что мы возьмем тебя с собой? – мрачно осведомился Ухан.
– Опять без меня планируете обойтись? – БэЗэ ткнула его кулаком в бок. Судя по тому, как поморщился Ухан, довольно чувствительно. – Все лавры загрести?
– Map, при чем тут лавры? – укоризненно сказал я. – Мы хотим помочь своей общине, а не прославиться.
– Без меня вы никуда не уйдете, – отрезала БэЗэ.
– Ладно, решено. – Я решил не спорить. В задуманной мною операции для нее тоже найдется дело. – Как только загрузим «Снайпера» к призракам, сразу двинем к Ляо, втроем.
– Тогда, может, и «Вурдалака»? – буркнул Ухан. – Раз Дьюсид все равно будет спать.
– Нет, Ухан, рискованно. «Вурдалак» и в таком состоянии боеспособен, он может нам понадобиться в любой момент – если в Ляо что-то пойдет не так, как задумано, такую возможность всегда следует учитывать. А от «Снайпера» сейчас никакого толку нет, ему в самый раз на свидание с призраками.
– Ты не сказал, как мы это сделаем, – нетерпеливо напомнила БэЗэ. Я вздохнул.
– Map, сестренка, кажется, ты не осознала серьезность сказанного. Нейтрализовать – это… мягкий аналог слова «уничтожить». Убить. Я предлагаю убийство. Понимаете? Как и тех двух бедолаг… Просто не вижу другого выхода. Иначе утром в Ляо эти подонки начнут расстрел…
– Не надо, Вождь. – Ухан вдруг побледнел и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Не говори так. Это не убийство. А самооборона. Те двое получили то, что заслужили. Понял? И не смей говорить иначе…
– Ладно, ладно, дружище, не нервничай так. – Я растерянно выставил ладони перед собой, защищаясь от неожиданного яростного выпада.
Марана выразительно покрутила пальцем у виска, молча глядя в мою сторону, а другой рукой принялась успокаивающе поглаживать Ухана по колену. Виноват, понял, исправлюсь.
– Так как мы это сделаем? – снова повторила БэЗэ, на этот раз помогая мне реабилитироваться за допущенную промашку.
Я нервно усмехнулся, поднимаясь со стула.
– Как мы это сделаем… Все гораздо проще, чем кажется. Но для осуществления плана, как вы уже поняли, нам придется наведаться в Ляо самим. Отсюда посылать «стрекоз» бесполезно, так мы Змеелова не найдем. Слишком большое расстояние для оперативного вмешательства. Его дроиды, патрулирующие город, успеют обнаружить и сбить наших «стрекоз» раньше, чем мы что-либо сумеем сделать. Поэтому придется руководить ими в непосредственной близости, чтобы выбрать подходящий момент.
– Сомаха, ты уже достал своими недомолвками и намеками. – Марана начала сердиться, как и ее ненаглядный Ухан. – Подходящий момент для чего?
– Объясню по дороге в РВЦ. Для экономии времени.

Глава 14
Вылазка в Ляо

Отключив позиционные огни, глайдер несется в полной темноте. Снаружи мерно гудит холодный ночной воздух, но внутри тепло и уютно. Дно и склоны ущелья под брюхом машины словно тонут в вязких чернилах, стирающих всякие ориентиры. Сверху не лучше – густая облачность, не видно даже зеленоватого лика Савана, спутника Полтергейста, о звездах и говорить нечего. Для наших целей – погодка в самый раз. Подвижная цепь «стрекоз», растянутая до входного Бункера в подземку, располагавшегося примерно в десяти километрах за Адской Пропастью, уверяла, что все чисто. А если объявятся вражеские дроиды, то «стрекозам» даже не придется об этом сообщать – сам факт гибели легкокрылых малышей послужит необходимым предостережением. И тогда нам придется срочно поворачивать обратно.
На приборной панели неярко светится экран инфра-сканера, но на него можно не смотреть. Для удобства компьютер глайдера выводит изображение прямо на лобовое стекло – трехмерную проекцию долины из зеленых каркасных линий, сейчас как раз пролетаем над Адской Пропастью, выделенной красной зоной. Глайдер не предназначен для высотных полетов, потолок для его антигравов – триста метров, поэтому такие препятствия, как пропасти, приходится преодолевать с разгону, набрав максимальную высоту. До сих пор действовало без осечек. Сколько себя помню, так и катаемся, туда-обратно. Привыкли настолько, что никто и внимания не обращает, когда под ногами возникает полуторакилометровый провал. Хотя, если задуматься, – жуть должна брать.
Еще минут десять, и будем на месте.
Огоньки приборной панели призрачными бликами гуляют по сосредоточенному лицу Ухана – управляет он. Автопилоту мы не доверили, хотя в его маршрутном листе этот путь – от Сигнальной сопки до Бункера отмечен неоднократно. Его программы не предназначены для тактического маневрирования в режиме боевых действий, лишь элементарное уклонение от незначительных препятствий, так что, если столкнемся с чем-то непредвиденным, автопилот нас подведет. Неподвижно зависший в тридцати сантиметрах над правым плечом Ухана «Опекун» выполняет функцию носителя – поверхность матового шара облеплена десятком запасных «стрекоз». Их мы планируем использовать уже в городе. Вес каждого бимода-имитатора граммов сорок, пока дроид справляется, только гудит чуть громче, чем обычно.
Я сижу на соседнем кресле, справа от Ухана, между башмаков зажат приклад тяжелого лазерного излучателя, на бедрах закреплены пистолеты – станнер и игломет, понравилась подсмотренная у Дыосид идея, а подходящая «сбруя» на складе нашлась, пояс увешан запасными обоймами. На этот раз пренебрегать станнером я не стал. Может статься, придется кого-нибудь снять бесшумно, а на одного «Опекуна» рассчитывать не стоит, мало ли какая возникнет ситуация. Грудь обтягивает тесный бронежилет. Откопали в одном из ящиков. Естественно, модели «броников» давно уже устарели, провалявшись несколько десятилетий без дела, но лучше такие, чем никакие. Остальные спутники снаряжены так же, кроме того, рядом с Мараной, расположившейся на заднем сиденье глайдера, сложены ранцы «пираний» – ракетных мини-комплексов. Шесть ранцев, по два на нос. С запасом. Экономить нет смысла. Этой ночью все должно решиться.
Я в который раз пробегаю зрачками по виртуалке лоцмана, где развернуты дополнительные окошки – сейчас все связаны воедино личными визуальными каналами, и каждый из нас способен видеть глазами остальных. В любой момент можно оценить ситуацию с иной точки зрения, без дополнительных уточнений и потери времени. В окошке Ухана все то же самое, что и перед моими глазами, а окошко Мараны затемнено – глаза закрыты. Отдыхает, пока есть возможность. День выдался долгий, беспокойный. Да и какой смысл таращиться в темноту, если не занят управлением. Но я – таращусь. Какой там сон, если отвечаю за эту операцию я.
Не сговариваясь, молчим. Все уже обсуждено, теперь лишь перебираю в уме, не упустили ли чего. Вроде все учли. К родственникам и друзьям мы сразу решили не наведываться, чтобы не вызывать ненужных осложнений. Нас там могли поджидать. Ведь Ктрассу все уже известно о нас и наших семьях, достаточно покопаться в местной Сети, чтобы выяснить все обо всем. Там нет только сведений о Хрусталитах, о них знает только узкий круг людей. Нам лучше вообще никому на глаза не попадаться, ни своим, ни чужим. Прежде всего – задание. На всякий случай сняли даже дактилоскопическую блокировку с пусковых механизмов всего взятого с собой оружия. Вдруг придется обмениваться в ходе боевых действий. Серьезное дело задумали. Опасное. Наверное, даже безумное. И еще неясно, что из этого получится. Жаль, что пришлось отказаться от услуг Дьюсид и усыпить ее в гостевой комнате. Ухан прав, ее опыт сейчас бы пригодился. Жаль. Очень. Возможно, мы делаем большую ошибку, но она – не из наших. Чужая. Зато ее временное устранение позволило загрузить в Чертог «Снайпера». Пусть полечится, лишней техники в боевых условиях не бывает.
У всех поверх лоцманов – «иждивенцы», Маране тоже нашелся экземпляр, Ухан привез с Сокты штук десять. Программа «мехвоина» включена и работает на всю катушку, хотя большей частью вхолостую. Не та специфика задачи. За эмоциональное состояние человека отвечает масса различных гормонов, полный контроль над физиологическими процессами достигается лишь в пилотском коконе боевого робота, при подключении всех систем жизнеобеспечения. Поэтому Марана пыталась возражать, доказывая, что «иждивенцы» сами по себе мало что значат, но мы с Уханом быстро ее убедили, что и такие сойдут. Лучше, чем ничего, Учитывая, что в качестве «диверсантов» мы до сих пор фигурировали только в развлекательных «гэпэшках». Кроме того, так гораздо спокойнее. Меньше тревог и сомнений, грызущих томящийся рассудок. Теперь, думаю, она и сама убедилась, что так – лучше. Что ни говори, а эмофильтр великое изобретение… разве что когда твой привычный эмоциональный фон значительно урезан, то чувствуешь себя, как… как неживой. Или заторможенный. Но к такому состоянию можно привыкнуть.
Глайдер все больше забирал вправо, следуя рельефу ущелья. Если продолжить путь дальше, то выход в долину откроется как раз к лазурным водам озера Нежного, но нам только до шлюза, ведущего в подземный туннель. По маршрутной схеме до него осталось не более километра.
– Идем вниз, – предупредил Ухан, первым нарушив затянувшееся молчание.
Повинуясь джойстику в его руке, глайдер начал плавно снижаться, одновременно сбрасывая скорость. Склон ущелья, проступавший на схеме наброском из изломанных линий, медленно подбирался к левому борту. Ворота шлюза, замаскированные в скальных складках, уже были совсем рядом. Радиощуп лоцмана с расстояния в двести метров вошел в управляющий блок защитной системы подземки, сбросил хранившиеся в памяти пароли, получил подтверждение. Все было в порядке. Никаких признаков взлома. Створки ворот разошлись, и Ухан аккуратно ввел машину в туннель – длинную прямую трубу из пластобетона, диаметром всего около трех метров. Гудение двигателей басовито усилилось в замкнутом пространстве, гул отражался от стен, корпус охватила мелкая вибрация. Связь с барражировавшими над ущельем имитаторами сразу оборвалась, блокированная скальной толщей, информационные окошки на виртуалке свернулись. Туннель значительно сокращал путь до Ляо, так как проходил сквозь основание горной гряды, которую иначе приходилось долго и нудно огибать по руслу ущелья. Дед как-то рассказывал, что похоронил под обвалами двух строительных роботов, прежде чем туннель удалось закончить, но дело того стоило. Длиной в пятнадцать километров, прямой, как лазерный выстрел, туннель доходил до особняка старейшины, располагавшегося на окраине города. Боковых ответвлений не существовало. Потому-то Дед, наверное, и окрестил подземку «стрелой». Все-таки старейшина Хокинав великий конспиратор – туннель проложен уже лет пятьдесят назад, а впервые всерьез понадобился только сейчас.
– Ухан, пошли двух «стрекоз» вперед, – распорядился я. – И сильно не разгоняйся, малыши не умеют летать так быстро, как глайдер.
– Сам знаю.
Ухан замедлил движение глайдера, два бимода расправили радужные крылья, застрекотали, набирая обороты, снялись с поверхности дроида и юркнули в открывшееся боковое окошко. Притаившаяся впереди тьма мгновенно поглотила их, но на виртуалке уже проклюнулись два новых визуальных окна, началась трансляция. Через минуту они удалились на полкилометра, и Ухан двинул глайдер вперед.
Почти прибыли. Я оторвал приклад излучателя от пола и пристроил его на коленях плашмя, затем включил питание и снял блокировку, чтобы в любой момент можно было открыть огонь.
– Надеюсь, перед Бункером нет засады, – поделился своими опасениями Ухан, – иначе наш поход закончится, так толком и не начавшись.
– Вряд ли. – Я пожал плечами, терзаемый теми же сомнениями, но не желая этого показывать. – Туннель не значится ни на одной схеме городских коммуникаций. Если только сами старейшины не рассказали.
Map наконец открыла глаза и выделенное для нее окошко на моей виртуалке проявило изображение – верхняя часть спинок передних сидений и наши с Уханом затылки. Плюс, естественно, часть лобового стекла, где на сером фоне поступавшего с инфрасканера изображения компьютер глайдера чертил каркасные линии самого туннеля, стремительно уносившиеся за корму.
– Не расскажут, – произнесла Map таким тоном, словно лично инструктировала старейшин по этому вопросу.
– Может, и нет. Но могли наследить Пигус с Грендом, – заметил я. – Они наверняка тоже воспользовались «стрелой», чтобы незаметно проникнуть в город.
– Если бы наши техники не так торопились уйти воевать, то сейчас были бы с нами. – В тоне Ухана мелькнула тень сожаления. – А так – неизвестно, где они сейчас и что с ними. Вполне возможно, что их уже нет в живых.
– Ухан, дружище, не напоминай мне о них, – сухо бросил я. – И слышать не хочу об этих засранцах. Тем более жалеть. Сами виноваты.
– Возможно, они и полные засранцы, но не предатели, – сказала Map. – He думай о них слишком плохо.
Меня немного удивило, что именно она решила за них вступиться. Это ведь ей пришлось подраться с Пигусом, даже пластырь из медпены накладывали на скулу. Куда вдруг подевалась ее обычная мстительность?
– Не предатели? – Я невесело хмыкнул. – Мне бы твою уверенность. Если они попали в плен… Когда ствол у твоей головы, думаешь уже не о том, кто прав, а как выкрутиться из сложившейся ситуации и остаться в живых. Действует безотказно, мне уже довелось на Сокте проверить. На себе. Запись я вам показывал.
– Хочешь сказать, что запросто выложил бы все, что знаешь, этим подонкам, невзирая на то, что от твоего признания пострадают другие? – В голосе Map не была язвительности. Но лишь благодаря «мехвоину». Мне ли этого не знать. Такой характер, как у нее, не исправит даже «иждивенец».
– Map, пойми одну простую истину – если я сейчас с геройским видом буду утверждать, что никогда не сделаю ничего подобного, то, скорее всего, солгу. Никогда не знаешь наперед, как все обернется на самом деле. Очень от многих факторов зависит, как себя поведешь. Если кого-нибудь из моих близких или знакомых пристрелят на моих глазах, может, я и разозлюсь до такой степени, что мне будет наплевать на собственную жизнь.
– То есть если ты попадешься, то запросто нас заложишь? Я тебя правильно поняла?
Честно говоря, я уже разозлился. Слегка. Насколько позволил эмофильтр. Нашла время проявлять свой норов.
– Map, солнышко, что это на тебя нашло? – озабоченно вмешался Ухан.
– Да так, ничего… Напрасно мы не предупредили Сонату о том, что затеяли. Она даже не знает, что мы ее оставили в РВЦ в гордом одиночестве. Если у тебя с Сонатой какие-то личные проблемы, то незачем впутывать в них нас с Уханом.
Я мысленно вздохнул. Так вот что ее заботит. Когда мы отбывали, Соната все еще находилась в «Сфере». Играла. И я не нашел причин прерывать ее занятие. От нее ничего не зависело, так зачем забивать ей голову ненужной информацией? Впрочем, Map просто волновалась, как и все мы, я ее понимал. Навалившееся с самого утра стрессовое состояние, с того самого момента, когда она привезла новости о захвате Ляо, до сих пор не ослабевало. Напротив, только усиливалось. Никакой «мехвоин» не заставит нас ощущать себя бесчувственными роботами, когда речь идет о нашей родной общине. Неудивительно, что у нас у всех здорово вымотаны нервы, и кое-кто готов лаяться по пустякам.
– Шутник в курсе, этого достаточно, – как можно тверже сказал я, чтобы пресечь дальнейшие разговоры по этому поводу. – Он позаботится о защите РВЦ в наше отсутствие. В крайнем случае заблокирует вход пенобетоном.
– И с Дьюсид как-то нехорошо вышло, – хмыкнул Ухан.
– Слушайте, отстаньте, а? Мы все это уже обговорили. – Я недовольно покосился на Ухана. – А ты лучше сосредоточься на управлении.
– Здесь автоматика справится лучше меня. Жесткий ты какой-то стал, Вождь.
– Я это слышу с самого утра. На себя посмотри. С роботами Змеелова мы схлестнулись по твоей инициативе. Змеелов… и откуда у него такое экзотическое имечко, хотел бы я знать? Змей, что ли, на ужин любит употреблять?
– Вообще-то изначально инициатива исходила от наших непрошеных гостей. – Ухан не поддался на попытку сменить тему.
– Ты понял, о чем я. Если бы не твоя настойчивость, мы, возможно, отсиделись бы в РВЦ.
– В том-то и дело, что возможно. А может быть, и нет.
– А может, хватит трепаться? – холодно поинтересовалась Map. – Лучше еще раз проверьте оружие, раз заняться нечем. Не мне же воевать за вас обоих, если что вдруг случится. Боюсь, не потяну.
Я переглянулся с Уханом, он одобрительно кивнул и протянул руку к своему излучателю, прислоненному к борту. Положительно, самокритика у Мараны за последнее время повысилась. Я свое оружие уже проверил, поэтому занялся информацией в виртуалке.
Расчетное время показывало, что до Бункера осталось две минуты лету. «Стрекозы» туда уже добрались и изучали обстановку. Едва я подумал, что пора устанавливать связь с домокомом особняка, как в виртуалку пришел от него запрос на пароль. Это хорошо. Если бы автоматика оказалась обесточена, пришлось бы пробиваться наверх вручную. Выжигать замок люка лазерами. Не так уж и трудно, но лишний шум… В общем, вы понимаете.
После подтверждения пароля в наше распоряжение поступили все видеокамеры, установленные как внутри, так и снаружи дома. Переключив их в режим ночного видения, сперва мы втроем быстренько проверили все комнаты – пусто, ни одной живой души. Затем осмотрели пространство вокруг дома – подъездную аллею, яблоневый сад слева и хозяйственные постройки позади особняка, стараясь не упустить ни одной точки наблюдения.
Следы посещения рейдеров нашлись на веранде – кусты тигролилий оказались сожжены дотла, остались лишь обугленные кадки с землей. Сами кадки и пол вокруг покрыты тонким слоем порошка-пламегасителя, сработала противопожарная система дома. Видимо, неконтролируемые твари не понравились кому-то из молодчиков Змеелова, приходивших арестовывать Деда. А возможно, просто развлекались. Может, им нравится убивать. Все равно кого. Вполне вероятно, что так же безжалостно они жгли живых людей возле Управы. Рядом с кадками валялся раздавленный «краб» – робот-уборщик, опрометчиво выползший навести порядок и попавший под чей-то бронированный башмак. Бедняга.
Я проверил память домокома, но никаких сообщений для нас от Деда не обнаружил. Никаких видеозаписей за этот день тоже не сохранилось – то ли во время визита рейдеров наблюдение было отключено, то ли кто-то предусмотрительно стер всю информацию позже.
– Ни Деда, ни врагов, – задумчиво заключил Ухан. – Кажется, нам повезло.
– Как будто все вымерло, – заметила Map, слегка поежившись.
– Здесь и в мирное время ночью никогда никого не бывает, – напомнил Ухан, флегматично пожав широкими плечами.
Он прав. Особняк стоит на отшибе – в пятистах метрах от кольцевой дороги, опоясывающей Ляо по окраине. К тому же в городе военное положение, рейдеры наверняка запретили горожанам шляться по улицам ночью. Черт, все-таки досадно, что «Циклоп» по-прежнему выключен. Только мы между собой и можем общаться, я, Ухан, Марана, так как у нас с подачи Зайды военные модели лоцманов, способные поддерживать связь на коротких дистанциях вне ретрансляторов. Очень пригодилось. Обычные лоцманы на это не рассчитаны, так что всякая связь в городе умерла. И узнать ничего нельзя, и помощи никакой не получишь. Дед наверняка смог бы посоветовать что-нибудь путное, но, увы, придется обходиться своими силами. А всего-то и нужно было – предусмотреть иную систему связи, дополнительную. Понимаю, до сих пор не требовалось, «Циклоп» прекрасно справлялся, но тут все-таки у старейшин серьезный прокол…
– Я вот что думаю, раз Дед в бегах, то кто-то должен вести наблюдение за его домом, – предположил я. – Это же элементарно. Вдруг вернется?
– Кто-то или что-то, – добавил Ухан. – Например, дроид.
– Мы никого не обнаружили, – напомнила Map. – К тому же у Змеелова не так уж много людей и техники, чтобы держать под наблюдением все подозрительные дома.
– Это еще не значит, что здесь никого нет, – упрямо проговорил я.
– Да ладно тебе, Вождь, – Ухан успокаивающе похлопал меня по плечу, – не стоит предполагать самого худшего.
В отличие от Map он понял, о чем я сейчас думал. Наблюдения могло не быть по простой причине – если старейшины Хокинава уже не числилось в живых и вернуться сюда он уже никак не мог. Но о таком варианте я даже и думать не хотел.
Я отбросил сомнения и сосредоточился на предстоящем деле. Погасив скорость, Ухан медленно ввел глайдер в Бункер – небольшой овальный зал, располагавшийся под особняком старейшины. Автоматически вспыхнувший под потолком свет едва не ослепил, но лоцман вовремя переключился на дневной режим, а затем я вырубил свет дистанционно, и в вернувшейся тьме снова перешел на ночное видение.
– Черт, надо было предусмотреть, – проворчал Ухан, потирая глаза.
Место на стоянке оказалось занятым личным глайдером Деда, пришлось приземлиться рядом. Дверцы отъехали в стороны, и мы с Уханом с оружием в руках одновременно выбрались наружу, глухо стукнув каблуками о бетонный пол. Тишина, после того как двигатель глайдера перешел в режим ожидания, воцарилась ватная. Давящая.
– Ну что, разбираем ранцы? – деловито спросила Map из салона. – Подавать?
– Подожди, – мне пришлось остановить порыв ее преждевременного энтузиазма. – Действуем по плану. Запускаем в дом «стрекоз», только потом забираемся сами. Тогда и до «пираний» дело дойдет.
– Сомаха, мы же проверили, в доме никого нет.
– Map, – с нажимом сказал я, посмотрев ей в глаза. – Здесь командовать может только один человек, иначе будет неразбериха. Понимаешь?
– Как скажешь, Вождь. – Она сразу посерьезнела, подхватила с сиденья свой излучатель и тоже спрыгнула на пол.
Всегда бы так. Но я желаю несбыточного. Как только все закончится, она снова станет прежней – насмешливой и задиристой сверх меры. Только Ухан и умеет с нею управляться, и то не всегда.
– Оставайтесь рядом с глайдером, – велел я им обоим. – И будьте готовы запрыгнуть обратно.
Я вплотную подошел к узкой металлической лестнице, располагавшейся у стены рядом со стоянкой, поудобнее перехватил излучатель обеими руками и нацелился в люк По команде с лоцмана люк скользнул в сторону, а двери всех комнат наверху распахнулись. «Стрекозы», парившие рядом со мной наготове, сразу юркнули внутрь дома и быстренько прошвырнулись по комнатам. Все еще ничего подозрительного. Откуда же это неприятное сосущее чувство тревоги? Или это естественное состояние в подобной ситуации? «Гэпэшки», конечно, умеют вызывать у игрока напряженное состояние, но все ощущения там искусственны и гипертрофированны. А я сейчас действую наяву, и разобраться в своих чувствах довольно сложно. Все – внове. Особенно при наличии эмофильтра «мехвоина». Впрочем, мне всегда сложно разбираться в собственных чувствах. Так уж я устроен.
– Я поднимаюсь первым, – произнес я, не оборачиваясь, чтобы не упускать люк из виду ни на мгновение. – Стойте на месте и ждите команды. С этого момента общение только по лоцману, пока не убедимся в безопасности.
Ступеньки лестницы с тихим металлическим отзвуком загудели под ногами. Освещение в доме тоже включается автоматически – при появлении человека в комнате, я на всякий случай приказал домокому его заблокировать. Возможностей лоцмана пока хватало. В режиме инфрасканера, к примеру, силуэты моих друзей выглядели словно бы подсвеченными изнутри мертвенно-бледным светом. Прямо как привидения.
Люк выводил в кабинет старейшины, где он любил на досуге просматривать старые голозаписи. Его любимое кресло стояло рядом с проемом в полу – когда люк закрыт, кресло стоит сверху, маскируя его местоположение, а сейчас автоматически отъехало в сторону.
Наверное, я действовал неправильно. Командир не должен все выполнять сам, на то он и командир. На разведку надо идти рядовым бойцам. Но Ухан и Марана – не обычные солдаты. Они мои друзья. Поэтому я просто не мог действовать иначе. Кроме того, думаю, я сейчас самый осторожный человек из нас троих. Что Ухану, что Маране – им обоим вечно не хватает внимания к деталям.
Стараясь ступать потише, я прошелся по комнате и выглянул в коридор. В режиме «мехвоина» предметы, попадавшиеся на глаза, сразу подсвечивались на виртуалке пояснительными надписями. Иной раз доходило до смешного – «стена», «пол», «ковер», «голографическая картина», «установка магнитно-озонового душа на входе»… словно я и так не видел. Я обернулся, тут же замелькали новые надписи. Кресло, диван в углу, центральный блок домокома, полка с гнездами кристаллов флэш-памяти – личная коллекция Деда, на торцевой стене – мозаичный ковер с плавно меняющимся рисунком, где по-прежнему красовалась парочка противоборствующих роботов, на полу как раз под этим ковром – дроид, из тех, о которых сообщала Дьюсид.
Я вздрогнул, взгляд прикипел к дроиду. Дроид – «убийца». Здесь, в кабинете Деда. Это уже совсем не смешно. Плоское дисковидное тело слабо отсвечивало металлопластиковой поверхностью. Если бы не инфрасканер, я бы его и не заметил, но теплоемкость корпуса дроида выше, чем у ламинированного пола кабинета, поэтому инфрасканер выделил его более светлым силуэтом. Хвостовая антенна воинственно задрана вверх, наконечник излучателя смотрит в мою сторону…
«Спокойно, Вождь, – скользнула в виртуалку строка, Ухан и Map сейчас наблюдали моими глазами. – Он неопасен. Кто-то его раздолбал».
Я уже и сам видел, поэтому немного расслабился, опуская излучатель. Диск был почти перерезан пополам, видимо, ударом лазерного луча. Тут и мой «мехвоин» проанализировал состояние дроида и вывел соответствующее заключение. Странно. То ли анализатор «иждивенца» Ухана работает быстрее, то ли он сам быстрее соображает.
Возникла недолгая заминка, пока мы обсуждали возникшую ситуацию.
По сведениям Дьюсид, все бойцы и техника рейдеров во время операции подсоединены к их МВС – Мобильной Войсковой Сети, ведущей полный учет всех имеющихся средств и отслеживающей местонахождения каждой боевой единицы. Если этого дроида не успели забрать, то мы рискуем нарваться на тех, кто за ним придет. Мы немного посовещались и решили, что этот дроид ремонту уже не подлежит, вот его здесь и бросили. Иначе пришлось бы сворачивать операцию прямо сейчас, так и не начав.
Минуту спустя мы все вместе собрались в кабинете, зажгли верхнее освещение и начали подготовительную работу. Окна в особняке отсутствовали, поэтому можно было не опасаться, что свет будет замечен снаружи. В качестве окон служили настенные имитационные экраны, на которые выводилось изображение, поступавшее с датчиков наружного наблюдения. Дополнительная страховка от сезонного метеоритного дождя. Когда шальной гость из космоса пробивает электромагнитный экран, на защиту встают стены из сверхпрочного металлопластика.
Решили использовать уже проверенный метод – растянуть бимодов в цепь с интервалом в два километра, чтобы организовать непрерывную трансляцию. Отправлять «стрекоз» в свободный поиск, с надеждой, что принесут необходимую информацию, рискованно. Если вражеские дроиды, патрулировавшие улицы города, посбивают их в тот момент, когда бимоды окажутся вне зоны приема, мы даже не сможем узнать, что же произошло. Цепь надежнее во всех отношениях, если какое звено и выпадет, можно будет быстро сориентироваться, где это произошло, и заменить запасной «стрекозой». Домашний компьютер, предназначенный для обслуживания всей электроники особняка Деда, естественно, не приспособлен для выполнения каких-то особых задач, но Ухан немного покопался в его программной начинке и организовал все как нужно. Голова нашего увальня в этом плане работает лучше нас всех, вместе взятых.
Домоком и занялся управлением имитаторов, а Ухан отдавал необходимые команды, вводил поправки. Включились голографические проекторы кабинета, задняя стена плавно растворилась в перспективе виртуальных городских улиц, подробный вид которых был заложен в память домокома. Когда первая тройка выпущенных наружу «стрекоз» преодолела пятисотметровый отрезок до кольцевой дороги, виртуальные улицы двинулись навстречу. Полное впечатление личного присутствия. Казалось, что стена просто исчезла, а мы, не двигаясь с места, тем не менее перемещаемся по городу. У Деда всегда была отличная аппаратура. Виртуалка виртуалкой, а нормальное изображение никогда не помешает.
Первое направление поиска – район Управы. Там сейчас – штаб Змеелова. Тут и следует искать его в первую очередь. Его и остальных пилотов, в число которых входил и Ктрасс. Всего – пятеро. Пять пилотов на четыре оставшихся робота. Все их личные данные у нас имелись, спасибо Дьюсид. А когда мы их найдем и опознаем, настанет черед «пираний». Причем все цели… Черт, дожил – людей называю «целями». Ладно, угрызениями совести займусь потом, а сейчас нужно заниматься делом. Короче, желательно поразить все цели одновременно, иначе у нас останется мало шансов убраться отсюда безнаказанно. Глайдер – не очень скоростная машина. Боевые катера рейдеров догонят нас в два счета, и мы будем иметь бледный вид. Если, конечно, враг вовремя поймет, откуда исходит угроза. Но лучше переоценить, чем недооценить.
Затем мы занялись ранцами. Выстроили все шесть рядом с креслом Деда, ввели коды запуска, заранее скопированные в базе данных Шутника, затем сняли первичную блокировку, щелкнув тумблерами на каждом устройстве. Пошел тест оборудования, индикаторы защитных колпачков, прикрывавших ракетные гнезда, сперва загорелись красным, затем зеленым. В каждом ранце – шесть мини-ракет. Тест прошли все.
Теперь осталось только ждать.
Я уселся в кресло, положив излучатель на колени, а Ухан с Мараной, полу обнявшись, расположились на диванчике. Заслужили. Я заметил, что глаза у сестренки слипаются от усталости. Она, понятное дело, из врожденного упрямства не сдавалась, боролась изо всех сил, не желая показывать, что оказалась слабее нас, каких-то там паршивых мужчин, но усталость брала свое. Ухан это тоже заметил.
– Знаешь что, Map, – сказал он, выразительно глядя в мою сторону. – А отдохни-ка ты лучше в спальне Деда. Мы тут вполне справимся вдвоем. Потом сменишь кого-нибудь из нас. Неизвестно, сколько здесь придется торчать.
Я понял намек и отреагировал соответственно:
– Хорошая идея. Все равно делать нечего. До Управы пять километров, «стрекозам» – пятнадцать минут лету. Плюс технические заминки. Пока имитаторы создадут цепь, пока что-нибудь обнаружат. Малоинтересное занятие.
Марана подозрительно глянула в мою сторону, затем снова уставилась на Ухана.
– Сговорились, что ли? Опять пытаетесь обойтись без меня?
– Я вполне серьезно, – заверил я. – Незачем маяться всем троим.
– Ладно. Я и в самом деле что-то устала. Но только попробуйте начать операцию без меня, и я вам устрою райскую жизнь.
– Да ты что, Map, ни в коем случае, – с самым честным видом пообещал Ухан.
Окинув нас подозрительным взглядом еще раз, Марана с геройским видом взвалила на плечо излучатель и ушла в спальню.
«Есть разговор», – сообщил Ухан по лоцману, предварительна обособив канал связи, чтобы Map нас не слышала.
«А я думал, что ты действительно о ней заботишься»
«Я и забочусь. Но поговорить хочу без свидетелей».
«И о чем же?»
«Сейчас. Хочу показать наглядно», – сказал Ухан.
Из гнезда крайнего ранца бесшумно вынырнул стреловидный силуэт «пираньи» – Ухан подсоединился к ней дистанционно. Повиснув в двух метрах над полом с помощью антигравитационных толкателей, ракета направила нос с видеоглазком в мою сторону. Угольно-черное тело «пираньи», словно живое, слегка подрагивало в воздухе, как дрожит от возбуждения охотничий пес от предвкушения погони. На самом деле – эффект работы стабилизаторов, заставлявших ее оставаться на одном месте Но все равно – не очень приятно, когда такая штука нацелена в твою голову. «Ты что это задумал?»
«Два килограмма веса и запас взрывчатки, способный разорвать человека в клочья, – прокомментировал Ухан, убедившись, что завладел моим вниманием. – У тебя всегда было живое воображение, Вождь, попробуй представить, как эта ракета находит цель».
Я представил. И меня слегка передернуло. «Ну и к чему ты клонишь? Мы что, должны отказаться от своей затеи? Из какого-то абстрактного человеколюбия? И пусть все горит синим пламенем?»
«Да хоть зеленым. По дороге сюда я еще раз прокрутил запись твоей последней беседы с Дьюсид, а сейчас вот что подумал… Есть там одно интересное место, где она говорит, что нормы морали и этики, привитые нам с детства, в критической ситуации слетят как шелуха, или мы погибнем. Ты тогда отмахнулся от ее слов. Но сейчас мы и в самом деле собрались убивать, иначе нас здесь не было бы, верно? Есть только одно „но“. А готовы ли на самом деле? Может, мы только думаем, что готовы? – Ухан усмехнулся. – Помнишь наш вчерашний разговор, когда мы обсуждали твою стычку с Ктрассом на Сокте? Я тогда сказал тебе, что если бы сам оказался в подобной ситуации, то для меня настал бы момент истины – узнать, чего я стою на самом деле». Я непонимающе уставился на него. «Ты не уверен, что сможешь выстрелить в одного из этих подонков? Так, что ли?»
«А ты? Ты – сможешь? – Ухан ответил мне сердитым, почти враждебным взглядом. – В роботе это сделать легче. Я не видел лица противника за броней. Ктрасс, кстати, сказал тебе о том же самом, о чем я сейчас говорю тебе. Если забыл, прокрути запись».
Да, говорил. Но на Сокте Ктрасс просто пытался меня запугать. Оказывал психологическое давление. Неужели Ухану непонятно?
«Мне кажется – да, – сдержанно ответил я. – Смогу. Они держат в заложниках наших отцов. И с легкостью убьют их, если до этого дойдет дело. Ухан, что тебя так гложет? Ты сам говорил, что без риска не бывает побед. Мы просто вынуждены идти на этот риск…»
«Секунду. Разберусь с имитатором, и продолжим…»
Я перевел взгляд на голоэкран. Ага, первая «стрекоза» достигла точки назначения, углубившись на полтора километра в город. Две полетели дальше, а эту нужно куда-нибудь пристроить… Ухан быстро присмотрел подходящее местечко – заставил противника нырнуть в вентиляционное отверстие на крыше ближайшего дома и вцепиться лапками во внутреннюю поверхность трубы. Дроидам придется потрудиться, чтобы обнаружить его там. Семь запасных «стрекоз» по-прежнему сидели на «Опекуне», парившем в центре комнаты, шарообразный корпус дроида-охранника пестрел от золотистых телец с радужно-серебристыми крылышками. Ничего, скоро он освободится от несвойственного ему бремени и займется своими прямыми обязанностями – охранять своего повелителя. То бишь Ухана.
Разобравшись с имитатором, Ухан вернулся к разговору.
«Я думаю о Маране, – он горько усмехнулся. – Нужно было ее оставить в РВЦ. Если здесь с ней что-то случится, я не прощу ни себе, ни тебе, так и знай».
«Тебе следовало настоять самому. Ты лучше с ней справляешься».
«Вот-вот, если ей что втемяшится в голову… Но идея-то была твоя».
«Ухан, других вариантов все равно нет. Как мы еще спасем людей?»
«Есть, – проникновенно сказал Ухан, посмотрев мне в глаза. – Есть варианты. Сдать роботов рейдерам. Пусть грабят общину. Пусть узнают о Чертоге. Зато люди будут живы. И наши отцы в том числе».
Я немного помолчал, осмысливая сказанное и подбирая подходящие слова для ответа Не хотелось ссориться со своим лучшим другом прямо сейчас.
«Ты непоследователен, дружище…»
«Мы все сотканы из противоречий, просто в привычном течении жизни предпочитаем этого не замечать».
«Но с чего ты так передумал? Ты ведь сам знаешь, что сдача не решит всех проблем».
«Не знаю, знакомо ли тебе это чувство… но я вдруг только сейчас ощутил, что могу потерять самого близкого мне человека. Ради Map я готов на все, что драться, что сдаться – все едино. Лишь бы ее уберечь».
Знакомо ли мне это чувство… не очень тактичный намек с его стороны. О Сонате я размышляю не меньше, чем он – о Map, просто не позволяю эмоциям мешать делу. «Ухан, обещаю – при первом же намеке на опасность…» «Дроид в кабинете – это уже намек. Толстый и конкретный».
«Хочешь убраться прямо сейчас?» Немного помедлив, он кивнул. Светлые волосы слегка серебрились в свете потолочных панелей, казалось, по голове Ухана скользнул солнечный зайчик.
«Хорошо. Не буду трепать тебе нервы, забирай Марану, садитесь на глайдер и уезжайте. В Бункере стоит машина Деда, без транспорта не останусь». «Что значит уезжайте? А ты?» «Я остаюсь».
«Ты что, серьезно? Как ты мог подумать, что я способен тебя здесь бросить?»
«Ухан, систему поиска ты наладил, остальное мне вполне по плечу».
«Дурак ты, Вождь. Без тебя мы не уйдем. Или все, или никто».
Ну да. Опять эти немыслимые максимы. Как ни крути, а виноват опять я. И решать опять мне.
«А ты подумай еще разок о Map, – угрюмо предложил я. – Я тоже не хочу, чтобы она пострадала».
«Вот только не надо передергивать мои же собственные слова…»
Ухан умолк и принялся подыскивать местечко для второй «стрекозы». В общей сложности пройдено уже четыре километра. С информацией пока негусто. Город словно вымер. По пути было замечено лишь два дроида, мелькнувших вдали, на перекрестках параллельных улиц – наиболее мобильный и маневренный тип патруля. Что-то слабовато велось патрулирование городских улиц. Подозрительно слабовато. Каждый раз, когда бимоды засекали врагов, тут же прятались в первое попавшееся укрытие, пока дроиды не исчезали за постройками, затем продолжали путь. Последняя из трех «стрекоз» порхнула вперед, с легким жужжанием маневрируя в воздушных потоках. Ночь хорошо скрывала ее десятисантиметровое тельце, но для инфракрасных глаз самой «стрекозы» на улице стоял пасмурный день. Видно все было отлично.
– Что с нами со всеми происходит, Вождь? – устало спросил Ухан, закончив со «стрекозой». – Раньше мы всегда хорошо ладили и понимали друг друга с полуслова. Все четверо. А теперь в нашей компании нет единства. И началось все с тебя. Почему ты избегаешь Сонату? Что она тебе плохого сделала?
Вот тебе и на. При чем тут Соната?
– Ухан, сейчас меня больше заботят не личные проблемы, а рейдеры. К тому же я тебе уже объяснял.
– Да, объяснял. – Он упрямо смотрел на меня. – Только что-то я ничегошеньки не понял. Ты сказал, что ваши отношения зашли в тупик, вы якобы не сошлись характерами, что ты на перепутье… Набор слов, за которым нет содержания.
Ему нужны дополнительные объяснения. Ладно, попробую. Может, мне и самому станут яснее собственные желания. То, что мной движет. А «иждивенец» мне в этом поможет – не распускать сопли, говорить лишь по существу. Интересно, если отключить программу «мехвоина», то насколько сильно мы поругаемся?
Я едва заметно усмехнулся, не усмешка, а так, ее тень.
– Думаю, я просто взрослею и детские увлечения проходят, Ухан. Я больше не чувствую настоящей близости к Сонате. Ее присутствие ввергает меня в скуку. Она кажется мне чужой и непонятной. Неинтересной. Если любовь и была, то ушла. Или ее не было вовсе.
– Как это не было? – непонимающе нахмурился Ухан. – А что тогда было? Вы столько лет…
– Влюбленность. Может, даже страсть. Многие путают эти понятия, смешивают. А я наконец разобрался, что к чему. Влюбленность – это как с хорошо знакомой, но много раз сыгранной «гэпэшкой». В приступе ностальгии берешься проходить ее снова, но вдруг понимаешь, что все. Неинтересно. Остались лишь тускнеющие впечатления от прошлых игр, а новых, ярких, уже не получаешь. А любовь… это, наверно, непреходящее увлечение.
– Довольно цинично сравнивать любовь с играми.
– Цинично… ну что ты, по сравнению с таким циником, как Дьюсид, я просто ангел. Вот ты, к примеру, согласен, что во главе всех человеческих поступков должна стоять голая целесообразность, а личные чувства не в счет?
– Нет. Конечно, нет. – Он покачал головой. – Но ей пришлось такой стать. Иначе она не смогла бы четко выполнять боевые задачи. Сомаха… Давай уйдем, Сомаха. Пока еще ничего не случилось.
– Не дави на меня. Ты прекрасно знаешь, что я затеял все это не ради себя.
– Авантюра.
– Кто спорит? Но мы уже здесь. Мы ведь проделали этот путь не для того, чтобы повернуть обратно?
– Я уже и не знаю.
– Хватит, Ухан. Хватит…
Предупредительный звуковой сигнал домокома оборвал меня на полуслове. Мы с Уханом сразу уставились на голографическое изображение.
До Управы оставалась всего пара кварталов, когда имитатор наконец обнаружил «Гончего» – поджарый, голенастый сорокапятитонник неторопливо вышагивал по центральному проспекту. Аудиосенсоры «стрекозы» донесли тяжелые удары массивных лап по дорожному покрытию. Досадно, подумал я. Этого пилота за броней «Гончего» мы достать уже не сможем. Но есть еще четверо других.
Обогнув робота по широкой дуге, чтобы не попасть под удар противоракетной лазерной системы, имитатор устремился дальше. Пронесло. Не заметил.
По обе стороны от Управы, словно почетный караул, неподвижно стояли еще два «меха». Чудовищно огромный «Рубила», возвышавшийся над двухэтажным зданием, словно великан над игрушечным домиком, и угловатый «Молот». Я взволнованно привстал с кресла, забыв об излучателе на коленях, и оружие с глухим стуком свалилось на пол.
Но я даже не посмотрел на него. Вид двух роботов целиком завладел моим вниманием. Ухан провел сканирование энергетической активности. Системы жизнеобеспечения обоих роботов оказались выключенными. Их пилоты отсутствовали. Удача нам улыбнулась. По сведениям Дьюсид, «Рубила» числился за самим Змееловом. А один из «Молотов» – за Ктрассом. Лишившись на Сокте «Костолома», Ктрасс безлошадным не остался, потеснив младшего по статусу в банде. Еще бы. Приближенный к самому главарю. Что хочу, то и ворочу. Они-то нам и нужны. Оба. Кстати, меня не удивило, что «Рубила» стоит на приколе, я этого ожидал. Девяностотонник чересчур огромен, чтобы топтаться по городским улицам, где бы он ни прошел, что-нибудь да своротит на пути. Да и не дело руководителя заниматься патрулированием города. У Змеелова и без того должно хватать забот о своих людях и технике. Тем хуже для него. Уничтожить человека без защитного снаряжения «пиранье» вполне по силам. Теперь только осталось его найти.
– Похоже, они не ожидают нападения, – предположил я, надеясь, что так и есть.
Окна в здании такие же, как в особняке, – лишь внутренние экраны, на которые датчики наружного наблюдения транслируют вид снаружи. То есть отсутствуют. Поэтому Ухан попытался открыть дверь дистанционно, передав сигнал с имитатора, но старый пароль не сработал. Змеелов бандит, но не идиот. Система безопасности находилась под его контролем.
– Так я и думал, – сказал Ухан. – Действуем по плану. Попробуем проникнуть в вентиляционные отверстия.
Отлично. Кажется, его хандра начала отступать, когда дошло до дела. А то едва не уговорил, чертяка, навешал сомнений выше крыши. Взгляд упал на вентиляционное отверстие, возле которого в ожидании уже зависла «стрекоза»…
– Знаешь, Ухан… – Голос у меня слегка сел от расстройства, когда я сообразил, что кое-что упустил из виду, когда планировал эту операцию. – Кажется, мы промахнулись. «Стрекозы» – да. Смогут. А как быть с «пираньями»? Ракеты в решетки не пролезут. Если никто так и не откроет эту чертову дверь, то…
Мы переглянулись. Настроение моментально упало.
– Стратеги доморощенные, – буркнул Ухан. – Нам следует не воевать, а сидеть и играть в «гэпэшки», – единственное занятие, которое у нас получается хорошо. Даже не знаю, что посоветовать. Ты – командир, сам и решай, как выкрутиться. Но долго мы ждать не можем. Слишком велик риск засветиться.
Может, и в самом деле лучше свернуть нашу вылазку? Малодушная мыслишка. Но ее тут же прогнала упрямая злость. Нет, не могу. Мы уже у цели. Нельзя все бросать на полпути.
– Придется взрывать, – решил я. – Потратим несколько ракет на входную дверь, а если потребуется, то и межкомнатные взорвем. Действовать придется очень-очень быстро, чтобы успеть поразить все цели. А то разбегутся и предпримут ответные меры. Но сперва нужно их найти. Возможно, пилотов в Управе нет. Тогда и ломать голову не придется, продолжим поиски. А сейчас запускай имитатора в Управу, посмотрим, кто находится внутри.
Датчики наружного наблюдения засекли движение неподалеку от особняка Деда, и мы отвлеклись, заставив имитатора ожидать дальнейших распоряжений. По внешней кольцевой дороге медленно двигался военный катер на антигравах – открытая шестиместная машина с двумя спаренными лазерными установками малой мощности, установленными на носу и корме. Из шести мест были заняты лишь два – солдатами в бронированных доспехах и глухих шлемах. С расстояния в пятьсот метров их безликие неподвижные фигуры казались неживыми.
Ухан вывел картинку на голоэкран, укрупнил изображение. «Иждивенец» провел анализ и выдал информацию из своей базы данных. Панцири солдат были изготовлены из сверхпрочной брони типа «голем», разработанной для ведения боевых действий в условиях полного вакуума. Глухие шлемы оборудованы такой же видеосистемой, как и в боевых роботах – «Взгляд Бога». Масса микроскопических нанолинз, рассредоточенных по всей его поверхности, в автоматическом режиме всегда пропускает внутрь одинаковое количество света, при необходимости переключаясь в режимы инфра– и ультравидения. Ослепить световой гранатой бойца в таком снаряжении невозможно, излучение станнера им тоже экранируется.
– Ничего себе, – озабоченно произнес Ухан. – Я таких еще не видел. Их даже «пиранья» не возьмет.
А каких мы вообще видели, не считая виртуальных противников в играх, хмуро подумал я про себя. Надеюсь, эти штурмовики не по нашу душу. Пока вроде проезжают мимо.
Я вспомнил о своем излучателе, наклонился и подобрал его с пола. И только сейчас обратил внимание на бесформенное темно-красное пятно под ногами, на краю проема, ведущего в Бункер. Пятно было небольшим, не больше, чем отпечаток подошвы, и отчетливо выделялось на светлом, желтоватом ламинате пола. Но пока мы были заняты подготовкой, то топтались по нему, не замечая. Я машинально покосился на дроида, по-прежнему валявшегося у стены под голограммой. Сейчас, при свете, было видно, что дроиды способны к мимикрии – его окрас почти сливался с цветом ламината. Но мимикрия не помогла ему выжить. С кем же он здесь схватился? Предположение заставило поежиться. Учитывая, кому принадлежит дом, логично предположить, что… Мысль оборвалась. Нет.
– Ухан, нужно кое-что проверить, – стараясь говорить как можно спокойнее, сообщил я. – Я спущусь вниз.
– Зачем?
– Наблюдай за катером, – отрезал я, не желая вдаваться в подробности и зря тратить время.
Я едва не скатился по лестнице в Бункер и бросился к глайдеру Деда. Только бы мое предположение не подтвердилось… только бы оно не подтвердилось… Несколько шагов, и я оказался возле глайдера, рука коснулась замка… Дверца распахнулась, открыв взгляду салон. Я замер, не веря своим глазам. Не желая этому верить.
С самого начала заварухи старейшина Хокинав никуда не пропадал. Не прятался, не готовил никаких контрмер против рейдеров. Он все время находился здесь. На водительском кресле своего глайдера, куда ему едва хватило последних сил добраться после схватки с дроидом. Седая голова с проплешиной откинута на спинку, глаза закрыты, лицо кажется абсолютно спокойным, а мускулистое, сильное тело полностью расслабленным. Правый висок, плечо и правая сторона груди – в запекшейся крови, кожа обуглена, сожжена до костей там, где ее коснулся лазерный луч. На коленях Деда сидел домашний «медик» – небольшой медицинский кибер быстрой помощи, и недоуменно помигивал индикаторами. Видимо, Дед был еще жив, когда тот до него добрался, но уже ничем не смог помочь. Ранения оказались смертельными.
Злая и горькая ирония судьбы. Какой-то паршивый дроид убил такого великого человека… Когда мы летели сюда, я сказал Map, что если кого-нибудь из моих близких или знакомых пристрелят прямо на моих глазах, может, я и разозлюсь до такой степени, что мне будет наплевать на собственную жизнь… наверное, Пигус с Грендом тоже нашли Деда в этом глайдере. И кинулись мстить. Теперь я их понимал, но их действия были непростительно поспешны. Необдуманны. Безрассудны. Вероятно, эмоции затмили им разум. Неужели и здесь Дьюсид права? Я повысил уровень «глушилки» до максимума. Но я и так ничего не чувствовал. Стоял, смотрел на тело Деда и ничего не чувствовал. Как странно… Только в первый миг, когда я увидел Деда, внутри словно что-то оборвалось. И все. Что-то неправильное было в самой ситуации… Как это могло произойти? Какой-то паршивый дроид… Стоп. «Паршивый» – это уже эмоциональная оценка. И что с этим чертовым Бункером, почему стены кружатся перед глазами, ведь я стою на одном месте.
«Сомаха, почему отключен визуальный канал? Я тебя не вижу. Поднимайся. Домоком засек сигнал из туннеля. Не знаю, что это может быть, но мне это не нравится».
Ухан еще не знал о том, что увидел я. Я не хотел, чтобы он это видел. Поэтому и отключил видео заранее. Затем до меня дошел смысл его сообщения. Сигнал из туннеля? Если это враг, то мы в ловушке.
Я бросился обратно к лестнице, в два приема взлетел по ней и, оказавшись в кабинете, застал Ухана совершенно растерянным. Одного взгляда на голограмму хватило, чтобы понять – стряслось нечто скверное. Вместо вида Управы там сейчас красовались лишь окраины города, до которых сенсоры домокома дотягивались и без имитаторов. Катер уже пропал из виду.
– Не знаю, кто в этом виноват, но, похоже, все «стрекозы» сдохли, – сказал Ухан, обеспокоенно глядя на голограмму.
– Нужно уходить, – я принял решение мгновенно.
– Как? Туннель блокирован.
– Пустим «пираний» на прорыв, – зло и отрывисто сказал я. – Всех, какие есть. Должно хватить. У нас мало времени.
– Я разбудил Марану, уже выходит…
Мы ничего не успели. Ничего.
Я ощутил это физически – как опасность в долю секунды сгустилась и зависла над нами карающей дланью. А затем входная дверь особняка взорвалась. Пламя с ревом ворвалось в коридор, протянув длинные ревущие языки к кабинету, жарко лизнуло мгновенно почерневшие стены и опало. Взрывная волна ударила в грудь, швырнула меня на Ухана. Столкнувшись с ним, оглохший и полуослепший от взрыва, я упал на бок. И уже с пола увидел, как в ореоле огня, в странной тишине, в дом, плечом к плечу врываются двое бронированных пехотинцев Змеелова с тяжелыми плазмоганами в руках.
«Опекун» отреагировал первым, рванулся вперед, пытаясь отвлечь внимание на себя – против таких противников он был бессилен. Заряд плазмы прошил его насквозь, разбросав останки самоотверженного телохранителя расплавленными брызгами, все еще сидевшие на нем «стрекозы» вспыхнули и мгновенно сгорели от адского жара. Плазмоган второго пехотинца едва слышно прошипел, и следующий заряд, прочертив воздух ослепительной кометой, ударил Ухану в грудь. Крик застрял у меня в горле. Высокотемпературный шар расплескался по нагрудной пластине бронежилета, в долю секунды проел ее насквозь и проник внутрь, выжигая Ухану легкие. Хвост пламени ударил наружу из грудной клетки, одежда Ухана вспыхнула, как бумага. Его колени подогнулись, стукнулись об пол, он рухнул ничком и затих. Языки огня плясали по его спине, быстро растекаясь по всему телу и пожирая его на глазах…
Из спальни с игольником в руках выскочила Марана. Ее взгляд упал на тело Ухана, лежавшее на полу, глаза расширились от потрясения, из груди вырвался пронзительный крик. Я нашел в себе силы вскочить и, еще не распрямившись, сбил ее с ног, каким-то чудом успев раньше, прежде чем штурмовик решил всадить в нее плазменный заряд. Игломет совершенно бесполезен против такой брони, но, боюсь, солдат не стал бы разбираться, что у нее в руках, в ответ на угрозу выстрелил бы автоматически. Так же, как убил Ухана, отреагировав на его дроида. Мы покатились с Мараной по полу, я что есть сил закричал:
– Не стреляйте!
– Бросить оружие! – рявкнул усиленный громкоговорителем голос.
Я навалился на Марану сверху, стараясь закрыть ее своим телом и выбить игломет из руки, но она в запале уперлась руками в грудь и попыталась сбросить меня, остервенело выдохнув:
– Отпусти ты, урод!
– Тихо, – злым шепотом ответил я, – замолчи.
– Не смей затыкать мне рот! Убери руки!
Ухватив за плечо, чья-то мощная рука вздернула меня в воздух. Я отлетел к стене, ударился спиной, но даже не почувствовал удара на фоне боли, разрывающей плечо – казалось, хватка бронированной перчатки штурмовика раздавила кости и мышцы напрочь. Тот же штурмовик точным пинком выбил из руки Мараны игломет, оружие стукнулось о стену и упало рядом, но уже с другой стороны, в одном шаге от левой руки. Близко, но незаметно не подобрать. Затем пехотинец наступил тяжелым башмаком ей на грудь. Марана задергалась в тщетной попытке высвободиться, вцепилась в его ногу руками, но солдат даже не заметил ее усилий. От сильнейшего напряжения кровь бросилась ей в лицо, не хватало воздуха.
Второй штурмовик в глухой броне остановился рядом, наставив на меня плазмоган. В отверстие чудовищно широкого ствола можно было просунуть кулак, оно еще дышало жаром после выстрела, струйки остаточной плазмы и перегретый воздух сочились наружу, окружив срез ствола шевелящимся венчиком. Словно пасть неведомого чудовища, пережевывавшего остатки трапезы.
– Бросить оружие, – прогудел безликий голос.
Я был слишком ошеломлен, чтобы сразу сообразить, о чем речь. Какое оружие? У нас и так в руках ничего нет… Потом дошло. Стараясь не делать резких движений, отстегнул с пояса игольник и станнер, положил на пол. Когда выпрямлялся, против воли бросил быстрый взгляд перед собой. Тело Ухана больше не горело, лишь слабо дымилось, покрытое тонким белым налетом – противопожарная розетка на потолке выпустила на него облако порошкового пламегасителя. Запах горелой плоти и пластика быстро улетучивался, всасываясь в вентиляционные отверстия. Нужно было тебя послушать, друг. Прости. Я торопливо отвел взгляд. Марана под башмаком штурмовика затихла, больше не предпринимая попыток освободиться. Похоже, старалась сберечь дыхание, чтобы не потерять сознания от боли и удушья. Лицо начало бледнеть от нехватки кислорода.
– Отпусти ее, – глухо попросил я. – Она не представляет для тебя опасности.
Штурмовик убрал ногу и отступил на шаг, вполне согласный с моим утверждением. Марана судорожно вздохнула, но больше ничего не предприняла. Так и осталась лежать, глядя в потолок невидящим взглядом.
– Снять лоцманы. Быстро!
Я молча выполнил требуемое. Приказ штурмовика меня не удивил. Все правильно, только так нас можно лишить последней возможности скоординировать действия. Точечные электрические импульсы по мысленной команде разорвали ниточки нейросвязей, проходящих сквозь черепную кость и соединяющих мозг с прибором, с легким щелчком отключилась молекулярная сцепка. Виртуалка погасла, диск лоцмана упал на пол и закатился под кресло Деда. «Иждивенец», естественно, остался на нем. Программа «мехвоина» больше не контролировала мой мозг. Но эмоции не торопились захлестывать меня с головой. Душевная боль, растерянность, гнев – это все будет позже. Наверное.
– Теперь сними с нее.
Я заставил себя присесть на корточках перед Мараной.
– Map, приди в себя. Нужно снять лоцман.
Она не сопротивлялась. Весь запал ярости из нее вышел. В широко раскрытых глазах застыли боль и непонимание. Неверие. Шок. Никто и никогда не применял к ней насилие. Никто и никогда не убивал ее любимого человека. Лоцман с ее виска, отсоединившись, упал мне в ладонь, я уронил его на пол. Без всякого сожаления. Мы слишком понадеялись на всю эту нанотехнику. А она подвела нас. Предала.
– На диван, оба. Если кто-нибудь дернется – сдохнете.
Я молча подхватил Map на руки, не чувствуя ее веса, отнес на диван, опустил. Присел рядом. Она закрыла глаза, ее дыхание едва ощущалось. Один из штурмовиков держал нас под прицелом своего плазмогана, его лица за глухим шлемом не видно, но я чувствовал его внимательный, оценивающий взгляд. Второй заглянул в спальню, из которой выскочила Марана, проверял, не затаился ли там кто еще. И что дальше? Долго нам тут придется сидеть, пока они решат нас убить? Или мы представляем для них какую-то ценность, раз еще живы? Мне было все равно. Сейчас я не чувствовал даже злости. Лишь опустошение и дикую усталость, навалившуюся сразу после смерти Ухана и подавившую все чувства, словно горный обвал. Слишком быстро все произошло. Слишком быстро и слаженно. Видимо, нас обложили заранее, с момента появления в доме Деда… Но как? Как мы могли ничего не заметить?
Проверив спальню, штурмовик подошел к Ухану, несильно пнул в плечо. Этот солдат словно пнул меня самого. В душу… Я не видел смысла в его поступке. И так все ясно. После таких ранений не выживают…
– Убери отсюда эту падаль, – приказал первый, контролировавший нас с Map.
– Нет! Не смейте! – Марана сразу дернулась, пытаясь вскочить, но я перехватил ее порыв, придавил к дивану.
Они не обратили на ее крик ни малейшего внимания. Штурмовик подхватил бронированной перчаткой Ухана за руку и выволок его тело из кабинета, оставляя на полу размазанный кровавый след.
– Не нарывайся, – тихо посоветовал я, – в этих людях нет жалости…
Марана закрыла лицо ладонями и снова затихла, не в силах это видеть. Я чувствовал, что должен что-то сделать. Хоть немного смягчить, уменьшить ее боль. Но не знал как. Не доводилось терять вот так близкого человека. Я и сам едва сдерживал слезы, ведь Ухан был моим лучшим другом. Да, слезы. Не знаю, в какой момент вернулись чувства, стирая остатки искусственного спокойствия «мехвоина». Не важно. Все это уже не важно. Глупо было соваться сюда со своим доморощенным планом. Глупо. А я ведь даже почти не сомневался, что все получится как надо – когда планировал эту акцию…
– Тебе легко говорить. – Марана, неожиданно оторвав ладони от лица, взглянула на меня в упор. Ее лицо было мокрым от слез, но в глазах стояла неприкрытая ярость. – Это не ты потерял любимого.
– Ухан был и моим другом, – угрюмо возразил я.
– Я любила его, а ты всего лишь был его другом.
И она повернулась ко мне спиной.
Вот так. Я был всего лишь его другом. Всего лишь… Я не нашелся что ответить. Да и не видел смысла что-либо говорить. Ее выпад просто выбил почву у меня из-под ног. Она права. Ведь именно я затеял эту вылазку в город вопреки инструкциям Совета старейшин. И вот что из этого получилось.
Не знаю, сколько мы так просидели, под охраной штурмовиков.
Затем пришел Змеелов.
Я сразу узнал его, так как видел голоснимок еще в РВЦ и успел изучить, запомнить его лицо. Примерно моего роста и телосложения, светловолосый, правильные, невыразительные черты худощавого лица. Плотно обтягивавший тело черный пилотский комбез, такой же, как у Дьюсид, подчеркивал атлетическое сложение, но если бы я встретил его в толпе в обычной одежде – вряд ли обратил бы внимание. Внешность Змеелова казалась заурядной. Очень похож на Хорта, которого мы похоронили в долине. И совсем не похож на Ктрасса, хоть и приходился ему старшим братом. Впрочем, такое среди родственников случается нередко. Он вовсе не выглядел убийцей, как Ктрасс. Но именно этот человек виновен в гибели наших людей. В смерти Ухана. Сердце болезненно сжалось и не отпускало.
Змеелов коротко взглянул на кровавый след на полу. Затем прошел и опустился в кресло Деда, расслабленно опустив руки на пистолеты – игломет и станнер, державшиеся на внешней стороне бедер благодаря магнитным захватам как приклеенные. Во мне все напряглось. Сволочь. Это не твое место.
Штурмовики встали по обе стороны от кресла, превратившись в неподвижных истуканов в ожидании дальнейших распоряжений.
– Так-так, и кого же я вижу? – с напускным благодушием заговорил главарь, глядя на меня. Голос у него оказался такой же невыразительный, как и его внешность. – Сомаха Олиман собственной персоной. Руководитель народного сопротивления Туманной Долины. Звучит, звучит. Значит, вот этой хреновней вы и собирались нас одолеть? – Он слегка пнул носком башмака один из ранцев с «пираньями». – Что ж, могло сработать. Могло. Если бы не столь дилетантский подход к вылазке в целом, я бы даже, пожалуй, отнесся бы к тебе с уважением. Но, увы. – Маска благодушия исчезла с его лица, сменившись легким презрением. – Я вижу, ты не понимаешь. Придется объяснить на пальцах, а то так и умрешь в неведении. В доме вашего старейшины есть автономный генератор, но вы воспользовались городской энергомагистралью. Затруднительно не засечь, что в доме появились гости. Очень затруднительно. Вы заявили о себе совершенно открыто. Вы сами пригласили нас сюда.
Вот и ответ. Ответ на то, каким образом нас обнаружили. Придурки. Мы – придурки. Штафирки до мозга костей.
– Неужели это так трудно предусмотреть? – В его взгляде мелькнула брезгливая жалость. – Я привык уважать своих врагов, до того момента, пока они не докажут обратного. И меньше всего рассчитывал на такой ляп с твоей стороны, особенно после того, как потерял свой отряд в горах. Ты меня разочаровал, парень.
Издевайся, сколько влезет, мрачно подумал я. Плевать мне на твое разочарование. Все равно ты не сможешь усилить мое чувство вины больше, чем есть. Дальше просто некуда.
– Но вы облегчили мне задачу, и я почти благодарен вам за это, – продолжал Змеелов. – Вашими роботами, как понимаю, управлять больше некому, кроме той предательницы. Я прав?
Я промолчал.
– Я так и думал. Нам остается просто пойти и забрать технику для собственных нужд. Сколько сейчас людей на вашей базе в горах?
Я ничего не ответил. Но Змеелова это ничуть не огорчило.
– Можешь не говорить. Я и так уже знаю все, что мне нужно, и про технику, и про вооружение, абсолютно про все, чем вы располагаете. Ваш приятель уже все рассказал. Как там его, Пигус?
– Что вы с ним сделали? – почти равнодушно поинтересовался я, не сомневаясь в ответе. Я еще не пережил гибель друга, поэтому судьба Пигуса меня мало трогала, каковой бы она ни была. Но я ошибся в своем предположении.
– Мы не садисты, парень. – Змеелов снял руку с игольника и укоризненно покачал указательным пальцем. – Мы убиваем только по необходимости. Мы его отпустили. А вот его дружку повезло меньше, не успел сдаться так же шустро. От него мало что осталось.
Значит, Гренд погиб. Жаль. Он был куда лучше своего приятеля Пигуса…
– Но вот что нам делать с вами? – продолжал Змеелов. – Вы убили наших людей. Двух наших лучших пилотов.
А ты убил моего друга. Убил Деда. Но я не чувствую, что мы квиты. Нет, мы не квиты. Такие вещи не решаются обыкновенным взаимозачетом. Это вы пришли сюда, не мы. Никто вас не звал, чтобы творить зло.
Не дождавшись ответа, Змеелов пожал плечами:
– Даже обидно, а? Вы попались мне в руки, а мне нечего у вас спросить. Как источник сведений ты мне не нужен. Разве что ты еще понадобишься моему брату, ты его здорово оскорбил на Сокте…
– Я его не оскорблял, – сквозь зубы процедил я, отворачиваясь от Змеелова. Смотреть этому подонку в глаза было просто невыносимо. – Он сам ко мне прицепился.
– Какого дьявола… – услышал я удивленный возглас Змеелова. – Почему у нее не забрали оружие? Уволю, мать вашу! С летальным исходом!
Я резко обернулся. БэЗэ уже сидела на диванчике, подобрав ноги и наставив на Змеелова игломет в вытянутых руках. Руки дрожали. В глазах – ненависть. Ненависть такой силы, что я содрогнулся, едва взглянул на нее. Змеелов замер в кресле, глядя на оружие в руках сестренки, замерли и солдаты позади него. Их бронекостюмы спасут от стальных игл, но пилотский комбез вряд ли защитит главаря. Они не могли этого не понимать. Змеелов тоже. Поэтому скупым движением руки он дал знак не стрелять. Впрочем, оружия они не опустили, продолжая целиться в нас из своих чудовищных плазмоганов.
Определенно, кто-то из солдат сплоховал при нашем пленении, посчитав Марану неопасной. А она каким-то образом умудрилась снова подобрать оружие, выбитое из рук пинком. Я вспомнил, как пистолет ударился о стену и отлетел… да. Другой возможности не было. Но тогда я не обратил внимания, а она, когда я поднимал ее на руки, не потеряла самообладания, подобрала оружие. Да так, что никто не заметил. Даже я. Молодец…
Но если Map выстрелит, то солдаты тут же откроют ответный огонь. И от нас обоих останется еще меньше, чем от Ухана. Кучка пепла. Я почувствовал, как с каждой секундой меня все сильнее охватывает ужас предстоящей развязки, сердце колотилось как бешеное.
А Змеелов сидел и бесстрастно смотрел Маране в глаза. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Вот только взгляд его стал таким пустым и отрешенным, что становилось понятно – ему далеко до истинного спокойствия. Взгляд его выдавал.
– Ты когда-нибудь убивала, девочка? – тихим, невыразительным голосом спросил главарь. У них что, семейная традиция – задавать подобные вопросы? – Не торопись. Убийство – это всегда выбор. Отнимешь жизнь – и переступишь некую черту, станешь другим человеком. Вопрос в том, хочешь ли ты этого?
Философ недоделанный. Но его слова достигли цели. Он говорил, а БэЗэ смотрела на него, и я чувствовал, как ее ненависть тускнеет, а решимость утекает, как вода в песок, и время безвозвратно уходит. Я словно читал ее мысли, потому что и сам уже попадал в подобную ситуацию. Подонок ли этот человек? Да. Вне всяких сомнений. И наверняка убил за свою жизнь немало народу… И в то же время он – живой человек. Сидит, рассуждает, строит планы. Живет… В чем-то Ухан оказался прав. Но я по-прежнему был уверен, что смог бы. Смог бы выстрелить. Особенно сейчас. Просто оружие оказалось не в моих руках. Вот только стрелять сейчас не следовало. Не такой ценой. Но и опускать оружие пока рано. Я лихорадочно соображал, как использовать эту ситуацию с максимальной выгодой для нас.
– Брось оружие, девочка, и я сохраню вам обоим жизнь. Моему слову можно верить.
Руки Map задрожали сильнее. И без того смуглое лицо потемнело еще больше, покрывшись бисеринками пота – от усилия нажать на этот чертов спусковой крючок. Еще немного, понял я, и она сдастся.
– Не можешь стрелять, не бери оружие, – уже жестче сказал Змеелов. Ситуация перестала его забавлять. – Считаю до трех…
– Мы уже убили ваших пилотов, – напомнил я не столько ему, сколько Маране, чтобы помочь ей сохранить самообладание. Собственный голос, просевший от волнения, показался мне чужим. Куда легче сохранять самообладание с «мехвоином» в башке. – И тебя, если нам не останется выбора, прикончим. В конце концов, именно за этим мы сюда и прибыли. Так что не вздумай сам хвататься за оружие, Змеелов. Подними руки так, чтобы мы их видели пустыми.
– Лично? – не без иронии уточнил Змеелов, тем не менее послушно поднимая кисти и останавливая их на уровне плеч – Убили – лично?
Вот только не надо зубы мне заговаривать. Я уже контролирую ситуацию.
– Тебе придется нас отпустить Прямо сейчас. Прикажи своим штурмовикам опустить оружие. Так, хорошо. Встань и отойди от кресла. Держи руки на виду. Мы спустимся в туннель и уедем. Попробуешь помешать – умрешь. Терять нам нечего.
Похоже, я сумел произнести это достаточно убедительно.
Змеелов неторопливо поднялся и отступил на пару шагов от проема в полу, ведущего в Бункер. Плазмоганы его громил, застывших в двух шагах позади, смотрели в пол. Рук Змеелов не опускал, как я и приказывал. Ствол игломета Мараны неотступно следовал за каждым его движением, целясь точно в лицо, с которого не сходила напускная ирония. Теперь, когда я пришел ей на помощь, Марана держалась уверенней. Успокаивающе коснувшись предельно напряженного плеча сестры, я тоже начал вставать с диванчика. Шаткая, взрывоопасная ситуация. Хрупкое равновесие. Мираж…
И тут я краем глаза заметил еще кое-что, что по наспех состряпанному сценарию определенно не было предусмотрено ни нами, ни Змееловом. Вмешательство третьей силы. «Пираньи». Никто из присутствующих ими не управлял, но они уже жили собственной жизнью. Одна за другой десятисантиметровые убийцы бесшумно выныривали из гнезд ранцев и опускались к полу, образуя слабо шевелящийся рой возле башмаков Змеелова Угол обзора не позволял штурмовикам видеть их из-за кресла. А внимание Змеелова было полностью приковано к нам с Map, так что он тоже ничего не видел.
Меня охватил ужас. Только не сейчас. Мы еще не убрались отсюда. Если ракета убьет Змеелова, нас сожгут…
Змеелов все-таки что-то почувствовал. Возможно, услышал звук, может, одна из ракет коснулась его ног. Или что-то уловил в моем взгляде. И посмотрел себе под ноги.
Словно дождавшись этого момента, смертоносный рой брызнул во все стороны. Полет был коротким. Не меньше пяти ракет вонзилось в нагрудные пластины каждого из штурмовиков. А одна пробила грудную клетку Змеелову. Силуэты людей на миг скрылись в пламенном стаккато взрывов. Ударной волной нас с Мараной повалило на пол. По стенам защелкали осколки. Почти беззвучно Мгновенно вспоротая обивка разлетелась клочьями. Вновь ошарашенный взрывом, я с трудом поднялся на колени, потеряв всякое представление о том, что делать дальше. По щеке сбегала струйка крови, капая на грудь, правый рукав тоже набухал горячей влагой. Зацепило. Оба солдата неподвижно лежали на окровавленном полу. Проломленная, как панцирь черепахи под ударом молота, броня, искореженное оружие, раздавленные энергобатареи, искрящиеся короткими синеватыми разрядами. Кабинет быстро заволакивало едким черным дымом. От кресла остался лишь остов. Обугленные останки Змеелова дымились у его подножия. Главаря бандитов разорвало от плеча до паха, разбросав внутренности по комнате. Этот человек только что говорил со мной, а теперь…
Я почувствовал дурноту, в глазах потемнело…
– Быстро вниз! Сомаха, Map, уходим!
Резкий окрик, раздавшийся из люка, стряхнул приступ, задал нужное направление и придал осмысленность действиям. Голос принадлежал Дьюсид. Что за чертовщина? Как она здесь оказалась?! Но рассуждать было некогда.
Я выпрямился, вскочил. Ноги слушались неважно, но слушались. Схватив Map за руку, бесцеремонно подтолкнул к люку. Похоже, потрясенная развернувшейся на ее глазах картиной кровавой бойни, она даже не услышала Дьюсид, но хотя бы не сопротивлялась. Затем я скатился по лестнице в туннель, мельком увидев, как в кабинете стремительно проявляется громоздкая бронированная фигура еще одного штурмовика. Успел еще заметить, как парочка оставшихся «пираний» метнулась к нему, и как в его руках зашипел плазмоган, выпуская навстречу мини-убийцам поток ослепительно раскаленной плазмы…
Удар и взрыв. Волна горячего воздуха жарко пахнула сверху, когда мои ноги уже коснулись пола Бункера. Давление заставило присесть, но чьи-то сильные руки рванули меня в сторону, взмах, что-то мелькнуло, улетая в проем люка, снова жахнуло, еще жарче. В кабинете Деда взревело, взвихрившиеся языки огня окутали люк, раскаленный воздух мощно дохнул сверху, опалил волосы и брови, мгновенно высушив сетчатку глаз и невольно заставив зажмуриться. Термограната.
Не мешкая, Дьюсид толкнула меня к глайдеру, не собираясь дожидаться, пока я сам разберусь, что к чему. Рядом с глайдером стоял шестилапый «жук», грузовой робот из РВЦ. Вот как она сумела попасть сюда. Другого транспорта мы ей не оставили…
Марана уже в салоне, на заднем сиденье. Я падаю рядом, гибкая, черная как тень из потустороннего мира, Дьюсид одним движением запрыгивает на водительское кресло. Что-то почувствовав, я оглядываюсь. Прямо из пламени люка в Бункер с четырехметровой высоты падает какая-то тень, с тугим ударом приземляется на бетонный пол. Робот. Что-то новое. Поставленное на ребро дисковидное тело диаметром около метра. По бокам диска, на осевых подвесках – громадные противопехотные иглометы, мощные даже на вид. Робот стремительно разворачивается, наводит оружие, и я едва успеваю пригнуться, прежде чем он открывает огонь. Поток бронебойных ос играючи вспарывает колпак гражданского глайдера, но это безобразие творится недолго. Оживший «жук» набрасывается на вражеского робота и подминает под себя своей трехтонной массой, буквально вдавливая в пол. Иглометы умолкают. Дьюсид постаралась, не иначе, вся наша техника слушается ее на удивление беспрекословно.
Я поднимаю голову, оборачиваюсь. Дьюсид обмякла в водительском кресле, уткнувшись лицом в приборный щиток. Вся спина в кровавых ошметках. Защищая нас, она пригнуться не успела. Map молча помогает мне перетащить ее на заднее сиденье, лицо сестры хмуро и сосредоточенно, никаких истерик. К моему удивлению, Дьюсид все еще в сознании, и пока мы ее перетаскиваем, пытается нам помогать, хотя едва шевелит руками и ногами.
Марана остается рядом с ней, а я пересаживаюсь вперед и берусь за управление. Правая ладонь неприятно липнет к джойстику, рукав комбеза набух и потяжелел от пропитавшей его крови, моей крови, но себя латать некогда, да и ранение, кажется, ерундовое, особо не беспокоит. Вопреки опасениям, двигатель оказывается неповрежденным, послушно набирает обороты. Глайдер ныряет в зев туннеля, и я выжимаю из него всю скорость, на которую он способен. Только потом открываю отделение медаптечки, встроенной в приборную панель. Вытряхиваю баллончик с медпеной, затем скальпель – чтобы срезать мешающие части комбеза перед обработкой раны, передаю сестре. Не задумываясь, отдаю подарок Ухана – капсулу с «черным раем». Map, тут же все поняв, заставляет Дьюсид проглотить. Иначе не довезем. Истечет кровью или умрет от болевого шока.
Воздух ревет снаружи, заставляя корпус машины вибрировать, глайдер несется пулей.
Ад остается позади.
На время.

Глава 15
Подведение итогов

Три часа ночи.
Я сижу в глайдере с отключенным освещением, темноту салона слегка разбавляет лишь слабый свет индикаторов на приборной панели. Позиционные огни снаружи тоже погашены, так что за окнами – мрак кромешный. Сижу и жду, когда киберы установят взрывчатку на Рукаве. Расчеты нужных точек выполнил Шутник – если сработает, то тысячи тонн породы в нужный момент обрушатся вниз, в ущелье. И, возможно, погребут хотя бы одного из вражеских роботов. Если они сюда сунутся. А ущелье Двух Рук после этого будет называться, наверное, Безруким. И лет через сто народ начнет гадать, откуда взялось это название.
Кибер-пауки с разными интервалами возникают позади глайдера, проявляясь на фоне кромешной тьмы в режиме инфравидения бледными светящимися силуэтами – стопроцентные бесплотные призраки, подхватывают очередной ящик из багажного отделения и утаскивают к очередной разметке. Когда ящик устанавливался на месте, на схеме, подвешенной в виртуалке лоцмана, загоралась очередная зеленая точка. Работа продвигалась быстро. Но медленнее, чем хотелось…
Впрочем, обратно в РВЦ я не торопился. Я вообще никуда не торопился. Потому что не видел бескровного выхода из сложившейся ситуации. Помнится, Дед как-то сказал, что каждый день нужно стараться прожить так, словно это твой последний день. Потому что этот день и в самом деле может оказаться последним. Я тогда не понимал, о чем он говорит. Вернее, просто не придал значения сказанному. А сейчас я чувствовал это очень остро – что эта ночь может оказаться для меня и всех, кто находится со мной в РВЦ, последней… В воздухе ощутимо витал призрак смерти. Кто-то еще должен был погибнуть, прежде чем все закончится. Так что окружавшая меня темнота вполне соответствовала моему настроению. Сплошной тупик без малейшего проблеска света.
Когда мы вернулись из Ляо, то, естественно, первым делом занялись Дьюсид. В РВЦ любое оборудование – лучшего качества, ее мы спасти успели. Рана была скверной, левая лопатка оказалась полностью раздробленной, а легкое превратилось в решето. Я и сейчас помнил, как Map, сжав зубы, чтобы отогнать дурноту, обрабатывала эту рану в пути, напыляя белоснежный слой исцеляющего вещества поверх окровавленной, истерзанной плоти. Мне и самому тогда стало худо. Очень неприятное ощущение. Жуткая рана. Лучше не вспоминать, а то прямо мороз по коже…
Когда уже в РВЦ укладывали Дьюсид в биованну, снимать нашлепку из медпены не стали, медицинский блок сам разберется, что к чему. Биованна – мощное средство, иногда и мертвых воскрешает, если прошло не очень много времени с момента смерти и мозг не успел погибнуть. Дьюсид, к счастью, мы привезли еще живой. Пока Map с Сонатой в четыре руки сдирали с нее окровавленную одежду, я старательно отводил взгляд. Вряд ли состояние обнаженности смутило бы саму Дьюсид, она женщина хладнокровная и боевая. Неловко было мне, казалось неприличным разглядывать человека, когда он без сознания. Особенно обнаженного. Особенно женщину. Но поднять и уложить Дьюсид с лежака в биованну, когда ее уже раздели, мне все равно пришлось, девчонки бы не справились с ее весом. Поэтому кое-что поневоле отметил. Разница в том, как Дьюсид выглядит в одежде и без нее, поражала. У стройной худощавой женщины на поверку была весьма рельефная, проработанная мускулатура всего тела. Окажись я на ее месте, она бы, наверное, с легкостью опустила в биованну меня самого, не прибегая ни к чьей помощи. Пилоту боевого робота довольно много времени приходится приводить в коконе-анабиозаторе, и чтобы тело не подвело при пробуждении, с ним приходится много и основательно заниматься на тренажерах. Но теперь я это увидел воочию – насколько много.
Прежде чем отправиться на Рукав, я отдал необходимые распоряжения насчет «Снайпера». Я и раньше знал, что если призракам сдавать в ремонт однотипные вещи, то с каждым разом они выполняют работу немного быстрее, со «Снайпером» они справились всего за шесть часов, и к нашему возвращению он уже находился в РВЦ. Учитывая обширные повреждения робота, полученные во время боя, это было поразительно. Складывалось впечатление, что призракам нравится ремонтировать исключительно военные машины. Шутник напустил на него кибер-пауков, чтобы довести начинку узловых процессоров до кондиции. А Марана взялась проконтролировать загрузку остального программного обеспечения. Она не сомневалась, что справится, ведь с легкой руки Ухана уже занималась подобной работой. По прогнозу ИскИна уже через три часа робот будет в порядке. Полная боевая готовность…
Только толку от этого – чуть. На четыре готовых к бою робота приходился лишь один дееспособный пилот – я. Дьюсид серьезно ранена и находится в медбоксе. Если биованна сумеет ее подлатать к тому моменту, когда нам придется сражаться, то у нас станет два пилота, но прогноз кибер-медика неутешительный – десять часов на полное излечение. Даже в этом случае для боя все равно катастрофически не хватало нужных людей. И я не знал, где их взять. Поэтому все действия по организации обороны, в том числе и минирование Рукава, казались мне заранее обреченными на провал. Мы уже проиграли. Но что-то делать было нужно. К тому же я обещал выполнить эту работу Дьюсид. Это ее идея – заминировать Рукав. Она успела ее изложить, пока Map в дороге латала ей спину, и лишь потом позволила себе лишиться сознания.
Вы, конечно, можете сказать, что ведь есть же еще Марана, Пигус, Соната, в конце концов. Раз все так плохо, то почему бы не посадить на боевых роботов их?
Не спешите. Рассмотрим все кандидатуры последовательно. Я это делаю уже битый час.
Марана? Марана убита горем. Я видел, каких усилий ей стоило заняться «Снайпером», вместо того чтобы уйти в свою комнату и выплакаться. Всю обратную дорогу до Чертога мы с сестрой избегали смотреть друг на друга. Говорить друг с другом. Она считала, что в гибели Ухана виноват я. Не произносила вслух, нет, но я же чувствовал. Самое скверное, что я тоже так считал и ничего не мог поделать с чувством вины за случившееся. Просить Марану о том, чтобы еще и управлять роботом – выше моих сил.
С Пигусом тоже проблемы… Ах да, я же еще не рассказал про Пигуса. Прошу прощения. Змеелов его действительно отпустил, как и говорил. Мы нашли его в РВЦ, как только вернулись. Если бы противник не знал о местонахождении Чертога, то своим приездом Пигус выдал бы нас. А теперь уже не важно. Враги и без него знают все, что им необходимо. Но пилота робота из техника уже не получится. Я не знаю, что именно сотворил с ним Змеелов, но это его сломало. Пигус слонялся по РВЦ, словно тень. Похоже, он не понимал, что происходит. Не воспринимал окружающий мир, погрузившись в тихое безумие. Вел себя как зомби. Лучшим выходом и для нас и для него было бы отдать его родным, но у нас не было такой возможности. А Марана присматривать за ним отказалась наотрез, заявив, что не желает тратить свое внимание на ублюдков, из-за которых пострадали люди. Я ее понимал, поэтому поручил присматривать за Пигусом Шутнику. Если бы в медбоксе было еще одно место, я бы засунул в него техника, не раздумывая. Но здоровье Дьюсид в данных обстоятельствах важнее.
Осталась Соната. Дохлый номер. Брать в расчет ее, как потенциального пилота боевого робота, просто бессмысленно. Ее никогда не интересовали подобные игры, военная техника, все, связанное со стрельбой и убийствами. Она проводила время в индустриальных симуляторах, строила города, развивала экономику придуманных государств. Соната настолько миролюбива и мягка по характеру, что не способна выстрелить даже в виртуального противника, что уж говорить о живом. Ей всех всегда жалко. Девушку пугает обычная темнота, хотя за всю жизнь ее никто не обидел на улицах Ляо. А сейчас речь идет о военных действиях, требующих жестких и решительных мер. К тому же с того момента, как я вернулся, она вела себя не менее странно, чем Пигус. Вся ее эмоциональность куда-то подевалась. Встретила нас на входе в РВЦ, уже переодетая в такой же рабочий комбез, как и мы. Слабо улыбнулась, убедившись, что я жив, мимолетно огорчилась, узнав, что случилось с Уханом. Помогла отнести пребывающую без сознания Дьюсид в медбокс, раздеть и уложить в биованну. Коротко поинтересовалась, не нужна ли ее помощь мне. Когда я спросил, что с ней происходит, ответила, что с ней все в порядке, и отправилась помогать Маране со «Снайпером». Такое поведение ей было несвойственно. Неестественно. Я еще в медбоксе ожидал, что ее стошнит от одного вида Дьюсид, никогда в жизни Сонате не приходилось видеть столько крови на живом человеке, но она преспокойно справилась с обязанностями медсестры. Может быть, на нее так повлияли все эти события, обрушившиеся на ее чувствительную психику? Не знаю, но меня ее поведение напугало больше, чем состояние Пигуса. Как только вернусь обратно, обязательно с ней поговорю. Обязательно. Не хватало мне в РВЦ двух сумасшедших…
Не буду скрывать, я совсем упал духом. Как же мне не хватало сейчас Ухана. Его мягкого внимания и поддержки. Сердце болезненно сжималось и не отпускало, когда я думал о его гибели. Думал с изнуряющим постоянством. Ухан. Дружище. Я так виноват перед тобой. Я на всю жизнь запомню этот взгляд – изумление, растерянность, какая-то детская обида. Плазма прожигала его грудь, а он не верил, что его убивают. Не верил, что это по-настоящему. И перезагрузки игры не будет. И боль, разрывающая его тело, – последнее, что он почувствует в своей жизни…
Деда мне тоже не хватало. Теперь уже ясно; что он ошибся, поставив меня во главе своего плана с роботами, навязав мне нынешнюю роль. Мудрый старейшина в действительности оказался не слишком разбирающимся в людях. И его собственные слова о том, что лидера определяют не какие-то особые способности, а умение решать проблемы, лишь подтверждали его ошибку. Ничего у меня не получается толком. Пока я только теряю друзей.
Я провел ладонями по глазам, влажным от слез, отер щеки. Совсем раскис. Ничего, все равно никто не видит. Как же тоскливо…
У меня имелась возможность облегчить свое внутреннее состояние. Ухан привез с Соктьг достаточное количество «иждивенцев», чтобы с легкостью восполнить их потерю в Ляо. Запасных лоцманов, таких продвинутых, как подарок Зайды, не нашлось, но «иждивенцы» смогли подстроиться и под «вторники», обычные бытовые модели нанокомпов, а их на складе РВЦ было навалом. Только я не торопился включать «мехвоина». Хотелось побыть самим собой. Погоревать. Не оставлять все это на потом. Просто устал быть холодным и бесчувственным. Да и вообще – устал…
Наконец на схеме виртуалки загорелась последняя зеленая точка, и кибер-пауки начали загружаться обратно в глайдер, в освободившееся от взрывчатки багажное отделение. Таймер показывал, что на всю работу ушло чуть более часа. Все это время я подсознательно ждал нападения рейдеров. Конечно, «стрекозы», курсировавшие над ущельем, предупредили бы заранее о появлении врага, и я успел бы убраться с Рукава, но скверные предчувствия изматывают не хуже тяжелой физической работы. Ничего, обошлось. Пока обошлось. Потому что ничего хорошего впереди нас все равно не ждало.
Я поднял глайдер в воздух и отправился обратно.
Несколько минут полета над затянутыми мглой холмами, и я приземлился в зале РВЦ. Оставшийся позади коридор с глухим лязгом перекрыли массивные бронированные плиты. А снаружи вход в РВЦ накрыли маскировочные панели, превратив десятиметровой высоты проем в часть склона, почти неразличимую на общем фоне. Раньше мы практически не пользовались такими мерами предосторожности, а сейчас – самое время. Осадное положение.
Выбравшись из глайдера, я сразу заметил Пигуса, с отсутствующим видом бродившего возле монтажной решетки «Вурдалака». На нем был тот же самый грязный и рваный комбинезон, в котором он прибыл сюда. Парень не удосужился переодеться, вероятно, ему было все равно, как он выглядит. Отослав киберов на помощь остальным, возившимся со «Снайпером», я вздохнул и нехотя направился к Пигусу. Ему, конечно, крепко досталось, но сочувствие к нему боролось во мне со стойкой неприязнью. Он ведь и сам натворил дел на пару с Грендом. И все же я обязан с ним поговорить. Выяснить, в каком он состоянии и чего от него ждать в дальнейшем. Да, мне еще со многими предстояло поговорить. С Сонатой, Мараной, Дьюсид. Обсудить нужно многое. Но начать лучше с Пигуса. Это даже хорошо, что из живых душ, кроме него, в зале больше никого не наблюдается.
Когда я остановился рядом, он оторвался от созерцания «Вурдалака» и молча посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.
– Пигус, как ты себя чувствуешь?
Жутковатый взгляд, прямо мурашки по коже. Дурацкий вопрос. У меня хорошо получаются дурацкие вопросы. И так видно, как он себя чувствует. Бледный, осунувшийся, заострившиеся черты лица, запавшие глаза. Но с чего-то же разговор начать нужно.
Я только сейчас заметил на виске Пигуса некую странность. Окружность из красных точек на коже вокруг лоцмана. Запекшиеся кровоточины, словно следы от уколов.
– Пигус, ты меня слышишь? Что они с тобой сделали? Молчание. Бессмысленный, блуждающий взгляд. Мне было не по себе рядом с ним.
– Что с Грендом? Хоть это ты можешь сказать? Ответ пришел по лоцману: «Убит».
У меня сразу пропало желание расспрашивать дальше. Змеелов и здесь не соврал.
– Тебе лучше пойти прилечь. Нечего здесь шататься в таком состоянии.
Выдавливать из себя натужное человеколюбие оказалось довольно противным занятием. Но он тоже потерял друга, как и я. Мне ли не понять его состояние. Не перетружусь, если проявлю немного сочувствия.
– Что здесь делает эта чужачка? – Голос у техника оказался неожиданно пронзительным, чужим, незнакомым.
Я вздрогнул. Ну надо же, похоже, мы пошли на поправку, если начинаем интересоваться происходящим… Возможно, его еще удастся как-то использовать, у нас острая нехватка людей. Дед ведь как учил? Что в критических ситуациях гораздо легче выжить в группе, действуя сообща. Способности всех членов группы в сумме всегда переплюнут способности любого лидера. Поэтому нужно уметь использовать навыки и умения каждого человека на пользу общего дела, невзирая на личные симпатии и антипатии.
Тут я взъярился сам на себя. Дед, Дед, Дед – да хватит же, в конце концов! Хватит его вспоминать каждую минуту! Какая теперь разница, что он говорил, чему нас учил! Все его истины оказались ложными. И Пигус был прав тогда, когда заявил, что именно Дед накликал беду, затеяв это дело с приобретением роботов. Да и Дьюсид тоже говорила что-то в этом духе. Что же до самого Пигуса… плевать мне на то, что он там пережил, скотина, из-за него погибло несколько десятков людей. Пусть только даст мне повод. Малейший повод, и я с удовольствием набью ему морду.
А надо будет, и о стенку размажу. Только… только чем я лучше его? Из-за меня погиб мой лучший друг.
– Это не твое дело, Пигус, – холодно ответил я.
– Нет уж постой. – Пигус недобро прищурился. – Ты, ревнитель тайны общины, как ты объяснишь присутствие этой женщины в святая святых – в Чертоге?
Чужой человек. Сколько лет я знаю Пигуса как своего близкого приятеля, а сейчас он – чужой человек. Незнакомый. Неприятный. По сути, до заварухи с рейдерами мы и не знали друг друга как следует, по-настоящему, а теперь шелуха приятельских отношений слетела, и истинная суть каждого вылезла наружу. Я ведь тоже уже не тот добренький и всепрощающий Сомаха, каким был раньше.
– Дьюсид нам необходима.
Я поймал себя на том, что повторяю сейчас слова Ухана, и сердце снова тоскливо сжалось.
– Если тебя интересует мое мнение, – сквозь зубы процедил техник, – то с ней следует поступить так же, как и со всеми чужаками, оказавшимися вблизи от Хрусталитов.
– Меня не интересует твое мнение. Нам нужен ее робот и ее профессиональные навыки.
– Роботом мы можем воспользоваться и сами.
Ага. Так ты готов к пилотированию робота, засранец. Будем иметь в виду. Только сдается мне, что робота я тебе уже не доверю в любом случае. Даже если все кругом будет гореть синим пламенем.
– Повторяю, меня не интересует твое мнение. Отправляйся в свою комнату и отдыхай. Нечего здесь ошиваться.
– Я вижу, ты заговорил по-другому…
Запавшие глаза техника источали лихорадочный блеск, губы кривились. Его слегка пошатывало – то ли от слабости, то ли от нервного возбуждения, но он прямо-таки горел желанием качать несуществующие права.
– Из любых правил… бывают исключения, Пигус, – с трудом проговорил я, едва сдерживаясь, чтобы не слететь с катушек. У меня вдруг нестерпимо зачесались кулаки. Очень хотелось сорвать на нем скопившееся за день раздражение. Выместить горечь потерь. И выплеснуть дикую ярость, начавшую подыматься в душе огненно-красной волной. Никогда в жизни я еще не чувствовал такой ярости. Даже не знал, что способен на нее. Аж в глазах потемнело. Но бить этого кретина – себя не уважать. Кроме того, такой накал меня самого испугал. Я чувствовал, что если начну его бить, то, возможно, не смогу остановиться. – Кроме того, отвечать за то, что происходит в РВЦ, придется мне, так что не переживай за свою шкуру.
– А с чего ты решил, что можешь нами командовать и теперь?
– Дед назначил меня старшим, – устало напомнил я.
– Дед мертв!
И тут я сорвался. Я схватил его за грудки и заорал ему в лицо:
– Он мертв только из-за тебя, ублюдок! Я ведь отговаривал тебя, просил не лезть, куда тебя не просят, но тебе захотелось поиграть в героя, побряцать оружием, с которым ты не умеешь обращаться!
Громадным усилием воли я заставил себя отшвырнуть его от себя. Пока не натворил чего худшего. Пигус отлетел к монтажной решетке, за которой возвышался «Вурдалак», и словно приклеился спиной к металлическим трубам, не сводя с меня затравленно-ошеломленного взгляда. Как побитая собака. Словно я только что долго и методично издевался над ним, а не просто толкнул. Мне стало противно, а руки захотелось немедленно вымыть, словно я выпачкал их в грязи.
– Смерть Деда ничего не меняет, Пигус, – глухо сказал я. – Если надо будет заставить тебя повиноваться силой, я это сделаю.
Я повернулся к нему спиной и быстрым шагом направился через зал к своей комнате.
Пусть только что-нибудь вякнет в ответ. Пусть только…
Техник промолчал. Хватило благоразумия. Или звериного чутья, потому что на нормального человека в таком состоянии он походил слабо.
Не замедляя шага, я по лоцману отдал Шутнику распоряжение не подпускать Пигуса к роботам и оружейному складу. Любыми способами. Пусть введет пароли доступа, поставит киберов, если потребуется. Чтобы оттаскивали этого психа прочь при попытке воспользоваться техникой и оружием без моего разрешения. Если будет упорствовать – пусть его даже свяжут. Лишь бы не возникло проблем.
– Для лучшего выполнения несвойственной ремонтникам задачи рекомендую задействовать боевой режим их базовой сервисной программы, – посоветовал Шутник.
Я так удивился столь неожиданной удаче, что даже остановился – как раз между двух двуногих громадин – «Костоломом» и «Мстителем».
– Боевой режим? Откуда? Неужто Дед и это предусмотрел?
– Нет, об этом позаботился Ухан. Он модифицировал обычную обслуживающую программу, еще днем.
В груди остро кольнуло. Дружище, ты оказался более дальновидным, чем я… Все верно, у кибер-пауков есть сварочные лазеры. Поэтому их тоже можно задействовать как боевые единицы. Против «мехов» они не потянут, а вот разорвать или разрезать на куски закованного в броню пехотинца-штурмовика, если тот сюда сунется… Почему же Ухан не сказал? Не успел? Теперь уже не важно. Остается лишь запоздало поблагодарить.
– Действуй, Шутник, – разрешил я.
Дойти до своей комнаты не удалось – со мной связалась Дьюсид. Ее текущая «визитка», поступившая на виртуалку лоцмана, уже не производила благоприятного впечатления, как раньше. Темные волосы Дьюсид, ранее уложенные волосок к волоску, от царившей в биованне влаги слиплись в неопрятные хвосты, кожу покрывала желтоватая пленка жидкости регенератора, рот и нос обтянуты кислородной маской. Как я уже говорил, «визитка» является ментальной проекцией нашего сознания, воплощенной в визуальный образ, так что даже по сконструированному графическим процессором лоцмана изображению можно было понять, насколько хреново наша союзница себя чувствует. Напрасно она так торопится включиться в жизнь, со здоровьем в ее положении лучше не шутить.
«Сомаха?»
«Да, слушаю».
«Девочки здесь, со мной. Ждем только тебя. Нужно все обсудить».
Ах вот оно что! Боится оставить меня без присмотра, вдруг не справлюсь с обязанностями. Как там она говорила? Предпочитаю контролировать ситуацию, вместо того, чтобы ситуация контролировала меня… неплохо, кстати, сказано. Врезалось в память. Что ж, это даже хорошо, что именно Дьюсид решила собрать нас вместе. Самому мне это сделать было бы сложнее. Из-за внутренних разногласий. С девочками.
Помещение медбокса небольшое, громоздкий агрегат биованны занимает центральную часть, оставляя немного места вокруг для стульев посетителей и небольшого лежака, предназначенного для предварительной подготовки пациента. Дьюсид лежала в полупрозрачной пластиковой емкости, почти целиком погрузившись в желтоватую жидкость раствора-регенератора, над поверхностью выступала лишь голова, уложенная на подголовник. Сверху ванну накрывал такой же полупрозрачный колпак, позволяя создавать внутри микроклимат, изолированный от влияния окружающей среды. А заодно защищая пациента от нескромных взглядов посторонних. В изголовье в поверхность колпака был встроен экран для общения с пациентом, выводивший сейчас осунувшееся лицо Дьюсид, а в подножии располагался экран управляющей консоли, по которому блуждали диаграммы текущих характеристик состояния здоровья. Некоторые все еще выглядели плачевно. Слишком мало времени прошло, чтобы появились значительные изменения к лучшему. То, что она пришла в себя всего час спустя, уже чудо. Смотреть на оба экрана необязательно, те же данные – и изображение, и характеристики поступали на виртуалку лоцмана. Человека без нанокомпа на виске в наше время представить трудно, верно? Но иногда обычный или голографический экран все еще удобнее виртуального представления информации.
– Очень хорошо, что ты так быстро откликнулся на мое предложение. – Голос Дьюсид звучал хрипловато, но вполне разборчиво сквозь встроенные в колпак микрофоны. Ей приходилось бороться с расслабляющим действием биованны, чтобы не заснуть. – Чем раньше мы все обсудим, тем быстрее я смогу вернуться к своему лечению. Присаживайся.
Я выбрал свободный стул рядом с Сонатой, вскользь глянул на Map, сидевшую чуть дальше. Глаза сестренки покраснели, веки распухли. Определенно плакала, пока я находился на Рукаве. А сейчас держала горе в себе и делала вид, что не заметила моего прихода. Мы оба потеряли близких людей. Дед и Ухан – их больше не было с нами. И никогда не будет. Это трудно осознать – никогда. А еще труднее принять. Мы оба потеряли близких, но не было сейчас, наверное, более чужих друг другу людей, чем мы с Мараной. Черт побери, прямо выть хочется с тоски, наплевав на всякие приличия.
Я невольно отметил, что на талиях обеих девушек застегнуты пояса с игольниками. Они определенно не теряли времени зря, и пока я минировал Рукав, навестили склад. Вот только на Сонате, этом нежном и хрупком создании, игольник смотрелся несколько странно. Почему-то она и оружие казались мне вещами несовместимыми. Она же не сможет выстрелить. Так зачем… ладно. Не тем сейчас занята моя голова.
Соната улыбнулась мне приветливо, но как-то отстранение:
– Как себя чувствуешь? Раны… не беспокоят?
Я невольно покосился на правую руку. Комбинезон после поездки я, естественно, переодел, не очень-то приятно ходить в заскорузлой от крови одежде, а заплатку из медпены под рукавом не видно. Так что сейчас ничего не напоминало о собственных повреждениях. При взрыве в кабинете Деда осколок по касательной разрезал кожу от запястья до локтя, но не глубоко. А другой осколок вырвал кусочек кожи за правым ухом, там тоже сейчас красовалась белоснежная заплатка. Раны… По сравнению с раной Дьюсид я получил всего лишь царапины. Я уже и забыл о них, пока Соната не напомнила.
– Не беспокоят, – ответил я. – Нормально себя чувствую.
– Как продвигаются дела на Рукаве?
– Работа закончена. – На этот раз я взглянул на Сонату с некоторым удивлением. Раньше ее подобные вещи не интересовали. – Взорвем, когда потребуется.
– Мы волновались за тебя. Темнота, неопределенность. Мы не знаем, когда ждать нападения. Я рада, что тебе удалось вернуться без осложнений.
Волновалась? Что-то я не чувствую в ее голосе особого волнения. Словно говорит то, что должна сказать, но забыла, как это нужно произносить. Да и улыбка какая-то неестественно спокойная для той Сонаты, которую я знал раньше.
– Ему-то удалось, – зло и холодно заметила БэЗэ. Сухой колючий взгляд воспаленных глаз заставил невольно поежиться. – Вернуться.
Удар ниже пояса. Больно слышать. Очень больно.
– Зачем ты так…
– Да пошел ты.
– Тебе следует успокоиться, Map, – мягко посоветовала Соната.
– Да пошла ты!
– Так, девочки и мальчики, забудьте на время о своих внутренних разногласиях, – вмешалась Дьюсид. – Вся наша жизнь – непрерывная цепь больших и малых ошибок. Это называется жизненным опытом, и от этого никуда не деться. Поговорим лучше о деле.
БэЗэ надулась и замолчала, не придумав, что ответить.
– Верно. – Я слегка кивнул. – А дело обстоит так – если мы не сдаемся, эти подонки начинают убивать людей в Ляо. Если мы сдаемся…
– То начинают убивать нас, – со знанием дела усмехнулась Дьюсид. – Медленно. Для Ктрасса месть за брата – не пустое понятие. И нет никаких гарантий, что люди Ляо после этого все равно не пострадают.
– Гмм… Похоже мы начали не с того конца…
– Погоди-ка, Сомаха, дай сказать. Тебе незачем придумывать варианты действий. Есть только один – оборона. Ктрасс обязательно придет сюда.
– Почему ты так уверена?
– Ктрасс по натуре – азартный игрок. И не любит ждать, в отличие от Змеелова. Он придет.
– И когда это случится?
– Завтра. Сегодня. Сейчас. – Дьюсид пожала плечами, выглядывавшими краешком из жидкости биованны. Поморщилась. Непроизвольное движение, видимо, вызвало если и не саму боль в напичканном анестетиком теле, то ее отголосок.
– Я тебя понял. В любой момент. Давай обсудим, что мы можем сделать. Мне нужно твое профессиональное мнение. У Ктрасса осталось всего четыре робота. Они потеряли двух пилотов и своего предводителя. Что им мешает просто убраться отсюда, оставив нас в покое?
– У Ктрасса осталось не всего, а целых четыре робота, – поправила Дьюсид. – «Гончий», два «Молота» и «Рубила». «Рубила» очень опасен. По боевой мощи и броне он намного превосходит любого из наших роботов.
– У нас тоже не мальчики – «Костолом», «Мститель», «Вурдалак»…
– Хорошо, давай это обсудим. В команде Ктрасса достаточно пилотов, чтобы укомплектовать всех своих роботов. А кто станет управлять нашими? Ты, как я поняла, облюбовал для себя «Костолома». Кто возьмет «Мстителя»?
– Я, – буркнула Марана.
Я с некоторым сомнением посмотрел на нее. Выходит, я зря не брал ее в расчет?
– Пусть так, – не стала возражать Дьюсид. – Но еще остается «Снайпер». Он ведь уже готов к использованию?
– Практически да, – подтвердил я. Тут же связался по лоцману с Шутником, уточнил. – Еще часа полтора, и загрузка программного обеспечения будет закончена… Дьюсид, ты уводишь разговор в сторону. Ты забыла упомянуть о «Вурдалаке». Кто будет управлять им?
Ничего она, конечно, не забыла. Специально не стала говорить, и я догадывался почему. Так и оказалось.
– Это не обсуждается, – безапелляционно заявила Дьюсид. – «Вурдалак» – мой робот.
– Ты же ранена, Дьюсид. Кибер-медик прогнозирует полное выздоровление только через… – я сверился с текущей информацией экрана, – восемь часов. А нам понадобятся лучшие машины.
– Ты сам сказал – полное выздоровление. Но передвигаться самостоятельно я смогу уже через час. Там, внутри «меха», мое ранение не будет иметь особого значения. Там работает только мозг, ты это знаешь не хуже меня. Я буду сражаться. И не пытайся меня отговорить, это бесполезно.
Мне нравилась ее настойчивость. Такая сила духа вызывала искреннее уважение. И некоторую зависть. В этот момент мне даже хотелось быть в чем-то похожим на нее.
– Да я и не собираюсь отговаривать, – признался я. – Без тебя нам придется совсем туго… Спасибо тебе.
– Я делаю это не только ради вас. Есть еще масса причин ввязаться в эту мясорубку. – Дьюсид ненадолго умолкла, криво улыбнувшись каким-то своим мыслям. Затем заговорила вновь, что-то окончательно решив про себя: – Кстати, об этих причинах. Все равно пришлось бы прояснить этот момент, так почему бы не сейчас. Я навестила вашу Сигнальную сопку, когда вы уехали в Ляо, не посоветовавшись со мной…
Не посоветовавшись с ней. Мягко сказано. Если бы я, устал не так сильно, то, наверное, покраснел бы. От досады на самого себя. Еще бы. Мы же ее усыпили. Вернее, попытались усыпить, но попытка вышла неудачной. Я устроил Шутнику допрос сразу же, как только мы вернулись из Ляо. И оказалось, что мой приказ насчет Дьюсид не зафиксирован. То ли ИскИн совсем одряхлел, и у него сыплются кристаллы долговременной памяти, то ли Дьюсид – хороший хакер и сумела договориться с ИскИном, чтобы он этого не делал. Скорее всего – последнее. Ведь, кроме Шутника, никто не знал о наших планах. Но Дьюсид сумела узнать, где нас искать. Чтобы спасти нас вопреки нам самим.
– Я уже в курсе, Дьюсид, и знаю, что ты пользовалась Гипертранслятором. Наверное, ты хочешь нам рассказать, кому послала сообщение и к какой, черт возьми, организации ты принадлежишь. Так?
– Космостража, – сообщила Дьюсид без лишних отступлений.
– Почему-то я совсем не удивлен. – Я тяжело вздохнул. – Слишком много совпадений. Ты позвала на помощь своих?
– Да. Они уже в пути. Но прибудут позже, чем нам необходимо. Придется справляться с ситуацией самим. Продержаться какое-то время.
Я покосился на девушек и натолкнулся на ответный изучающий взгляд обеих. Они знали, вдруг дошло до меня. Знали. Поговорили с Дьюсид еще до того, как я пришел. И молчали. Конспираторы…
Я снова повернулся к пилоту «Вурдалака»:
– Дьюсид… Как много ты знала о Полтергейсте, прежде чем попасть сюда?
– Не так уж и много. Мы давно охотимся за бандой, нападающей на планеты, не способные себя защитить. Только никак не удавалось прихватить ее на месте преступления. Я, честное слово, не знаю, как ваш старейшина вычислил их. Змеелову он подбросил информацию о планетке, где можно неплохо поживиться. И обставил дело достаточно хитро, чтобы Змеелов клюнул – вроде как информация просочилась в Сеть случайно. А нашим агентам на Сокте сообщил, кто именно и где будет грабить в следующий раз. Оставалось лишь найти добровольца с соответствующими профессиональными навыками и внедрить в их команду. Выбор пал на меня.
Значит, это правда, с горечью подумал я. То, что Дед виноват во всем. Я и сам пришел к таким же выводам, проанализировав всю имеющуюся информацию. А теперь Дьюсид это подтвердила. Догадываюсь, как старейшина Хокинав сумел найти Змеелова. Через нашу Контору. Чтобы торговать услугами Чертога, приходится поддерживать массу необходимых связей с людьми и организациями на разных мирах… Разведка Конторы работала не хуже, чем правительственная, пока Дед не перестарался со своими планами. И тогда Кейнорд, его друг, погиб. Все события последних дней – звенья одной цепи. Но лучше бы я этого не слышал, и предположения так и оставались бы предположениями, сохранив у меня хоть какие-то остатки веры в благоразумие старейшины. В благоразумие человека, всеми любимого и уважаемого. Теперь же, после всех этих смертей…
Остановись, сказал я себе. Не очерняй память человека, которого ты по-прежнему любишь. Несмотря ни на что. За свою ошибку он уже заплатил жизнью.
– Тебе это удалось с блеском. – Я снова вздохнул, глядя на экран с лицом Дьюсид. – Внедриться. Наверное, после этой операции ты пойдешь на повышение…
– Если выживу. – Губы Дьюсид дрогнули в усмешке. – Но мы сейчас не о том говорим. Вернемся к обороне вашего РВЦ.
– Хорошо. Ты сказала Ухану, что у Змеелова на корабле, возможно, есть еще один робот. На чем основаны подозрения?
– Чутье. Что-то он там держит про запас. При мне этот отсек ни разу не вскрывался, и ни один из людей Змеелова не обмолвился про него и словом. Будто его совсем не существует.
– А сама ты не пыталась выяснить?
– Не успела. Только начала подбираться к взлому паролей информационной базы корабля, как мы прибыли сюда.
Так я и думал. Дьюсид не только пилот, но и великолепный хакер. Неудивительно. Агент космостражи Коалиции Независимости просто обязан обладать разнообразными способностями и навыками.
– Если там робот… Почему он не использовал его на Чемпионате?
– Ухан задавал мне тот же вопрос. Не знаю. Вероятно, этот робот несколько не соответствует узаконенным стандартам. К примеру, роботы массой выше ста тонн запрещены к производству. А может, там не робот, а какая-нибудь иная боевая техника.
– А возможно, ты просто ошибаешься, – подхватил я, – и ничего там нет.
– Не исключено. Но на всякий случай следует учитывать и такую возможность.
– Резонно. Давно хотел спросить…
– Теперь моя очередь спрашивать, – неожиданно перебила Марана. – Дьюсид, если я пройду Специализацию… Это действительно поможет?
Я напрягся. Она присвоила мой вопрос. Это мой выбор-Специализация, а не ее. Моя жертва. Я не дам ей этого сделать. Вместо голоса разума в Маране сейчас говорит голос мести, но потом что-либо изменить уже будет поздно.
Вопрос Мараны заставил слегка нахмуриться даже Дьюсид.
– Поможет, но… не торопись. Специализация по боевым роботам очень мощная штука, она сильно меняет жизнь.
– Я знаю. Ухан мне… объяснил.
– Ты лишь думаешь, что знаешь, девочка. Ты не испытала этого на себе.
– Дьюсид, речь идет о нашем выживании в предстоящем бою, – напомнил я, решив пока поддержать тему. – Я тоже не вижу другого выхода увеличить наши шансы на победу. Сама ведь ты Специализацию проходила, верно?
– Да. Очень давно. Я уже не помню, какой была до нее.
– Наверное, ты о проходящих днях думаешь, как о снарядах, летящих в цель, – мрачно усмехнулась БэЗэ.
– Не стоит утрировать, девочка. – Дьюсид устало улыбнулась. – Хотя отчасти ты права, иногда… – Она прервала себя на полуслове: – Что-то я чересчур разговорилась. Раз решили – то поторопитесь. Необходимо определенное время для адаптации после процедуры. Только стоят ли ваши люди таких жертв… На мой взгляд, ты и твои друзья – единственные нормальные на вашем Полтергейсте. Вы хоть что-то пытаетесь сделать. Точнее сказать – сделать правильно.
– О чем ты говоришь? – непонимающе переспросил я.
– О том, что на вашей планет живут уроды. – Дьюсид медленно подняла руку из раствора-регенератора и выразительно постучала указательным пальцем по виску. Сорвавшись с пальца, по щеке побежали желтоватые капли. – Со сдвигом в психике. Я лично видела, как штурмовики Ктрасса стреляли по горожанам, а они стояли и с каким-то нездоровым интересом таращились на тех, кто их убивал. Вместо того чтобы бежать со всех ног прочь, спасаться, пока есть возможность. Ты сможешь мне объяснить, почему они так себя вели? Или у вас среди населения большой процент дегенератов?
Я стиснул зубы. Ты ошибаешься, хотел сказать я в ответ. Я типичный представитель своего общества. Я, Соната, Map… Но я промолчал. Слова Дьюсид ранили больнее, чем ожидал. Да, я мог бы объяснить. Потому что вчера Дед объяснил мне самому, заставил понять, где и среди кого я живу… Погоди, вчера? Черт возьми, сколько событий за каких-то несколько паршивых дней. Как уплотнилось время… Тот разговор с Дедом заставил меня задуматься всерьез. Игры. Повальное увлечение играми. С детства и до самой старости. И никаких серьезных обязанностей перед обществом, их породившим. Никакой необходимости «зарабатывать на жизнь». Для большинства жителей Ляо даже понятия такого не существует. В результате – реалии повседневной жизни настолько перемешаны с тканью виртуальности, что никто не воспринимает смерть всерьез. Если тебя «убили», то можно «перегрузиться». Я, конечно, рассуждаю утрированно, но…
Неожиданно мне только сейчас пришла в голову причина, по которой населению Туманной Долины запрещалось иметь личное оружие. Она оказалась гораздо прозаичнее, чем можно было вообразить. И страшнее. Оружие запрещалось иметь просто потому, чтобы… чтобы люди не перестреляли друг друга, перепутав виртуальную действительность с жизнью. Бог ты мой, как же я раньше этого не понимал?
Да, я смог бы объяснить Дьюсид, что к чему. Но тогда пришлось бы копнуть куда глубже и объяснить, почему сложилось такое положение вещей. Благодаря чему. Чергог. Благосостояние. Через край. Без труда. В результате – инертные, инфантильные люди. Целые поколения. И из таких людей состоит почти все наше общество. Из людей, абсолютно не воспринимающих угрозу для своей жизни как реальность. Не осознающих последствий своего привычного, закоснелого поведения в новых условиях. В условиях войны. Дед, как же ты был прав. Прости, что я осознал это до конца только сейчас. Такое общество, как наше, не имеет морального права на существование. Поэтому его следует изменить. Любым способом. Нам нужна хорошенькая встряска – до самого основания. Чтобы каждого ткнуть лицом в грязь и кровь. Заставить смотреть на тела своих близких, умерших не от старости, а от пуль и снарядов. От лучей лазеров. И заставить хоронить их лично, а не поручать эту работу похоронным киберам – чтобы не дай бог не травмировать нежную и неустойчивую психику бездарных трутней. Вот и получается, что, как ни кощунственно это звучит, но нападение рейдеров на нашу общину – благо. И Дьюсид тоже по-своему права. Когда горит дом, обычно некогда думать об имуществе, необходимо спасать людей. А если в одной комнате нужно спасти одного человека, а в другой – несколько, то следует начинать с нее. Так и здесь. Нет смысла заботиться о каждом отдельном человеке, надо спасать всех. Нужно спасать целое.
Может быть, я рассуждаю слишком жестко. Может быть, я где-то перегибаю палку. Плевать. По крайней мере, я сейчас откровенен с самим собой – как никогда. Потому что Дьюсид только что ткнула лицом в грязь меня самого. И мне нелегко это признать, но… тайна, которую мы так тщательно охраняем, губительна для нас. А значит, пора с ней распрощаться…
– Кстати, Соната передала мне, что вернулся один из ваших техников, – прервала мои горькие размышления Дьюсид. – Он годится для пилотирования или как? У нас по-прежнему недобор пилотов.
Спохватившись, я уточнил по сети у Шутника местонахождение Пигуса. Очень хорошо, что Дьюсид напомнила мне о его существовании. Но тревога оказалась напрасной. Он находился в своей комнате. Прямо камень с души – на оружейный склад и роботов техник не покушался. Видимо, успокоился. Впрочем, Шутник все равно бы предупредил, если что, но… Он мог и забыть.
На вопрос Дьюсид я отрицательно покачал головой, даже не раздумывая.
– Нет. У Пигуса проблемы с психикой. Не знаю, что с ним Змеелов сделал, но явно что-то нехорошее.
– Он побывал у Змеелова? – переспросила Дьюсид, пристально посмотрев на меня.
– Да. – Я пожал плечами. – И тот его отпустил. Странный поступок.
– Погоди. А ты ничего странного не заметил на его виске?
– Вообще-то кое-что заметил. – Я сразу насторожился. Похоже, с Пигусом дело обстоит серьезнее, чем я думал. – Следы от уколов вокруг лоцмана. Ты это имеешь в виду?
Дьюсид криво усмехнулась:
– Я и не знала, что у них есть эмлот. Это очень редкая и дорогостоящая штуковина. Змеелов провел у вашего техника сканирование сознания. Неудивительно, что после этой процедуры он не в себе.
– Что? – не понял я. – Какое еще…
– Эмлот. Слышал что-нибудь об этой штуке?
– Нет. Могу свериться в базе данных РВЦ…
– Не надо. Эмлот – специальный прибор, позволяющий делать «слепки» памяти с мозга любого человека, чтобы впоследствии пользоваться ими как элементарной базой данных. Позволяет обойтись без допроса. Но действует очень грубо. Иной раз после такой обработки можно сойти с ума. Ваш Пигус еще легко отделался. Раз он пришел сам, значит, способен более-менее осмысленно реагировать на окружающее.
– Слепок мозга? Ты хочешь сказать, что…
– Да. Что теперь Ктрасс наверняка знает о вашей тайне, которую вы тут так усиленно храните от меня в соседнем с РВЦ зале, – не без иронии подтвердила Дьюсид.
Я был сражен. Так Змеелов не блефовал, когда утверждал, что ему известно о нашей базе все? Черт возьми, двести лет тайна Хрусталитов не выходила за пределы планеты, а теперь о ней узнал какой-то сброд. Последняя надежда на то, что нам еще удастся уберечь Чертог от непрошеного любопытства чужаков, рухнула. Прямо голова кругом идет…
– Пигус даже ничего не сказал про это, – потерянно пробормотал я.
– Он может не помнить про процедуру, – пояснила Дьюсид. – Его мозг поврежден.
– Так ему и надо, – с деланным равнодушием прокомментировала БэЗэ. – Сам напросился.
Чертов Пигус. Как же ему досталось… Именно поэтому Дьюсид так уверена, что Ктрасс придет сюда, понял я. Просто чтобы посмотреть на Хрусталиты. А то и воспользоваться ими.
– Ладно, сами видите, как все серьезно, – подвела итоги нашей беседы Дьюсид. – Что будем делать с моим роботом? Сумеете отремонтировать полностью?
Я растерянно посмотрел на девчонок. В голове царил хаос. Мне уже не хватало собственной оценки происходящего. Требовалось постороннее мнение. Подсказка. Соломинка. За которую можно было бы ухватиться, чтобы вернуться к связному мышлению. Только какой с них спрос, они здесь ни за что не отвечали. Значит, решать придется все-таки мне.
Соната спокойно кивнула в ответ на мой взгляд, она явно была не против предложения Дьюсид. А Марана отвернулась в сторону и глухо проворчала:
– Давай, Вождь, не тяни.
Усилием воли я заставил себя успокоиться. БэЗэ все еще признавала за мной право командовать в Чертоге, раз назвала старым прозвищем. Хороший знак. Я еще не потерял ее дружбу и доверие окончательно, как полагал.
Ладно, чему быть, того не миновать.
– В таком случае, Map, тебе лучше уйти. – Я перевел взгляд на Сонату. – Тебя это тоже касается.
Они тут же поднялись и без малейших возражений вышли из комнаты. Даже подозрительно. Такой покладистой я Марану еще никогда не видел. Впрочем, так даже лучше, что обошлось без споров. Предать тайну общины предстояло мне одному. Оно и верно – незачем взваливать этот груз на всех. Конечно, учитывая обстоятельства, «предать» – слишком громко сказано. Раз Змеелову уже известно. Но все равно.
«Я ухожу, но мысленно я с тобой», – передала по лоцману Соната.
«Спасибо».
Нет, я ее совершенно не узнавал. Никакой лишней болтовни. Никаких легкомысленных и неуместных вопросов. Что с ней тут произошло, пока меня не было? Определенно нужно поговорить. Не по лоцману, а с глазу на глаз. Так лучше всего. Вот только постоянно не хватает времени…
Проводив девчонок взглядом, я снова повернулся к Дьюсид.
– Я хочу тебе кое-что показать.
Медбокс не оборудован голопроекторами, здесь они ни к чему, пациент должен спать, пока идет лечение, поэтому Шутник по моей команде вывел изображение Чертога прямо на виртуалку лоцмана Дьюсид. Вам я уже описывал, как все это выглядит – гигантский свод, унизанный уходящими вдаль зонтичными свечами, непрерывно излучающими мягкий внутренний свет различных оттенков желтого, голубого, зеленого. И светящиеся рои из сотен тысяч, миллионов крошечных существ, обитателей этих зонтиков-сот, безостановочно снующих между отдельными колониями. Вечный праздник таинственной жизни, движения и света.
Дьюсид это впечатлило. Да что там – потрясло до глубины души. Вся ее невозмутимость куда-то подевалась, даже усталость и сонливость слетели напрочь под напором новых чувств и образов. Несколько минут она рассматривала Чертог расширившимися от изумления глазами, явно потеряв дар речи. Я даже почувствовал странную гордость… за то, что эта тайна так долго принадлежала нам.
– Вы скрыли существование разумной расы от внешнего мира, – наконец произнесла Дьюсид изменившимся голосом. – Эти…
– Призраки. Лично я называю этих существ призраками. На самом деле они не так разумны, как может показаться на первый взгляд. Это как муравейник, примитивный общественный разум, основанный на инстинктах. Призраки и занимаются у нас ремонтом.
– Я так и предполагала, – медленно проговорила Дьюсид. – Что вы используете технологии, неизвестные нашей цивилизации.
– Ты так и предполагала? – Я удивленно приподнял брови. – А на чем основаны подобные выводы? Где мы прокололись?
– Ты, правда, не понимаешь? Вы выдали себя ремонтом «Мстителя». Это было невозможно. Робот был разрушен полностью. Но вы это сделали. Я видела это собственными глазами. Именно поэтому у вас все оборудование – самое лучшее. Даже эта биованна. Все это очень дорого стоит. Такой маленькой колонии, как ваша, просто неоткуда взять столь большие деньги, поэтому вы продаете услуги, равных которым нигде больше не сыщешь…
Не думал, что это так очевидно… Умная девочка. А мы все – обалдуи. Впрочем, я повторяюсь. Сколько ни обзывай себя дураком, умнее от этого не станешь.
– Но как они это делают? – заговорила Дьюсид уже деловито, ее самообладание вернулось поразительно быстро. – Что собой представляет процесс? И как вы с ними расплачиваетесь за работу?
– Мы до сих пор не знаем, почему они это делают – ремонтируют, восстанавливают наши вещи. В случае с любой электроникой мы всегда теряем все программное обеспечение, приходится заново делать базовую прошивку всех процессоров и микросхем, устанавливать необходимые драйвера, утилиты, приложения, проводить диагностику и настройку. Возможно, они питаются заложенной информацией, и именно это и является для них платой за работу. Но иногда они восстанавливают вещи, не имеющие никакой электронной начинки. Что-то дает им сам процесс. В общем, мы можем полностью отремонтировать твоего робота, но…
– Только делать это уже поздновато, – понимающе закончила за меня Дьюсид. Она хорошо умела скрывать свои истинные эмоции, но ее досаду я все же ощутил.
– Да, работа затянется на много часов, – виновато подтвердил я. – Я ведь «Снайпера» загрузил лишь потому, что от него так никакого толку не было. А твоего «меха» не решился. Боялся, что Змеелов нападет, и мы останемся без «Вурдалака». Если бы я знал, что время еще есть, то загрузил бы его вместе со «Снайпером»…
– Понятно. Вопрос снят. Ты не ответил, каким образом ваши призраки осуществляют ремонт. Какой-то синтез на молекулярном уровне?
Я усмехнулся:
– Спроси чего-нибудь полегче.
– Что, никаких предположений за… сколько лет вы уже их эксплуатируете?
– Черт возьми, да гипотез на этот счет масса. Например, моя собственная – что каким-то образом они напрямую взаимодействуют со временем предметов, которые чинят,.
– Поясни, пожалуйста, свою мысль.
– Я имею в виду, что они отбрасывают вещи в прошлое, когда те еще были целы. Но это лишь гипотеза. Потому что после починки вещь может вдруг приобрести новые качества. Словно Хрусталиты постигают саму природу предметов и приводят их в норму наиболее удобными для себя способами, заодно шлифуя и совершенствуя. Так сказать, завершающий штрих, не удавшийся создателям – конструкторам и производителям… Я вижу, тебе не очень-то во все это верится, а? Понимаю. Для нас Хрусталиты – нечто вроде домашних животных, очень полезных животных, которых мы, хранители, любим и оберегаем, и существование которых для остальных жителей является официально не подтвержденной сказкой. Возьмем обычную кошку – иногда ее поведение непонятно для нас, но мы знаем, что она любит молоко и умеет ловить мышей, а еще любит, когда ее чешут за ушками. Да и сам человек получает определенное удовольствие, когда гладит ее по шерстке и в ответ слышит довольное мурлыканье. Для взаимовыгодного сотрудничества этих знаний вполне достаточно.
– В таком случае у вас самое большое и самое удивительное домашнее животное из когда-либо виденных мной. Теперь я понимаю, почему вы так тщательно оберегали свой секрет.
– Верно. Мы стараемся не пускать на планету чужаков. А если они сюда попадают, никто не обмолвится о Чертоге.
Соблюдение общих для всех правил – вопрос выживаемости общины… Нападение рейдеров – это особый случай. Да и такую пакость, как эмлот, мы предусмотреть не смогли. Здесь уже ничего поделать нельзя.
– А если это все-таки происходит? Если кто-то посторонний все-таки узнает о Хрусталитах? Я имею в виду мирное время.
– Это уже допрос агентом космостражи или все еще предварительная беседа? – уточнил я на всякий случай, криво усмехнувшись.
– Предварительная беседа.
Я молчал, наверное, с минуту, не решаясь сказать правду. Ведь она и была сейчас этим самым чужаком. Именно поэтому она и задавала этот проклятый вопрос.
– ЭДы… немного корректируем им память, прежде чем выслать с планеты.
– С помощью тех же Хрусталитов?
– Верно. Поглощение информации мозга. Как из микро–, опто– и наносхем. Достаточно оставить человека среди Хрусталитов на минуту, чтобы у него из памяти пропал день жизни.
Дыосид этот факт очень даже заинтересовал:
– А что происходит с самим человеком? Внешне?
– Ничего. За несколько минут – ничего. Он не молодеет, как ты, наверное, подумала. С биологическими объектами Хрусталиты работают не так, как с неодушевленными механизмами.
– Хорошо, подойдем с другого конца. Допустим, ты вошел в зал и потерял сознание. А нашли тебя, скажем, только через сутки. Что с тобой произойдет?
– Если зайдет так далеко… Заживут все болячки, которыми я страдал, исчезнут старые шрамы. Организм полностью очистится от шлаков, а его энергетика возрастет настолько, что небольшие раны будут заживать в считаные минуты.
– Погоди, разве это не омоложение?
– Не совсем. – Я покачал головой. – Как личность я перестану существовать. А вместо меня возникнет нечто, без Души и осознания себя. Человек станет частью системы Хрустачитов со всеми вытекающими – общее сознание, общие инстинкты, общий образ действий. Если увезти его от Хрусталитов подальше, через несколько дней он умрет – как муравей, вырванный из своей муравьиной жизни. Не поможет даже пересадка копии его же психоматрицы – мозг, видимо, перестраивается совершенно другим образом и становится абсолютно чужд всему человеческому. Поэтому пересадка просто убивает его.
– А если оставить среди Хрусталитов? Что произойдет?
– Не знаю.
– Что, ни одного случая за…
– Ты не понимаешь, – я оборвал ее резче, чем хотелось, очень уж неприятную тему она затронула. – Чужакам мы только стираем память, вернее, ее часть, чтобы не создать угрозы для их жизни и личности. А среди своих мы таких экспериментов тем более не проводим. Сама представь, что твой лучший друг или просто близкий человек не просто лишился памяти, а превратился в чуждое, а потому непонятное и жуткое существо. Неужто ты будешь спокойно смотреть на это? Ты не сможешь. Лучший выход для такого несчастного – смерть. Чтобы не мучить близких не заставлять их видеть этот живой труп.
– Своеобразное понятие о милосердии.
Этот разговор начал меня утомлять. Я терял время. Пора было уже убраться отсюда и заняться Специализацией, а не торчать здесь и… строить из себя лектора по неведомым формам жизни. Решение пройти Специализацию крепло во мне с каждой минутой. Словно сломался некий барьер в сознании, преодолев который, я уже не мог повернуть обратно.
– У тебя есть другие предложения? – раздраженно осведомился я.
– Есть, – подтвердила Дьюсид. – Как тебе, например, такое предложение – оставить человека Хрусталитам и посмотреть, что из этого выйдет. Раз все равно человек погибнет, то почему бы не провести эксперимент? Может быть, это позволит узнать что-то новое о ваших Хрусталитах, что поможет вам в дальнейшем не терять вот так своих людей?
– Не понимаю. То ли ты действительно настолько бездушна, то ли притворяешься. Зачем тебе это?
– Мы говорим на разных языках. – На экране биованны лицо Дьюсид осталось бесстрастным, а вот ее «визитка» в виртуалке горько усмехнулась. – Смерти нет, дружок. Есть только завершение очередного жизненного цикла.
– Как это понимать?
– Что, по-твоему, есть Бог?
Ну, опять начинается старая песня.
– Дьюсид, мне абсолютно все равно, что ты думаешь о религии. Не до этого. Лучше обсудим план обороны от рейдеров.
– Религия здесь ни при чем. Бог – психо-информационное поле Вселенной, самый мощный эгрегор из существующих. А души – это его частички, саморазвивающиеся сенсоры, служащие для накопления и передачи информации. Возвращаясь после смерти физического тела в тонкие миры, душа отдает накопленную информацию. И в соответствии с проделанной в физическом мире работой получает новое задание. Видимо, в прошлой жизни ты не справился с утвержденным для твоей души объемом работ, вот в этой на тебя и свалилось испытание – а это не что иное, как усиленный способ отработки задания. Карма.
Забавно, но то, что она сейчас сказала, отчасти перекликалось с моими собственными мыслями. Помните – о предназначении человека? О том, что самим своим существованием он вносит в этот мир личный вклад, обогащает его. Но сейчас меня не интересовали ни философия, ни религия. Абсолютно.
– Ты меня здорово успокоила, – хмуро проворчал я. – Оказывается, волноваться не о чем, все идет путем. Надо лишь верить.
– В Бога – да. Но не в религию.
– Да, ты говорила. Помню. Постараюсь. Но твоей сверхрациональности я вряд ли смогу научиться…
Я оборвал себя, и конец фразы вышел скомканным. Странный я человек. Только что испытывал к ней признательность за то, что она согласилась помогать нам даже в таком состоянии, а теперь снова злился на нее. Разве это не глупо? Нужно учиться сдерживать свои эмоции. Хотя бы у той же Дьюсид. Там, в Ляо, Ухан высказал умную мысль. О том, что мы все сотканы из противоречий, но в обычном течении жизни предпочитаем этого не замечать.
– Сверхрациональность… – Дьюсид слабо улыбнулась, даже не улыбнулась, а так, наметила улыбку уголками губ. – Ты это так воспринимаешь… Помнишь ту задачку… о детях и воспитателях?
А это тут при чем? Проклятие, я просто теряю здесь время, она явно не собирается помогать мне полезными советами по организации обороны. Может, если я сделаю вид, что собираюсь уйти, то подтолкну ее к разговору о деле?
– Не желаю и слышать о твоих задачках. – Я порывисто встал. – Мне пора заняться делами, Дьюсид. Понимаешь? Делами.
Но следующие слова все же заставили меня выслушать ее.
– Это реальный случай, Сомаха. Из моей жизни. Один из многих сумасбродных проектов по идеальному воспитанию подрастающих поколений. Выделили группу сирот, воспитателя, завезли подальше от цивилизации в заранее отстроенное жилище. А дальше этого дело не пошло. Что-то там случилось в верхах. Проект зарубили, финансирование перекрыли. Нас должны были вывезти обратно. Но случился пожар…
– Ты была тем воспитателем? – буркнул я. Дьюсид медленно покачала головой.
– Я была тем ребенком, которого забыли в горящем доме. Он рискнул, тот воспитатель. И вытащил меня. А сам остался там. Сгорел. Обрушилась кровля. За нами прилетели дней через десять. К этому времени половина малышей успела погибнуть. Ненастная погода, голод, холод, простуда сделали свое дело. Мне было пять лет, и я такого натерпелась… Даже в детях просыпаются звери, когда они голодны. Так вот, лучше бы он оставил меня там и позаботился об остальных, добросовестный и самоотверженный кретин… А теперь оставь меня. Иди, делай свою Специализацию, раз так рвешься расстаться с прежней жизнью. Процедура несложная, просто прочти инструкцию по применению и приступай.
Я стоял и молчал, слегка ошеломленный ее откровениями. Врет? Но зачем? А если то, что она рассказала, – правда, то… Жуть, короче. Пугала даже не столько ситуация, сколько отношение к ней. Я не смог с ней согласиться, а потому сказал:
– Дьюсид, это же было давно. Тот воспитатель не смог перешагнуть через эмоциональную привязанность к своим подопечным, но винить его за то, что он не смог бросить тебя в беде, даже спустя столько лет, просто… просто бесчеловечно. Ты давно уже не тот ребенок, едва спасшийся от смерти. А рассуждаешь так, словно…
– Я так и думала, что не поймешь. – Дьюсид горько усмехнулась. – Ладно, все это не важно. Тебе пора. Проваливай.
– Погоди, – спохватился я. – А как же план? Что мы будем делать с рейдерами?
– Боем буду руководить я. Не возражаешь?
– Нет, но я не об этом…
– Если придется обойтись без меня, делай то же самое, что и в первый раз. Ваш Икс-барьер – хороший стартовый фактор внезапности. Главное, не забудь про заминированный Рукав. Все, иди. Ты же не хочешь уморить меня от усталости?
Я не хотел. Поэтому без возражений покинул медбокс и побрел к своей комнате, располагавшейся на этой же стороне РВЦ, через три двери от медбокса. Мимолетно отметил, что кибер-пауки, отработав свое, сидят в загоне – специальном пятачке возле противоположной стены зала. Ждут следующих распоряжений, используя время для внутренней диагностики и саморемонта. Со «Снайпером» возилось только двое.
Возможно, подумал я, Дьюсид никому до меня не рассказывала об этом трагическом эпизоде из своей жизни и вообще старалась не вспоминать о нем. Я открыл ей тайну, которая мне не принадлежала, а она мне – свою. Наверное, теперь она считала, что мы квиты. А может, ее просто потянуло поделиться наболевшим. Чисто по-человечески.
Но эта история меня немного ошеломила и заставила взглянуть на то, что она говорила ранее, немного иначе… Как же мы тут все наивны, живем, зациклившись на сложившемся внутри колонии образе жизни, а до других миров и их проблем нам и дела нет.
Задумавшись, я обнаружил, что уже пришел и стою на пороге комнаты, дверь открылась автоматически. Сперва я увидел Марану в моем игровом кресле «Сферы». Спинка полуопущена, лицо полностью скрыто зеркальным забралом нейрошлема, отсекавшего сенсорику окружающего мира, руки расслабленно покоятся на удобных подлокотниках. «Сфера» работала в режиме загрузки. Мы все тут одного поля ягоды – виртуальные наркоманы…
Затем, когда взгляд сместился дальше, на кровати обнаружилась моя хрупкотелая и нежноликая белокурая подруга. Это я так ерничаю, не обращайте внимания. Нервное. Соната лежала поверх одеяла, на спине, подложив руки под голову, отдыхала прямо в комбинезоне. Для всех нас выдалась бессонная ночка. Но как только я возник в ее поле зрения, сразу же села, спустив ноги на пол, и выжидательно посмотрела на меня. Раньше ее не разбудила бы и пушка, если она не выспалась – а тут такая готовность к бодрствованию. Удивительно, как иногда трагические события меняют поведение людей к лучшему. Вот только ее неестественная молчаливость уже начинала меня угнетать. И даже пугать.
Итак, обе здесь. Проблема. Я ведь хотел пройти Специализацию в гордом одиночестве, чтобы избавить девчонок от того же соблазна… а еще больше хотелось просто завалиться на кровать и хоть немного поспать… устал я смертельно… но сперва – Специализация. Полчасика на базовую загрузку и баиньки. Работа программного нейропроцессора, перекачанного из «терминатора» в лоцман, на этом, конечно, не остановится, полный цикл по перестройке и оптимизации нейросвязей мозга займет не меньше суток, но это уже будет потом, на ходу – если использовать щадящий режим загрузки…
Погоди-ка, а это еще что такое?
На экране настенного терминала, висевшего напротив кресла, обычно отражаются процессы, происходящие в виртуальности, но сейчас я увидел на нем лишь какой-то странный жутковатый вихрь. Черная, засасывающая воронка, от которой плоская поверхность экрана, казалось, прогибалась внутрь. Никогда такого не видел. Чем это Марана занималась в виртуальности? Испытывала какую-то новую программу? Новую…
От догадки у меня оборвалось дыхание.
– Нет, черт возьми! – Я кинулся к Маране, собираясь содрать с нее этот чертов нейрошлем, но Соната вдруг в мгновение ока оказалась у меня на пути и мягко перехватила мои руки. Мягко и с неожиданной силой для столь хрупкого телосложения.
– Ты не должен этого делать. – Она доброжелательно улыбнулась, призывая меня к спокойствию. – Процесс нельзя прерывать. Тебе придется дождаться своей очереди.
В ее голосе присутствовала несвойственная твердость.
И тут я понял. Понял, почему Соната сама не своя с того момента, как мы вернулись из Ляо. Открытие потрясло меня до глубины души. На ослабевших ногах я шагнул к кровати и буквально рухнул на нее. Соната опустилась рядом, успокаивающе обняла меня за плечи. Я не возражал. День потрясений. Вернее, ночь. Ночь потрясений. Она когда-нибудь закончится или нет? Голова кружилась, комната плыла перед глазами, вращаясь из стороны в сторону.
Перед отъездом Ухан оставил «терминатор» у меня на столе. Пока я воевал в Ляо, Специализация ломала Сонате характер, стирая ее природную живость и общительность, подстраивая под себя, и я увидел уже результаты. То-то мне показалось, что она словно передразнивает манеру поведения Дьюсид… И что же получается? Что теперь Соната, это ранее абсолютно мирное существо, способна выстрелить в человека? И поэтому игольник на ее поясе уже не является лишь украшением? Вероятно, да. Теперь до меня дошло и то, откуда в Дьюсид этот спокойный непреходящий холод. Он не ее собственный. Он пришел со Специализацией. Отсюда, возможно, все эти чудовищно бездушные рассуждения о рациональности. Неужели то же самое ждет и меня, с внезапной дрожью подумал я. Вот это бесчувственное, отстраненное отношение к жизни? Когда реальными признаются только те моменты существования, когда человек и машина сливаются в одно целое для выполнения задачи? А все остальное – не в счет? Соната… бедная девочка… Что же ты наделала…
– Почему? – с тоской и болью в сердце вырвалось у меня. – Почему ты это сделала, не посоветовавшись со мной?
– Вы не взяли меня с собой. Поэтому я решила провести время с пользой. Чтобы понравиться тебе по возвращении…
– Ты даже не понимаешь, что сломала себе жизнь. Она снисходительно улыбнулась:
– Тебе следовало поговорить со мной значительно раньше. А теперь слишком поздно. И для тебя, и для меня. Знаешь, в чем твоя проблема? Я всегда старалась быть такой, какой ты хотел меня видеть. Ты всю жизнь был мечтателем и сам выдумывал для себя идеалы. Прости уж, что не успела перестроиться, когда твои вкусы изменились. Я имею в виду после того, как ты вернулся с Сокты. Но теперь все в порядке. Теперь я такая же, как ты, и должна тебе понравиться снова.
Она все-таки ненормальная. Мне не нужна эта жертва, хотелось крикнуть в ответ, но я промолчал. Глупо и подло говорить такое сейчас, когда ничего изменить невозможно. Теперь я перед ней в неоплатном долгу. Она пошла на Специализацию ради меня. Да, она могла не осознавать всей серьезности последствий, но это уже сделано. Когда все закончится, я постараюсь начать с ней все сначала. А если и тогда не выйдет… но я постараюсь.
И ведь Марана туда же. Своенравная идиотка… которую я по-прежнему люблю как свою сестру. Я слишком долго пробыл у Дьюсид. Если бы ушел вместе с девчонками, то успел бы остановить хотя бы Марану… С силой обхватив виски ладонями, я сидел в полной прострации, не замечая бегущего времени.
Вскоре послышалось приглушенное гудение, держатели приподняли нейрошлем над спинкой кресла, освободив голову Мараны. Загрузка закончилась. Таймер лоцмана услужливо предоставил данные общего времени процедуры – тридцать семь минут. Я слишком долго пробыл у Дьюсид. Слишком долго.
Map неторопливо поднялась с кресла, потянулась, точно сытая кошка, тряхнула темными кудрями, оглядываясь. Заметила меня. И вдруг улыбнулась той озорной мальчишеской улыбкой, которая мне в ней так нравилась и которую я последнее время видел так редко. Ни капли вины или сожаления – за то, что не посоветовалась со мной, не дождалась. Скорее всего, она сделала это специально, догадывалась, как я отреагирую.
– Как ты себя чувствуешь, Map? – хмуро спросил я.
– Как обычно. – Она невозмутимо пожала плечами, отсоединила чип специализатора от лоцмана и положила на столик, стоявший между креслом и кроватью. – Активация боевых программ произойдет в боевой обстановке. После чего я с ними уже не расстанусь.
Она уже изменилась. Просто не замечала этого.
– Что ты наделала… Ухан не одобрил бы твоего поступка. – Ее улыбка сразу сломалась, налицо набежала тень.
– Замолчи, – жестко оборвала она меня. – Не напоминай мне сейчас об Ухане. Ты дурак, Сомаха, если надеешься обойтись без полноценных воинов в предстоящем бою. Где твоя хваленая мужская логика?
– Если он еще будет, этот бой.
Марана в два шага обогнула столик, неожиданно резко наклонилась ко мне, обняла за шею, прижавшись лицом. Наши щеки соприкоснулись. Я растерялся от такого порыва, не зная, как реагировать. От ее лица шел жар. Постэффект Специализации?
– Успокойся, Вождь, – тихо, но настойчиво посоветовала БэЗэ. – На тебе лица нет. Все будет хорошо. – Так же резко она отстранилась и уже сухо добавила: – А теперь твоя очередь.
Моя очередь… Я медленно поднялся, невольно сбросив руку Сонаты со своего плеча.
– Map…
Мне не суждено было закончить фразу. Каким-то шестым чувством я вдруг понял, что что-то стряслось, что-то глобальное, и не здесь, в РВЦ, а там, снаружи. И умолк. В ту же секунду на лоцман поступило сообщение от Шутника:
«Мы теряем „стрекоз“, Сомаха. Послать новых?»
На меня снизошло странное спокойствие. Как тогда, в ангаре Змеелова на Сокте, когда Ктрасс целился мне в лицо из своего игольника. Словно внутри переключился некий регулятор, едва перегрузка на психику зашкалила. Я понял, что подсознательно все это время ожидал, что так и будет – что ни черта мы не успеем…
«Уточни информацию, Шутник».
«Все разведчики, патрулировавшие зону за Адской Пропастью, умолкли. Вероятно, они уничтожены».

Глава 16
Цена свободы

Ответ ИскИна еще висел в виртуалке, а я уже запустил «мехвоина».
Что ж, раз со Специализацией не успел, придется обойтись ее примитивным вариантом. Эта мысль даже принесла некоторое облегчение.
По прогнозу Шутника у нас имелось не менее тридцати минут, чтобы загрузиться в роботов и выбраться на позиции до того, как противник достигнет Сигнальной сопки. Уничтоженные «стрекозы», с которыми наверняка поработали боевые дроиды противника, перед своей гибелью не успели обнаружить и передать координаты местонахождения вражеских сил, оставалось надеяться, что Адскую Пропасть Ктрасс со своими людьми еще не преодолел. Иначе хреново нам придется…
Я вдруг осознал, что хочу сражения. Жажду его. Слишком сильно горе от потери Деда. От гибели Ухана. Горечь жгла, разъедала душу, требуя выхода. Отмщения. Но… но имелась еще одна маленькая проблемка… Если бы я отвечал только за себя, я бы сразу помчался загружаться в «Костолом». И плевать мне на то, что в одиночку я не выиграю этой битвы.
Однако я чувствовал, что не вправе решать за своих близких – Map и Сонату. А еще – раненая Дыосид в биованне. Уже ясно, что управлять роботом она не сможет, атака началась слишком рано, она не успела восстановиться. Поэтому сперва необходимо позаботиться о своих людях. Даже о таком паршивце, как Пигус. Если роботы врага прорвутся к Чертогу, моих друзей просто растерзают. Особенно Дьюсид. Ктрасс не простит ей измены и гибели своих людей. Нужно было заранее подумать о ее безопасности. Если бы Пигус не был так болен, я бы поручил ему вывезти Дьюсид отсюда на глайдере, чтобы спрятать в горах… Но в таком безумном состоянии он может воспользоваться ее беззащитностью и навредить ей. Она оставалась для него чужачкой, несмотря на то, что спасла всем нам шкуру. У него же съехала крыша. За ним самим надо присматривать.
Все эти соображения пронеслись в голове с быстротой молнии, уже сказывалось действие «иждивенца». Сразу после сообщения Шутника Марана молча заторопилась к выходу, но мой мысленный приказ заблокировал дверь жилища прямо перед ее носом. Соната тоже вскочила с кровати, чтобы последовать за ней, и тоже была вынуждена остановиться.
– Какого черта, Сомаха?! – БэЗэ обернулась, возмущенно уперев кулаки в бедра.
– Здесь все еще командую я, так что послушайте меня внимательно. – Я требовательно оглядел их обоих, игнорируя холодное недовольство Мараны и выжидательное удивление Сонаты. – Тайна Хрусталитов больше не является тайной. Шутки и игры в войну кончились. У нас есть выбор. Мы можем принять бой. Или уйти. Заберем Дьюсид, Пигуса, и глайдер с легкостью унесет нас отсюда. Я поддержу любое ваше решение.
– Их не так много, тех, кто узнал про нашу тайну, – спокойно усмехнулась БэЗэ. – Почему бы нам их просто не уничтожить?
– А людей из космостражи ты тоже собираешься уничтожить? Им все равно вскоре все станет известно.
В глазах БэЗэ начала разгораться неприкрытая ярость.
– Ты что, боишься, Сомаха? Или уже позабыл, что они убили Ухана? Деда? Наших знакомых и близких в Ляо? Я сердито отмахнулся от ее несправедливого обвинения:
– Map, ты меня не слышишь. Я же сказал, что поддержу любое ваше решение. Но с такими противниками, как рейдеры, скорее всего, даже Специализация мало значит без реального боевого опыта. Вспомните первый бой – если бы Дьюсид не перешла на нашу сторону, то еще неизвестно…
– Но кое-что Специализация все-таки значит. – Приблизившись, Соната ободряюще ткнула кулаком мне в плечо. – Хватит, Сомаха. Не будем терять время.
И это говорила Соната. Хрупкая, нежная и нерешительная девчонка, похоже, окончательно исчезла, уступив место совершенно незнакомой мне личности. Жуть.
– Если ты уйдешь, – мрачно добавила БэЗэ, – ты ослабишь и без того скудные силы, которыми мы располагаем.
– Я не уйду.
– Тогда командуй, Вождь, – процедила Марана сквозь зубы. – Проклятые рейдеры должны заплатить за все зло, причиненное нашей общине…
И обе выжидательно уставились на меня. Что ж, они сами сделали выбор, и я больше не собирался их отговаривать. Потому что без них я точно не справлюсь.
– Отлично, – я деловито кивнул. – Как и договаривались, Map, «Мститель» твой. – Взгляд сместился на Сонату. – А ты возьмешь «Вурдалака». Проверим, чего стоит ваша Специализация.
– Но Дьюсид…
– Я поговорю с ней сам, а теперь по местам. И побыстрее.
Пока я это говорил, подключение к нервной системе и загрузка программных боевых модулей «мехвоина» закончилась. И места для нерешительности, растерянности и сомнений в душе просто не осталось. Дежурный режим «мехвоина» стабилизировал эмоциональный фон, срезав все пики и провалы и заполнив сознание уверенностью в собственных силах. Черт возьми, а каково же тогда ощущать себя со Специализацией, если даже действие «иждивенца» так глубоко влияет на сознание? Впрочем, боевые программы еще до конца не активизировались ни у одной, ни у другой, еще неизвестно, насколько правильно прошел процесс и что получится в результате, в боевой обстановке.
Мысль мелькнула и погасла. Пора было заняться делом.
Мы покинули комнату вместе. Командой единомышленников. И бегом направились каждый к своему роботу. Меня ждал штурмовой «Костолом», восемьдесят тонн боевой мощи. С ним я уже познакомился, опробовал его в деле. Можно сказать, породнился с его ИскИном. Подходящий боевой робот для командира тройки…
Скованный боевой программой, мозг отторгал лишние, не относящиеся к делу мысли, я думал легко и стремительно, куда продуктивнее, чем до провальной поездки в Ляо. То ли мозг начал привыкать к «мехвоину», то ли сказывалось то, что сейчас «иждивенец» готовился выполнять задачу по своему прямому назначению – управление роботом. Не замедляя шага, я связался с Пигусом. Против ожидания тот не спал, ответил сразу. Я сжато описал ему ситуацию, затем приказал:
«Помоги Дьюсид выбраться из медбокса, возьмите глайдер и заберитесь повыше в горы, где роботы вас не достанут, спрячьтесь. Но помни – если хоть один волос упадет с ее головы по твоей вине, я тебя лично пристрелю. Понял? И еще. Если не успеете убраться, заблокируйте вход в РВЦ пенобетоном. А мы сделаем все, что в наших силах, чтобы враг не пробился к Чертогу».
Не дожидаясь ответа, я переключил вызов на Дьюсид. Пусть только техник попробует что-нибудь сделать не так…
Дьюсид ответила, когда я уже был рядом с роботом, аппаратуре биованны понадобилось время, чтобы ее разбудить. Пришлось затормозить у лифтовой площадки, выдвинувшейся из брюха «Костолома» и спустившейся к ногам. Проблему нужно решить до того, как я окажусь внутри робота, процедура загрузки тоже отнимает время, выключает из реальности. А мы должны выбраться из РВЦ все вместе.
«Ну что еще, Сомаха?» – сонно спросила Дьюсид.
«Нас атакуют. Нам нужен твой робот».
«Что? Сейчас выберусь…»
«У нас нет времени. Ты слишком слаба, а робот необходим сейчас. Дай пароль от „Вурдалака“.
«У вас появился лишний пилот? Не дури, парень…»
«Соната прошла Специализацию. Марана тоже. Дьюсид, прошу, дай пароль».
«Хорошо. Сделано. Будь все проклято…»
«Все равно выбирайся из биованны. Пигус зайдет за тобой, отвезет тебя на глайдере в безопасное место».
«Ты слишком рано сдаешься».
«Нет. Я всего лишь подстраховываюсь. Мне не нужны лишние жертвы».
Лифтовая площадка понесла меня вверх, в темный зев распахнутого люка. Слабой искрой мелькнул страх – отголосок боя в симуляторе, и тут же погас. Некогда. К тому же желание попасть внутрь «Костолома» оказалось неожиданно сильным, нестерпимо притягательным. На несколько секунд оно подавило все остальные мысли – пока люк не захлопнулся у меня под ногами.
Кокон-анабиозатор мягко, можно сказать, нежно принял мое тело и упаковал по всем правилам. Подключение нейрошлема к лоцману. Мягкий оклик узнавания и приятия. Рано или поздно пилот срастается со своим роботом и физически и духовно, и каждая последующая загрузка ощущается как воссоединение частей единого целого. Я только сейчас понял, насколько остро успел соскучиться по «Костолому». По его внушительным габаритам и впечатляющей огневой мощи. Наверное, все пилоты боевых роботов наркоманы…
Переход всегда неприятен? Неужели это мои собственные слова? Чепуха. Переход восхитителен. Двадцать восемь секунд блаженства и дезориентации загрузки. А потом хлынули ощущения нового тела. Нет. Не хлынули. Встроились в систему восприятия легко и естественно. Восемьдесят тонн? Я всегда так весил. «Взгляд Бога», система визуальных окон с объемным обзором на триста шестьдесят градусов по вертикали и горизонтали? Я всегда так видел. Умная, многослойная, живая нанокомпозитная броня вместо кожи? Я с ней родился, черт побери, и докажите мне, что это не так.
Экспресс-анализ основных параметров роботизированной оболочки, всех внутренних систем – жизнеобеспечения, контроля вооружения, огневых схем, энергетика, теплообменники… Строки технических данных одна за другой выдавали стопроцентную готовность. Пространство РВЦ уже привычно уменьшилось, едва я ощутил себя «Костоломом», а «человеческие» реалии стушевались и отступили на задний план.
Включение антигравитационного привода дало ощущение полета – вес уменьшился наполовину.
С грацией балетного танцора я распрямил ноги… Не забывайте, я описываю ощущения, а не то, как это выглядит со стороны в действительности. Какой там, к черту, балет, с ногами от козла и копытами от коровы… Развернул торс на поворотной платформе, поднял стволы гаусс-пушек, заменявшие роботу руки. Боекомплект – шестьдесят бронебойных снарядов. Если разрядить магазины полностью, робот полегчает больше чем на две с половиной тонны. Впечатляет, верно? Плечевые и нагрудные лазеры – в норме, уже в рабочем режиме. РСЗО – тридцать шесть ракет, три полных залпа. Четыре боеголовки остались от предыдущего боя, остальные перегружены с «Вурдалака» во время поездки в Ляо под руководством Шутника. «Мститель», кстати, тоже укомплектован ракетами, «Вурдалак» прибыл почти с полной загрузкой – девяносто шесть штук, и выдал во время боя всего два залпа. Ракеты оказались весьма кстати, система на всех трех роботах одна и та же – «Вихрь-12», так что остаток по-братски распределили между всеми.
Я двинулся к выходу всего на несколько секунд раньше «Мстителя», с невольным одобрением отметив про себя оперативность Мараны. Так как я находился немного ближе к выходу, ей пришлось уступить мне место, чтобы пропустить вперед. Как-никак – командир. Неподвижным оставался лишь «Вурдалак» – из-за переговоров с Дьюсид Сонате пришлось загружаться в робота позже нас. Но когда я начал его огибать, «Вурдалак» вздрогнул и зашевелился, а на тактической виртуальной панели «Костолома» развернулось окно с визиткой Сонаты. Теперь вся тройка была связана в единую сеть, и каждый из нас обладал полной информацией о состоянии систем жизнеобеспечения, вооружения и оборудования роботов остальных. Порядок.
– Я выхожу первым. Марана, ты за мной, Соната – замыкающей.
Бронированные плиты ворот разъехались в стороны.
Я согнул лапы и двинулся вперед, втискивая свое громадное тело в горловину туннеля, освещенного тусклыми аварийными лампами. Гигантские стопы с глухим лязгом дробили каменный пол. Еще парочка таких прогулок, и пол придется восстанавливать… Черт возьми, нашел о чем думать.
Еще несколько шагов, и пришел черед внешних маскировочных плит. Массивные створки раздвинулись, впуская царившую снаружи ночь…
Он спрыгнул откуда-то сверху, словно только и дожидался момента открытия ворот – четырехметровый стальной кузнечик, возникший из кромешной тьмы. Боевой робот неизвестной конструкции…
В усиленном мощью ИскИна сознании мысли мелькали стремительно – тугим многовариантным потоком. Анализ поступающей информации, подкрепленной сведениями из базы данных, принятие решения по нейтрализации негативных факторов – все происходило практически мгновенно. А обобщенный вывод тут же транслировался членам моей триады – Но еще до окончания анализа, едва только лапы вражеского робота коснулись каменной поверхности, а его счетверенные клешни с оружием угрожающе растопырились, я открыл огонь, опередив даже защитную лазерную систему коридора. В тесном замкнутом пространстве вспышка всех четырех лазеров вышла ослепительной. Куски разрезанного залпом робота рухнули на пол, окутавшись дымом и паром – температура в коридоре мгновенно подскочила на порядок, выжав из стен влагу.
База данных наконец выдала полную спецификацию на то, что я только что подстрелил. Десятитонный «диверсант» – беспилотный боевой робот. Маневренный, – оборудованный редчайшей системой маскировки, с уникальным вооружением. Очень дорогой. А потому нечасто используемый для разведки и диверсий. Если бы эта тварь успела выпустить из своих клешней, оборудованных установками-сотами, плазменную сеть «рой», то не поздоровилось бы даже «Костолому»… Но «диверсанту» самому не повезло. Скрывающие технологии, благодаря которым он должен был оставаться невидимым вплоть до нападения, почему-то то ли не оказались задействованными, то ли его подвели, и я успел раньше.
Небрежным движением копыта я смел с пути чадящие останки вражеского робота и двинулся дальше. Дьюсид не говорила, что у Змеелова имеются такие роботы. Не знала? Определенно. Ей незачем скрывать от нас важную информацию. Сейчас мы все – заодно. Если этот разведчик – единственный, то Икс-барьер скрыл его гибель от соратников, а мы теперь предупреждены. Сканирование ничего пока не давало, мешала скальная толща стен, мешал Икс-барьер. Чтобы получить дополнительную информацию и прояснить обстановку, нужно выбираться наружу и как можно быстрее.
Еще несколько шагов – и я уже под открытым всем ветрам ночным небом, поблескивающим редкими звездами. Сквозь поредевшую облачность наконец пробился и Саван, мерцая в вышине бледно-зеленым блюдцем со срезанным краем. Радар и инфрасканеры сразу засекли несколько дисковидных тел «убийц», рыскавших в воздухе вокруг Сигнальной сопки. Изучали обнаруженную там техническую начинку, сволочи. Икс-барьер не оказался помехой, они свободно сновали туда и обратно, превратив себя в мигрирующую цепь ретрансляторов, обновляя информацию и транслируя вид с высоты своим хозяевам во всех ракурсах. Воспользовались нашей идеей со «стрекозами», надеюсь, не с нашей подачи. Мне только сейчас показалось странным, что Змеелов не использовал их еще в первый раз. Экономил? Возможно. А сейчас заменивший его братец Ктрасс запустил для разведки в воздух все, чем располагала его команда.
Что ж, зря я надеялся на то, что у нас остались хоть какие-то козыри. Теперь надежда развеялась, мы полностью раскрыты. А значит, следовало действовать по обстановке. Быстро и эффективно. Как только система наведения зафиксировала все доступные мишени, я открыл частую стрельбу по «тарелочкам», используя лазерные излучатели противоракетной системы. Для «убийц» их небольшой мощности вполне хватило, шесть штук сгорели как свечки, остальные отпрянули, разлетелись в разные стороны, убираясь из-под удара. Днем лучей противоракетных лазеров почти не видно, а сейчас они проявились желтыми вспышками. У ночного боя своя специфика. Любой выстрел выглядел сочно и ярко. Особенно его последствия – горящие и взрывающиеся красочным фейерверком корпуса «убийц».
«Вождь, подвинься».
Я двинулся вперед, освобождая проход для остальных роботов своей тройки. Быстрый анализ окружающей обстановки. Главных ударных сил врага в пределах разрешения оптики пока не наблюдалось, точнее можно сказать будет позже. А может, и нет никакого нападения, всего лишь – разведка боем? И нас почтили своим присутствием только «убийцы» и этот злополучный «диверсант»?
Сейчас выясним.
Вытянутое тело разведракеты сорвалось с плеча и ушло в небо на пламенном росчерке желто-алого хвоста, взорвавшись на высоте километра и рассеяв тучу невидимой сейчас электронной «мошкары». Подхваченная воздушными течениями, туча быстро расползлась во все стороны для охвата как можно большей территории. Хватит на несколько часов. «Убийцы» созданы для военной разведки, неудивительно, что с беззащитными «стрекозами» они справились без труда. Но до «мошкары» их лазерные хоботы не дотянутся, кишка тонка. Тут нужна специальная электромагнитная ракета, чтобы одним мощным импульсом сжечь электронную начинку всей парящей и наблюдающей мелкоты.
Так, теперь нужно побыстрее выбраться из зоны действия Икс-барьера, чтобы получить с неба текущую информацию.
Я передал приказ следовать за собой и двинулся по проторенному пути, по своим собственным следам, продавленным копытами «Костолома» в склонах холмов еще в прошлый раз. Камни, трава, кусты лапника – под копытами «Костолома» все превращалось в неприглядное спрессованное месиво. Если первый бой изуродовал нашу долину почти до неузнаваемости, превратив полукилометровое расстояние между склонами ущелья в выжженное, изрытое пепелище, то этот бой, скорее всего, ее уничтожит полностью, но на сожаление времени не оставалось. К тому же ночью все это уродство не так бросается в глаза.
Минуту спустя «Костолом» разогнался уже вполне прилично – до шестидесяти километров в час. Холмистая местность стремительно стлалась под шестиметровыми шагами, земля и камни летели во все стороны, копыта с грохотом и гулом продавливали, вбивали, крушили первозданный рельеф, оставляя позади громадные рытвины. Вверх, вниз. Марана с Сонатой не отставали, развернувшись позади в классическое построение тройки – равнобедренный треугольник. «Мститель» двигался в сотне метров слева, «Вурдалак» справа.
Душа жаждала схватки. Я ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел. Я должен утолить эту жажду. И чувствовал радость от предстоящей битвы. Сегодня, сейчас все должно решиться. Или они уничтожат нас, или мы собьем с них спесь. Призрачный шанс. Но он есть. Есть! Два тяжелых и один штурмовой роботы – серьезная сила, которой можно защитить ущелье от целой вражеской армии… Если, конечно, эта армия состоит лишь из обычной военной техники, вроде танков, ракетных катеров и бронетранспортеров со штурмовой пехотой, и не имеет роботов такой же мощности. И все же мы – сила, с которой следует считаться…
Все-таки забавно, как меняется восприятие от воздействия на сознание «иждивенца», как смещается шкала ценностей. Сейчас я готов убивать и считаю это правильным. И никакого беспокойства по этому поводу не испытываю. А может, она всегда во мне скрывалась? Вот эта готовность к действию, микшированная цивилизованным социумом до безопасного для него уровня? А «мехвоин» просто снимает налет мнимых запретов и условностей, заставляет проснуться древние инстинкты – для выживания в условиях жесточайшего кризиса?
К этому времени облако техногенной «мошкары» уже успело полностью засеять небо над ущельем, скоординироваться для обмена информации и переслать на «Костолом» обобщенную устойчивую картинку – вид ущелья и прилегающих гор сверху. Визуальные данные поступали на виртуальные панели, служившие мне глазами.
Четыре вражеских робота двигались нам навстречу. Надежду на разведку боем тоже пришлось оставить. Пока до них расстояние было еще приличным, около восьми километров, но оно быстро сокращалось на встречных курсах.
Первым шел «Гончий». Первым всегда достается больше, но он шел поверху, по левой террасе – по моему следу, оставленному в погоне за канувшим в вечность «Шершнем». Поэтому находился вне досягаемости оружия прямого действия. А тратить ракеты с такого расстояния пока не имело смысла. Можно, конечно, снова подняться по осыпи, как в тот раз, и сбить его с террасы в долину, но распылять силы ради сорокапятитонника сейчас нецелесообразно. Да и тяжеловаты наши «мехи», чтобы гоняться за «Гончим». С «Шершнем» ситуация была особая. Я его тогда не догонял, а перехватывал.
Три остальных робота, основная боевая мощь команды Ктрасса, уверенно двигались по дну ущелья Двух Рук – два «Молота» и «Рубила». Для удобства опознавательная система «Костолома» идентифицировала роботов-близнецов как «Молот-1» и «Молот-2». Рельеф местности, складывавшийся веками и тысячелетиями, под давлением гигантских стоп перепахивался в невообразимое месиво грунта и камня. Ночью это безобразие не так бросалось в глаза, как днем. На транслируемой «мошкарой» картинке за роботами лишь тянулся четко видимый тепловой след, как волновая струя, остающаяся позади идущего по воде судна. Но за примером далеко ходить не пришлось – позади «Костолома» наблюдалась та же плачевная картина обезображенной природы.
Досадно. Досадно, что они уже пересекли Адскую Пропасть, и ничего теперь изменить нельзя. Даже девяностотонный «Рубила» – сколько же на него пришлось навесить прыжковых ускорителей, чтобы преодолеть восьмидесятиметровый провал? Наверное, все, что имелось в запасе…
Первоначальный план сражения был прост – встретить вражеских роботов в тот момент, когда они станут переправляться через Адскую Пропасть, навязать бой, затем отступить. Бой в таких условиях – серьезное испытание для любого пилота, имелся реальный шанс хотя бы одного робота отправить на дно Адской Пропасти в компанию к «Шершню». А оставшихся планировалось заманить в подготовленную ловушку. Но теперь, когда инициатива утрачена, осталось лишь надеяться, что время на минирование Рукава окажется потраченным не напрасно. Я ведь не предполагал, что «стрекозы» так подведут… Но шанс еще оставался, поэтому следовало поторапливаться. Впрочем, поторапливаться следовало в любом случае – не хотелось, чтобы РВЦ оказался в опасной близости от зоны боевых действий. Пусть Пигус увезет Дьюсид подальше… Жаль, что ее «Вурдалака» так и не удалось восстановить полностью, левая «сверхнова» так и осталась балластом. Впрочем, не все новости были плохими. Силы Ктрасса прибыли в полном составе, и никакого запасного тяжеловеса, как подозревала Дьюсид, у рейдеров не оказалось. К счастью, она ошиблась.
Когда до Рукава осталось около полукилометра, на экране заднего обзора мелькнул смазанный в темноте силуэт глайдера, уходя в противоположную сторону. Отлично. Теперь Дьюсид с Пигусом в относительной безопасности, и все внимание можно сосредоточить на предстоящем бое, не беспокоясь о тыле.
Оба «Молота» двигались параллельно друг другу, приближаясь к повороту ущелья, начинавшемуся в трехстах метрах за Рукавом. «Рубила» тащился чуть сзади, на некотором отдалении от своих более шустрых собратьев. Такой же равнобедренный треугольник, как и у нашей тройки, но вывернутый наизнанку. По всем расчетам, если они не притормозят и не перестроятся иначе, то правый «Молот-1» из-за поворота высунется раньше остальных. И вот тут-то его надо будет брать в плотную обработку. С одним роботом всегда расправиться легче, накинувшись на него всеми имеющимися силами, тем самым быстро и эффективно ослабив общую мощь вражеского отряда.
Я передал необходимые распоряжения своим ведомым, получил подтверждение, их темп замедлился. В трехстах метрах от Рукава я остановился, «Вурдалак» и «Мститель» подтянулись поближе, тоже замерли. Здесь мы и подождем врага. Опасное соседство, учитывая, сколько там, на арке Двух Рук, размещено взрывчатки. И сколько тысяч тонн весит вся эта масса камня, перекинутая через ущелье причудливой игрой природных сил. Любой робот при ее падении будет раздавлен всмятку, несмотря на все суперпупертехнологии, вложенные в него создателями. Но бой нужно навязать именно здесь, чтобы все сработало как надо. Необходимый, оправданный риск. Защитные ЭМ-поля мы включили на максимум. Маскировка, как я уже говорил, с самого начала сближения потеряла всякий смысл, местонахождение наших боевых групп относительно друг друга ни для кого не являлось секретом. «Убийцы» вились в воздухе десятками. Слишком наглых сбивала чья-нибудь противоракетная система – моя или напарниц, к кому летающий соглядатай оказывался ближе.
Траектория движения «Гончего» сместилась к краю террасы, минуту спустя кработ вынырнул из-за уступа – наверное, пилот захотел собственными глазами, вернее, сенсорами, уточнить данные своих разведчиков, коих, как и моих, тоже хватало в небе. Дистанция – три километра. Быстрый анализ вооружения выявил стандартную комплектацию, без малейших отклонений. В точно таком же роботе я воевал в симуляторе на Сокте. Он выбежал очень удачно для меня – как раз в перекрестье прицельной сетки системы наведения, предусмотрительно сосредоточенной в его направлении. Я выстрелил большими лазерами, пронзив темноту яркими мгновенными росчерками, скула кработа озарилась вспышкой попадания. «Гончий» тут же отвернул от края и скрылся из прямой видимости, но не от радаров и сенсоров «мошкары». Как же он сумел взобраться по отвесному склону на четырехсотметровую высоту, ведь его прыжковые ускорители рассчитаны максимум на подъем в пятьдесят метров? Разве что сделал это еще раньше, до Адской Пропасти, есть по ту сторону пара подходящих спусков, где прошли оползни, а затем просто перемахнул пропасть поверху…
За полкилометра до поворота вражеская тройка начала перестраиваться, поломав наши предварительные расчеты и попутно подтвердив, что пилоты Ктрасса не новички. «Молоты» замедлились, а массивный «Рубила», наоборот, неспешно выдвинулся вперед, в острие клина. Нет, не в острие, я поторопился с оценкой. «Рубила» сместился вплотную к краю ущелья, поменявшись местами с одним из «Молотов». Даже с такого расстояния сенсоры на стопах «Костолома» регистрировали слабые множественные сейсмические толчки – шаги вражеских роботов. На общем фоне особенно выделялись всплески от «Рубилы», еще бы – девяносто тонн. Когда перестроение закончилось, оказалось, что тройка гигантов выровнялась в косую линию, образовавшую с направляющей ущелья острый угол. Замысел ясен. Теперь они двинутся разом, с одинаковой скоростью, и выйдут из-за поворота одновременно. Умно. Причем «Рубила» своей громадной угловатой тушей частично прикроет «Молотов», используя себя как дополнительный щит. Но это же обстоятельство отчасти перекроет ведомым «Рубилы» правый сектор обстрела, впрочем, ненадолго, пока они не развернутся в правильный фронт. Хотел бы я знать, какой именно робот сейчас ведет Ктрасс. «Гончий» – вряд ли. Мелковат для командира. «Рубила»? Может, и нет. Броня и мощь вне конкуренции, но маневренность… Я бы на «Рубилу» не сел.
Достигнув намеченных позиций, все трое остановились. Примерно на таком же расстоянии от поворота, как мы – от Рукава. «Гончий» наверху террасы тоже прекратил движение. Чего они ждут? Пока мы нападем первыми? Обойдетесь.
Я еще раз внимательно изучил видеоданные разведки, но никаких сюрпризов не углядел. Кроме этих четырех роботов и боевых дроидов в воздухе, иной техники не наблюдалось. Солдат – тоже. Еще бы. Использовать живую силу в битве между роботами – пустая трата людских ресурсов, штурмовики нужны были Змеелову лишь для контроля над населением захваченных городов. Разве что… разве что тот робот со скрывающими технологиями был не один и незаметно подтягивается еще группа… или уже подтянулась. А то и зашла в тыл…
Эта мысль мне весьма не понравилась, но показалась стоящей внимания, и я поделился ею с остальными, посоветовав усилить бдительность. А сам запустил режимы инвариантного сканирования. Даже невидимок можно обнаружить, если знать, что следует искать. Скрывающие технологии не столь совершенны, как можно подумать, и при достаточно внимательном наблюдении со стороны можно засечь накладки в подмене реального изображения фальшивым, кроме того, сенсоры прочесывали холмистое дно и склоны ущелья в поиске тепловых следов и движения. Картинки на экране сканера сменялись одна за другой с пятисекундным интервалом, необходимым на очередной анализ поступающих данных и их обработку графическим процессором. В обычном инфракрасном режиме, при поддержке искусственного графического наложения, ночь на экране для сенсоров робота выглядит лишь чуть темнее облачного дня. А сейчас, в режиме инвариантного сканирования, начало твориться что-то сюрреалистическое. Воздух то бледнел, то наливался тьмой, то становился слепящим, как на негативе, местность от него не отставала. Вместо облика знакомого ущелья сканер словно выдавал пейзажи каких-то незнакомых планет…
Я терпеливо ждал… Впрочем, в боевом режиме обычные понятия теряют смысл. Я просто ждал. И был абсолютно спокоен. Уровень эмофильтров стоял на максимуме. Ничто не должно отвлекать в этом бою. Никакие посторонние мысли и чувства, не относившиеся к самому бою. Но чего ждет противник?
«Мне не нравится ситуация, – сообщил я своим. – Делаем ложное отступление. Нужно их выманить, навязать бой на наших условиях».
«Принято», – отозвались ведомые.
Я попятился, осторожно переставляя чудовищные лапы «Костолома», «Вурдалак» и «Мститель» повторили движение одновременно со мной, сохранив построение равнобедренного треугольника. Команды выполнялись четко и слаженно, мы уже сработались. Здесь, в бою, мы единое целое, но после боя мы снова станем чужими людьми. Проклятая Специализация…
Мы сделали всего несколько шагов, когда поступили новые данные – «Гончий» начал движение. Благодаря «мошкаре» вид с высоты птичьего полета был четким и объемным. Судя по направлению движения, вражеский кработ решил обогнуть нас поверху и зайти в тыл. Чем ближе к РВЦ, тем больше сужалась горная ступень, постепенно сходя на нет, и вскоре «Гончий» должен был появиться в прямой видимости. Но форма у края неровная, с массой массивных скальных выступов, за которыми можно спрятаться даже сорокапятитоннику. Что он с успехом и проделывал, петляя между скал наверху. Я отлично видел все его маневры. Хитрый, стервец. И умелый. Маневрировал среди скал он весьма ловко.
В этот момент зашевелились и остальные роботы Ктрасса.
Началось.
Что-то мелькнуло слева, стремительная смазанная тень. Затем справа. Какого черта…
На мониторе сканера вспыхнули точки целей. ИскИн выдал характеристики. Враг был обнаружен, но результаты немного запоздали, шесть «диверсантов» сумели подобраться к нам вплотную, как раз на расстояние досягаемости своих плазменных сетей «рой». Более того, невидимки успели взять «Вурдалака» в кольцо и закружили вокруг него в стремительном боевом танце. У «диверсантов» слабая броня, их сила в скорости и мощи необычного оружия, в слаженности действий.
«Вурдалак» отреагировал первым, рыло действующей плазменной пушки ощетинилось огненной вспышкой, разорвав ночную темноту и проявив силуэты вражеских невидимок. И первым же поплатился. Внезапно прервав свой стремительный бег, все шесть десятитонников на мгновение замерли, а их счетверенные клешни изрыгнули плазмосеть. И снова сорвались с места, продолжив дьявольский хоровод. Бешеное пламя разбилось о броню «Вурдалака», но вместо того, чтобы стечь вниз, словно приросло. Сотни крошечных наноботов с кумулятивным зарядом впились в НК-броню роем озверевших ос, проедая ее слои насквозь. Со стороны казалось, что «Вурдалак» вспыхнул целиком, от лап до самой макушки Страшное зрелище.
Я оказался в самой невыгодной позиции, оба ведомых находились за спиной, пришлось разворачиваться. Поэтому Map на своем «Мстителе» пришла на помощь «Вурдалаку» первой. Ее лазеры вонзились в ближайшего «диверсанта». Тот пригнулся и бросился в сторону, уходя из-под удара, но немного не рассчитал – пылающий, как факел, «Вурдалак» шагнул вперед, и массивная лапа сбила невидимку с ног. Затем лапа опустилась сверху, впечатав вражеского робота в землю. Не останавливаясь на этом, Соната снова саданула из плазмопушки, и на этот раз как факел запылал следующий враг, пробегавший перед «Вурдалаком». Попадание заставило робота замешкаться, вероятно, сбив систему ориентации, и ведомые не замедлили этим воспользоваться. Перекрестный выстрел из лазерных орудий развалил «диверсанта» на куски. Всего несколько секунд, и осталось четверо.
Я понимал, что невидимок нужно обезвредить до второго залпа «роя». Иначе «Вурдалаку» придет конец. Чтобы выстрелить, им нужно на мгновение остановиться. Специфика оружия. Наноботы, входившие в залп «роя», легко теряют направление при стремительном смещении относительно цели. Но при остановке шансы на выживание у «диверсантов» сразу уменьшаются. Вот они и кружили, выбирая удобный момент.
Тяжелая платформа «Костолома» закончила плавный поворот. Еще до того как непрерывно отслеживавшая текущее местоположение целей система наведения выдала сигнал готовности, я ударил из обеих «линий». В упор. И одним «диверсантом» стало меньше – он взорвался как граната, клешни и часть торса, беспорядочно вращаясь, взлетели вверх, остальные обломки взрыли землю вокруг. Недаром я так люблю эти бешеные пушки, их сила всегда впечатляет.
Трое оставшихся невидимок замерли, готовясь к залпу.
Но не успели.
Клубок из лазерных лучей и плазмы, обрушившийся с трех сторон, буквально поглотил их, мгновенно превратив в раскаленные, чадящие ошметки. «Вурдалак» был спасен, энергоресурс «роя», не подкрепленный новыми залпами, выдохся, но состояние у кработа и так уже было плачевным. Его броня продолжала дымиться и тлеть, целые отгоревшие пласты отваливались и осыпались вниз, робот выглядел как человек, которого с головой окунули в серную кислоту.
«Доложите о повреждениях», – приказал я.
Все данные систем вооружения и жизнеобеспечения ведомых были представлены у меня на командирской панели наглядными графиками и цифрами, но я уже разворачивал «Костолома» обратно, и все внимание было приковано к новой угрозе. Пока мы воевали с «диверсантами», «Гончий» скатился с террасы вниз и оказался в тылу, а линия роботов основной ударной силы показалась из-за поворота. Ктрасс сумел навязать нам собственный план сражения.
«У меня порядок», – отозвалась Марана.
«Оба левых лазера накрылись, – спокойно и деловито доложила Соната. – Генератор защитного поля – тоже. Торцевую „полуразгонку“ заклинило. Торцевые и коленные суставы обеих ног повреждены на тридцать процентов. Двигаться могу. Остальные узлы и вооружение целы».
У нее осталась половина из того, что имелось на начало сражения, а бой длился всего несколько минут. Плохо. Подозрения Дьюсид, как выяснилось теперь, все-таки имели под собой почву. Но на корабле Змеелова в том таинственном отсеке дожидался своего часа не супертяжеловес, а взвод мини-бойцов. Ктрасс определенно надеялся победить нас малой кровью, послав их впереди основных сил. Если бы эти твари успели проникнуть в РВЦ до того, как мы оседлали своих роботов, то с нами все было бы кончено в считаные минуты. Мы едва избежали смертельной опасности.
«Рассредоточиться, – приказал я, чтобы восстановить построение. – Начинаем с „Молота-один“, залп – по моей команде. Ракеты пока придержите, еще пригодятся».
Расчет простейший – чем меньше робот, тем быстрее его можно уничтожить. И тем быстрее ослабить общий потенциал врага. Самым мелким у них являлся «Гончий», но он сзади, и нападать на него, подставив спины основным силам, просто глупо. К тому же можно пропустить момент, когда эти трое будут проходить под Рукавом. У «Рубилы» же слишком мощная броня, один залп его не возьмет. Значит – «Молоты».
И все-таки первым начал сражение «Гончий», подобравшись на расстояние чуть меньше полукилометра. Ночной воздух прорезали частые вспышки лазерных выстрелов, фыркнула, озарив все ущелье, плазменная пушка, разрывы заплясали по броне «Вурдалака». Раненого всегда добить легче. Затем взмыли ракеты. Вряд ли пилот «Гончего» рассчитывал, что маломощный залп «Ветра-6» пройдет сквозь объединенную лазерную защиту нашей тройки, он просто старался как можно убедительнее отвлечь на себя внимание, пока, выдвигаясь из-за поворота косой линией, готовились к удару «Рубила» и «Молоты». Мы не могли ответить ему тем же. Нужно терпеть. И ждать.
Не долетев, все шесть ракет расцвели вспышками взрывов, как я и ожидал.
«Map, подтягивайся вперед, ко мне. Соната, отступай за наши спины. Они думают, что „Вурдалаком“ управляет Дьюсид, поэтому решили поквитаться с ним первым делом».
Система наведения всех роботов выдала стопроцентную готовность. «Молот» был взял в невидимые клещи. Осталось их сжать.
«Огонь!»
Залп почти всего вооружения трех могучих гигантов впечатлял. Было на что посмотреть. Ночь превратилась в ревущий и грохочущий день. Тугой кулак из огня и стали, преодолев разделявшие нас полкилометра, вонзился «Мо-лоту-1» в лоб, с легкостью прорвав ЭМ-защиту. Приземистая угловатая туша массой в пятьдесят пять тонн аж присела, едва не перевернувшись на спину. Оторванная взрывом пусковая установка с правого плеча кувыркнулась в воздухе, верхний слой лобовой брони превратился в решето. Защищаясь, кработ тут же окутался сизо-черным аэрозольным облаком, превратившись, словно по мановению волшебной палочки, в громадный, десятиметровой высоты сугроб из сажи. Для снарядов гаусс-пушки завеса не помеха, да и на инфрасканере он все равно выделялся четко, промахнуться невозможно, но лазерный луч в частицах специальной взвеси теряет силу, а значительную часть вооружения роботов всегда составляют именно лазеры. Поэтому разумнее в такой момент, пока завеса не рассеется или робот сам не выберется из нее в процессе движения, перенести огонь на следующую цель.
Пока «Молот-1», можно сказать, приходил в себя, его брат-близнец ответил очередью из обеих «химер», вспышки жарких разрывов снова заплясали на нагрудной броне «Вурдалака», затем мигнул средним и двумя малыми лазерами. Соната в долгу не осталась, угостила обидчика из «сверхновы» и спалила ему наружные сенсоры, заставив замереть на секунду в слепяще-белом облаке горящей плазмы, пока подключались запасные. «Мститель» молчал, перезаряжаясь. Да и мне пришлось ждать долгие шесть секунд, пока механизм подачи снарядов «линий» вставит новые болванки в разгонные камеры. Нагнеталась энергия в большие лазерные пушки на плечах. Средние подоспели раньше, и я тут же вонзил зеленые стрелы в правое плечо «Молота-2», целясь в ракетную установку. Выстрел пробил заслонки, прикрывавшие трубчатые направляющие, но сама ракетница пока мало пострадала.
Если и этого «Молота» лишить РЗУ, то ракеты останутся лишь у «Рубилы». А вот у последнего их разнести очень проблематично. Все его установки покрывала мощнейшая скорлупа дополнительной брони. Странно, но «Рубила» почему-то все еще молчал, хотя самое грозное оружие было именно у него – такие же могучие гаусс-пушки «линия», как и мои, установленные в руках, плюс шесть «молний», рассредоточенных по торсу, и одна «адская плеть», торчащая из макушки, там, где у «Костолома» находилась РСЗО. Да еще самые мощные из существующих ракетные установки – «Торнадо-18», по одной на каждом плече. И калибр, и количество боеголовок в каждом контейнере не в пример больше, чем у моего «вихря». Молчать-то молчал, но продолжал переть под Рукав, уже значительно опередив своих ведомых. Что и требовалось.
Я разрядил оба БЛ в «Молота-2», заставив и его выпустить защитную завесу. Теплорассеиватеди от частой стрельбы лазеров начали перегреваться, броня «Костолома» дышала сухим жаром от выводимых на нее излишков тепла.
Сервоприводы тихо загудели, смещая торс на десять градусов левее, прицельная сетка легла на левую ногу «Рубилы». Выстрел. Гаусс-пушки фыркнули, словно сцепившиеся в драке котяры, освобождаясь от бремени стальных болванок. Броня на левом колене кработа-гиганта брызнула, как стекло. Удар, чуть ранее едва не опрокинувший «Молота», не заставил «Рубилу» даже замедлить ход. Семнадцатиметровая туша словно и не заметила полученной оплеухи. Хреново. Даже не представляю, как мы с ним справимся, даже если навалимся все вместе. Впрочем, наша задача – раздавить его обвалом. Иначе, наверное, никак. Благодаря усиленной броне и вооружению живучесть у «Рубилы» просто колоссальная.
«Отходим, – скомандовал я. – Заманим их поглубже под Рукав. Не стойте на месте, маневрируйте. Соната, займись „Гончим“. Марана, добивай „Молота-один“, я займусь остальными».
Я подался вправо, чтобы увеличить дистанцию с ведомыми. Нужно было это сделать раньше. Слишком легко целиться, когда роботы так скучены на одном месте. За примером далеко ходить не надо, все три вражеских робота до сих пор как на ладони, даже пушки особо поворачивать не требуется, лупи всех подряд. На экране заднего обзора «Вурдалак» начал неуклюже разворачиваться на поврежденных ногах. «Гончий» пристал к нему крепко – поочередно то посылал плазменные шары из «новы», то вонзал многогигаваттные лучи в броню на левом боку, сразу под рукой. Мерзавец задался целью слой за слоем разрушить броню в одном и том же месте, чтобы добраться до внутренней начинки робота – в том числе и до тела пилота, покоящегося в коконе-анабиозаторе. Жизнеобеспечивающая система «Вурдалака» уже выдавала тревожные показания. Я понимал, что долго он не продержится, слишком уж круто с ним обошлись «диверсанты». Теперь и «Гончий» для него – серьезная угроза.
К черту экономию.
«Внимание, общий ракетный залп по „Гончему“. Жду готовности».
По команде контейнер РСЗО на макушке «Костолома» развернулся вокруг оси и уставился за спину, ловя в прицельную сетку силуэт «Гончего», быстро маневрировавшего по холмам поперек ущелья и упорно сохранявшего дистанцию в пятьсот метров. «Арес-10» на правом плече «Мстителя» повторил маневр, а ракетную установку «Вурдалака» даже не пришлось разворачивать, так как робот уже развернулся сам. На командную панель почти одновременно поступили сигналы готовности от обоих ведомых, мой собственный мигал уже целую секунду.
«Огонь!»
Рой боеголовок с ревом сорвался с макушек «Костолома» и «Вурдалака», словно дохнул пламенем трехголовый дракон. Тридцать четыре ракеты не могли не пройти сквозь ЭМ-поле и противоракетную систему сорокапятитонника. Они и прошли, целых три десятка. Удар, грохочущий взрыв, огненное марево, целиком заслонившее силуэт кработа и грибообразным закручивающимся столбом поднявшееся в ночное небо. Когда пламя опало, назойливый кработ ворочался на земле на боку, перебирая голенастыми лапами, пытался встать. Вероятно, это ему удастся, роботы – живучие твари, это хорошо показал предыдущий бой с «Шершнем» и «Снайпером», но пока он на земле, он максимально уязвим.
«Соната, добивай. Выпускай завесу, прикрой спину».
«Принято…»
Из рассредоточенных по корпусу сифонов «Вурдалак» выпустил аэрозольное облако, быстро затянувшее пространство вокруг него на десяток метров. На какое-то время его тыл был прикрыт.
Все, пора заняться основной компанией. РСЗО уже встала на место, перезаряжаясь, и снова смотрела вперед. Осталось две полных обоймы, и установка опустеет. «Мститель» тем временем уже вел ожесточенную перестрелку с «Молотом-2», выползшим из собственной завесы. «Молот-1», видимо, оказался поврежден общим залпом даже серьезнее, чем я рассчитывал, он едва огрызался, припадая на правую лапу, и старался уйти за спину собрата.
Зато «Молот-2», едва «Вурдалак» прикрылся завесой, сразу перевел все свое внимание на «Мстителя», вспышки лазеров и грохочущие очереди из «химер» заставляли содрогаться весь его корпус.
«Мститель» пока хорошо держал удар, но Марана могла ответить лишь лазерами, ведь ее «мантикоры» изначально были пусты. Поэтому едва лазеры перезаряжались, как она сразу пускала их в ход, грозя вскоре перегреть теплорассеиватели корпуса и охлаждающую рубашку из жидкого азота, спеленавшую сами лазерные орудия, от столь интенсивной пальбы. Синие вспышки большого и зеленые двух средних следовали друг за другом с минимальными интервалами. Огненные нити, казалось, соединили обоих противников в одно целое, сплели намертво.
В этот момент «Рубила», продолжая наступать, пустил в дело гаусс-пушки. Аэрозольная завеса не спасла, спина беззащитного для него в этот момент «Вурдалака» вспыхнула, из пролома выметнулся длинный сноп пламени и осколков. В тот же момент система жизнеобеспечения, посчитав ситуацию критической, привела в действие механизм катапультирования. Внутренний направленный взрыв выбил сектор корпуса рядом с пусковой установкой, из дыры выстрелил кокон-анабиозатор с пилотом внутри, и на транспортных антигравах по пологой дуге устремился в сторону Сигнальной сопки.
Связь с Сонатой на секунду прервалась, затем ее визитка снова проявилась в коммуникационном окне:
«Извини, Сомаха, не успела заблокировать механизм катапульты…»
На успокаивающие реплики у меня не было ни времени, ни желания, к тому же лучше пусть так, чем сгореть заживо внутри робота. Поэтому я лишь уточнил:
«Ты сама в порядке?»
«Да».
«Тогда постарайся уйти за Сигнальную сопку. Сразу после приземления двигай в РВЦ. Возьмешь „Снайпера“, если готов. И поспеши обратно, вдвоем нам здесь придется жарковато».
«Я поняла».
Соната отключилась.
Едва его покинула жизнь, «Вурдалак» резко накренился вперед, но не упал, замер в полунаклоненном положении, уткнувшись стволами «мантикор» в почву. Из пробитой спины вырывался столб черного дыма, затягивая пространство не хуже маскирующей завесы, только ему это уже не могло помочь.
Проклятие.
Стоило «Рубиле» вступить в бой, и первый же его удар катастрофически изменил соотношение противоборствующих сил. Не в нашу пользу. Но ничего, еще немного, всего сотня метров, и он окажется в ловушке… Дьюсид сильно расстроится, когда узнает, что мы угробили ее робота. Да еще оставшиеся в РСЗО ракеты, считай, пропали. Придется «Гончему» подождать своей очереди, нужно основательно заняться «Рубилой».
«Марана, все усилия на „Рубилу“. Нужно слегка охладить пыл мерзавца».
«Не стоит распыляться, нужно закончить с „Молотом“…»
«Выполняй».
Система внешнего контроля издала тревожный сигнал, предупреждая, что я на прицеле. «Рубила». Пришел его черед заняться мной. Обе плечевые установки «торнадо» выпустили в воздух густой смертоносный рой. Ракеты ушли вверх двумя стаями по восемнадцать штук, так и не соединившись в общий поток – чтобы пройти над Рукавом, прикрываясь его толщей, и обрушиться сверху сразу с двух сторон. Выстрел был проделан мастерски. Я это сразу оценил и понял, что сейчас мне придется тую. Очень туго. Поэтому бросил «Костолома» в сторону, чтобы хоть немного сбить прицел боеголовок. На несколько секунд мои сенсоры потеряли рой из виду, когда ракеты скрылись за скальной аркой.
А затем…
Похоже, в момент пролета над Рукавом одна или несколько ракет отклонились от заданной траектории. Иначеья никак не могу объяснить то, что произошло. Разве что враги догадались о том, что Рукав заминирован, и сделали это намеренно. Вряд ли. Так или иначе, взрывчатка, размещенная по всему Рукаву, сдетонировала. Вся. И перед нами разверзся ад.
Чудовищный гребень взрыва перекрыл все ущелье от склона до склона, ударил вниз и вверх, потек вдоль в обе стороны, стремительно разрастаясь, сдирая верхние слои почвы и накатывая на нас гигантской, вздыбившейся до самого неба волной пепла и пыли.
Сотни тысяч тонн породы обрушились вниз. Взрывная волна была так сильна, что моего «Костолома» протащило несколько шагов назад, едва не повалив на спину. Сервоприводы ног возмущенно взвыли, пытаясь удержать равновесие. По броне застучали каменные осколки. «Мститель» тоже устоял, Марана догадалась согнуть ему ноги и прижать брюхо к земле, а мертвый «Вурдалак» опрокинулся. Он падал, словно в замедленной съемке, секунды тянулись и тянулись, а из верхней зоны гребня, из сюрреалистического полотна, сотканного мазками огня, дыма и каменного крошева так же медленно выныривали оба роя ракет. Они поредели наполовину, но и расстояние уже было слишком мало, противоракетная система не успевала разобраться с каждой боеголовкой по отдельности.
Защитное поле «Костолома» взревело, озарившись сполохом первых взрывов. На левое плечо словно со страшной силой опустилась гигантская кувалда, в один миг испарив большой лазер в адском цветке огня. Я рухнул на колено, стараясь удержать свои восемьдесят тонн в вертикальном положении, правая гаусс-пушка вонзилась в ближайший холм на треть, словно костыль. И тут же последовал второй удар с другой стороны. Чудовищная, непреодолимая мощь развернула торс «Костолома» вокруг оси до упора, с лязгом сработали ограничители поворотной платформы, стопы поплыли в почве, как в жидкой глине. Я устоял.
Вокруг все заволокла муть из пыли и пепла, казалось, поглотив всю долину. Сканер и радар работали на пределе своих возможностей, пытаясь с помощью компьютерной реконструкции даже в этом хаосе построить связную графическую картинку окружающей местности. Им это удалось. Затем восстановилась связь с «мошкарой», все еще хозяйничавшей в небе, и картинка стала полной. Я увидел, что долину перекрыл широкий, десятиметровой высоты вал из каменных обломков. И сквозь это месиво из земли и камня, буквально продавливая могучими ногами и корпусом брешь, уже пер напролом «Рубила», выставив вперед ищущие цель стволы гаусс-пушек. Поваленные взрывом как кегли, оба «Молота» пока лишь поднимались на ноги. О тыле я временно мог не беспокоиться… Пилот «Гончего» после шквального удара ракет сумел восстановить управление и поставить кработа на ноги, но то ли у него повредило все вооружение, то ли, несмотря на защиту кокона, контузило его самого, он решил пока покинуть поле боя. И теперь брел в сторону Сигнальной сопки, переваливая через холмы и покачиваясь, как пьяная утка.
Я быстро проанализировал поступившую на экран сводку текущих повреждений «Костолома». Левая гаусс-пушка – отказ системы. От левой «адской плети» – одни обломки. Правый БЛ – повреждение охладительного кожуха, перегрев, отказ системы. Обе нагрудные «молнии» – целы. Правая гаусс-пушка – цела. РСЗО – разрушены две из двенадцати направляющих, остальные готовы к работе. Прогноз саморемонта – возможное восстановление правой «адской плети», но лишь через пятнадцать минут. У бездельничавших до этого момента внутри робота «реаниматоров» появилась работа, но ремонт завершится слишком поздно. Придется обходиться тем, что осталось.
Заодно, пока просматривал сводку, бегло проверил, как дела у Сонаты. Две минуты лихорадочной болтанки в воздухе на высоте трехсот метров – в попытке сбить вражеский прицел, в соответствии с заложенным программным обеспечением, закончились приземлением там, где и планировалось – за Сигнальной сопкой. Дроиды по пути к кокону не прицепились – после обвала Рукава они исчезли. То ли взрывная волна сбила их всех, то ли успели попрятаться, затаиться. В общем, кокон благополучно добрался до точки назначения и свою роль спасательной капсулы выполнил отлично. Соната осталась цела. Пока еще – цела. Хоть здесь все в порядке. Если она сумеет вывести из РВЦ «Снайпера», то мы получим дополнительный бонус. Хотя и не решающий. Потому что с Рукавом дело не выгорело. Будь все проклято, но эти шальные ракеты окончательно лишили нас планируемого преимущества.
Я приказал Маране отступать к РВЦ и попятился сам. «Костолом» качнулся, тяжко припав на левую ногу, выровнялся. Биополимерные связки искусственных мышц левобедренного сустава оказались разрушены на сорок процентов и работали на пределе возможностей. Я даже не смог бы сказать – как, когда. Не важно. Робот еще сохранил достаточно высокую боеспособность, это главное.
«Рубила» уже заканчивал перебираться через вал. Семнадцатиметровая махина перла сквозь него, как ледокол, раздвигая месиво из камней и громадных валунов. Лазеры отступающего «Мстителя» полоснули кработа по скуле, выбив раскаленные брызги композита и прочертив длинную оплавленную борозду.
Тот в ответ тяжеловесно приостановился, исполинский корпус, ощетиненный, словно рыбьей чешуей, дополнительными броневыми плитами, плавно повернулся на торцевой платформе, наставив на «Мстителя» длинные стволы рук. Под прицелом такой непробиваемой мощи робот Мараны вдруг показался мне абсолютно беззащитным.
«Марана, беги! Не дай ему прицелиться. Общий ракетный залп по моей команде, жду подтверждения готовности. Точка поражения – левое колено „Рубилы“. „Принято. Жди“.
«Мститель» свернул к левому склону ущелья, все быстрее перебирая голенастыми лапами, РСЗО «Арес-10» развернулась в сторону врага. Я понял, что робот Мараны не успеет как следует разогнаться, слишком большая масса. Отвлекая огонь на себя, я саданул из уцелевшей гаусс-пушки и нагрудных лазеров по корпусу «Рубилы», чтобы хоть на секунду сбить прицел. Гигант вздрогнул, но не обратил на меня ни малейшего внимания. Стволы «линий» закончили поворот… выстрел. Стальной плевок глубоко пропахал «Мстителю» бок, тот сразу сбился с шага и сильно накренился, левую руку с «мантикорои» срезало с корпуса с такой легкостью, словно она была изготовлена из фольги.
«Ракеты готовы», – хладнокровно доложила Марана.
«Огонь».
Покалеченная пусковая установка «Костолома» яростно выплюнула содержимое, «Арес-10» тоже не подкачал. Две десятиракетные стаи хищными силуэтами устремились к «Рубиле» на хвостах ослепительно желтого пламени, с угрожающим ревом сходясь в одну точку.
«Рубила» тут же выпустил встречный рой из обеих «Торнадо-18».
И еще до того как взрыв поглотил «Мстителя», я понял, что ему пришел конец. Мощь удара потрясала. Черно-белое от взметнувшейся земли и рванувшегося ввысь пламени соцветие войны поднялось там, где только что был кработ Мараны – на ужасающе долгую секунду. На миг мне даже показалось, что «Мстителя» я больше не увижу, лишь его искореженные, оплавленные обломки. Но, когда погасло пламя и осыпалась вниз земля, кработ лежал на боку в глубокой чадящей воронке – словно сваренное вкрутую яйцо на раскаленной тарелке. Диагностика состояния показывала, что пилот жив, но от вооружения остался лишь единственный средний лазер на торсе.
Сплошь зияющий рваными дырами корпус робота дрогнул, изуродованные лапы судорожно подтянулись к брюху, пытаясь поднять неподъемное тело, которое они до этого так легко несли. Марана старалась поставить своего воина на ноги, не понимая, что это уже бесполезно.
«Map, катапультируйся».
«Я еще могу сражаться».
Она всегда была упряма. Но на этот раз ее ответ заставил меня почувствовать странную гордость за нее.
«Не дури. Выходи из боя, сестренка».
«Рубила» тоже не избежал серьезных потерь. Наш совместный залп сорвал остатки брони с его левого колена, обнажив механизмы сустава, вокруг которого болтались порванные волокна биополимерных мышц. В этом бою титан больше не сможет ходить. Только стрелять. А в силе его ударов мы уже убедились все, никто не остался обойденным его «горячим» вниманием. И теперь его орудия искали меня. В этот момент в действие вступили оба «Молота». Оправившись от падения, они не стали перебираться через свежесотворенный вал пешком, пример старшего собрата пилотов не впечатлил. Да и такой дурной мощью они не обладали. Они просто взмыли на пламенных выбросах прыжковых сопел, чтобы перемахнуть на мою сторону. И на лету обрушили массированный огонь из всех «химер» на едва живого «Мстителя». Сверкнули желто-зеленые вспышки малых и средних лазеров. Брюхо не успевшего подняться на ноги кработа снова вбило в почву. Остатки НК-брони таяли на глазах, разлетаясь тучей осколков. Система жизнеобеспечения взвыла дурным голосом. «Мститель» ничего не мог поделать и погибал на моих глазах, превращаясь в дырявое решето.
«Map! – рявкнул я. – Прочь из робота! Прыгай!» Вскинув правую руку, я разрядил гаусс-пушку в «Мо-лота-2», одновременно полоснув и нагрудными лазерами. А остатки ракет выпустил в «Молота-1». Оба залпа оказались удачными. Обоих мерзавцев развернуло в разные стороны, они прекратили огонь, вынужденные заняться выравниванием полета. Но «Молот-1», пока до него дошли ракеты, успел еще разок приложиться по «Мстителю». И, видимо, снаряды «химер», прорвав вконец искромсанную броню правого плеча, угодили в остаток боекомплекта «Ареса-10»… «Мститель» взорвался изнутри, громадный кусок плеча вместе с оставшейся рукой отвалился как панцирь у разрубленной черепахи. К счастью, система катапультирования успела сработать – на фоне огненного вихря вверх выстрелился кокон пилота – темное веретенообразное тело, – набрал высоту, пока не сравнялся с краем горной террасы, и ушел, спасаясь, за скалы…
По всей вероятности, повредило механизмы управления, раз кокон не отправился к Сигнальной сопке. Главное – она успела. Она успела!
О, черт… Если бы у «Костолома» было сердце, оно бы замерло от леденящей тревоги.
Стая дроидов выпорхнула из-за ближайшей скальной складки и устремилась за коконом Мараны. Ночное небо прочертила лазерная паутина, скрещиваясь на жертве, которую они так терпеливо дожидались в своем укрытии. Кокон рухнул на землю, подскочил от удара, как резиновый мячик, снова упал и остался лежать, покачиваясь и медленно вращаясь вокруг оси на манер юлы. Он так и не раскрылся, чтобы выпустить Марану…
Я остался один. Так не должно было случиться. Но мне не следует думать об этом. Не сейчас. Позже. Если сам останусь жив. А шансов на это все меньше…
Буду лупить сволочей, насколько меня хватит.
Я двинулся вдоль вала в ожидании перезарядки, полный решимости угостить «Молотов» еще раз. Теплорассеиватели протяжно стонали, не в силах справиться с перегревом, уже вся броня дышала сухим, раскаленным жаром. Поврежденная нога слушалась вполне сносно, хотя и приходилось при каждом шаге напрягать искусственные мышцы до предела. Я все время чувствовал, как лопаются не выдержавшие напряжения волокна и работоспособных мышц становится все меньше.
Это их и спасло – то, что «Молоты» находились в воздухе Видимо, ударная волна от взрыва «Мстителя» потревожила и так державшийся на честном слове остаток Рукава – а над ущельем нависал еще весьма приличный кусок, напоминавший гигантский обрубленный рог. Этот рог и рухнул вслед за основной массой. С рокочущим грохотом прокатившись по склону в быстро разрастающемся облаке клубящейся пыли, дробясь и разваливаясь на громадные каменные куски, вбирая в себя по пути камни, почву и скудную растительность, остатки рога достигли подножия уже в виде каменной лавины.
«Рубила» слишком поздно заметил опасность, а может, его прыжковые двигатели истратили топливо еще при перелете через Адскую Пропасть, и у него просто не было возможности что-либо предпринять. Масса вздыбленной земли и камня перла на него, словно живая, захватывая в клещи. Девяностотонный бронированный монстр все-таки попал в ловушку.
Затем вал захлестнул его. Левая нога, и так почти перебитая нашим огнем, сломалась, как спичка, гиганта опрокинуло на бок, грохот падения заглушил рев лавины. Вал перекатился через него сверху и затих, похоронив под собой почти полностью – из земли остались торчать лишь стволы гаусс-пушек. Как вехи надгробия.
Торжествовать было некогда – преодолев гребень, «Молоты» уже приземлились на моей стороне и сразу рванули в атаку на полной скорости, понеслись прямо на меня, открыв ураганный огонь из всех орудий.
Перезарядка. Залп. Удар «линии» остановил одного из нападавших. «Молот-1» споткнулся и на полном ходу воткнулся носом в землю, вспахав оказавшийся на пути холм. Это еще не конец, он поднимется. Приволакивая поврежденную ногу – она слушалась все хуже, я грузно и неуклюже маневрировал, переведя все внимание на второго «Молота». Нужно было выждать несколько невыносимо долгих секунд для того, чтобы накопители зарядились хотя бы для средних лазеров. Впрочем, то же самое требовалось и противнику…
«Молот-2» ждать не стал. Орудия его молчали, но он продолжал нестись сломя голову прямо на меня. Сто пятьдесят метров. Сто. Он что, решил таранить «Костолома», который на двадцать пять тонн тяжелее его? Тут я сообразил, что именно он задумал, но воспрепятствовать его маневру не смог. Покалеченная нога дрогнула в момент залпа, прицел сбился, залп ушел в небо. Не добегая тридцати метров, «Молот-2» взлетел. Пламя прыжковых сопел понесло его прямо надо мной, и в этот момент он начал стрелять. Казалось, очереди «химер» загрохотали прямо над головой. Сперва поток взрывающегося металла прошелся по моей левой руке, разбрызгивая НК-броню. Левая гаусс-пушка смялась посередине, задравшись вверх, словно при капитуляции. Не жалко. Все равно эта пушка сдохла. Затем очередь перечеркнула плечо с останками «адской плети» и макушку, раскурочив бесполезную РСЗО. Ничего, главное, что правое орудие все еще осталось цело.
Пока я разворачивался вокруг оси на сто восемьдесят градусов, «Молот» приземлился и атаковал ракетами со спины.
Отбиваться было нечем, вся противоракетная система разлетелась в пыль еще после шквального удара «Рубилы», а без нее я себя ощущал едва ли не голым. Но вражеский пилот подал мне хорошую и весьма своевременную идею – учитывая пшик, оставшийся от моего вооружения. Он заставил вспомнить хитрый финт, который против меня в симуляторе на Сокте использовал «Разрушитель». «Костолом» недаром носил свое имя, благодаря конструкции своих рук он мог повторить тот прием.
Громыхающей, прихрамывающей рысцой я разогнался навстречу врагу.
ЭМ-защита взвыла, когда ее вспорол рой из двенадцати боеголовок, полыхнула, испаряясь в пламени множественных взрывов, нагрудная броня, картинка на мониторах слежения пошла рябью, пока подключались запасные сенсоры взамен сгоревших. Удар повел меня в сторону. Отчаянно напрягая каждую мышцу своего израненного искусственного тела, я сумел сохранить направление движения. За секунду до столкновения лязгнули затворы левой руки. Изувеченная гаусс-пушка, которую они удерживали, отлетела в сторону, а вместо нее из массивной двухметровой культи, начинающейся от локтя, выскочило прозрачное фуллере – новое жало метровой длины. Таким жалом, только немного другой конфигурации, «Разрушитель» пробил броню «Гончего» насквозь с первого удара. Что ж, проверю на практике, чего стоит опыт симулятора.
Выдвинув жало вперед, я врезался в «Молота-2» всей своей немаленькой массой, помноженной на скорость. Грохот и лязг от соударения многотонных тел вышел чудовищным, не говоря уже о самой встряске. Если бы у «Костолома» были зубы, то он, наверное, после такого удара растерял бы их все.
Вражеского кработа опрокинуло на бок, сила инерции несколько метров тащила пятидесятипятитонную тушу, оставляя глубокую борозду в земле, прежде чем оставила ее в покое. Я шагнул ближе, сунул ствол гаусс-пушки в искрящую короткими замыканиями идеально круглую дыру на боку, образовавшуюся после фуллеренового пробойника, и выстрелил. Всплеск огня выбил ствол наружу, на всякий случай я поспешно отступил на пару шагов, чтобы не пострадать при внутреннем взрыве, если он произойдет. Робот конвульсивно дернулся всем своим громадным телом, правая лапа проскребла по и без того развороченной падением земле, и все. Он застыл.
Думаю, я его прикончил. Из дыры, сквозь продолжавшиеся сыпать бело-голубые искры замкнувшей проводки, валил черный маслянистый дым. Я решил, что так гореть может вполне и кокон пилота. По крайней мере, катапультироваться он не смог. Этот «Молот» свое отмолотил. Я не испытывал к его пилоту ни малейшей жалости.
Пока я разбирался с этим кработом, я ни на секунду не упускал из виду оставшихся противников – «Гончий» по-прежнему неуверенно ковылял впереди по курсу, уже почти добравшись до Сигнальной сопки, «Молот-1», оставшийся за спиной, все еще подтягивал лапы под брюхо, пытаясь встать, а «Рубила»…
Нет, я не оговорился. Перегородивший ущелье гребень, образовавшийся после последнего обвала, шевелился, каменная осыпь раздавалась в стороны. Тяжело ворочаясь, «Рубила» выбирался наружу. Отсутствие одной ноги создавало для него серьезную проблему. И как он собирается без нее обойтись?
Когда земля и камни осыпались, обнажив торс наполовину, он прекратил бесполезные попытки, опустил стволы рук с гаусс-пушками и с протяжным скрежетом развернул торс, преодолевая равнодушное сопротивление стиснувших его каменных обломков.
Вот оно что. Пилот «Рубилы» и не собирался отплясывать одноногую джигу. Он лишь постарался освободить от тисков обвала свое оружие, которое, по-видимому, сохранилось в целости. И как только до меня это дошло, я понял, что проиграл этот чертов бой. Все мы проиграли.
Больше не оборачиваясь, я двинулся к Сигнальной сопке. По крайней мере «Гончего» я еще мог остановить, пока он не забрался в РВЦ – сейчас нас разделяло расстояние в два километра. Трясло и шатало на каждом шагу все сильнее, прогноз состояния поврежденного бедра давал мне не больше десяти минут на то, чтобы добраться до РВЦ. Затем нога откажет окончательно. Я шевельнул правой рукой, накладывая дрейфующую прицельную сетку на «Гончего», уже начавшего взбираться по склону сопки. Прозвучал сигнал готовности, красный цвет сетки сменился зеленым…
От дробного удара «химер» в спину меня дернуло в сторону, отбросив на пару метров. Инфоколонки диаграмм состояния корпуса, до этого уже бывшие желтыми, покраснели. Повреждения были серьезными, еще одно такое попадание и…
Но нет худа без добра. Именно этот удар спас меня от сдвоенного выстрела «Рубилы», прозвучавшего вслед за залпом «Молота». Раскалив воздух, быстрые, как сама смерть, гаусс-снаряды прошли мимо буквально в метре от корпуса «Костолома». И, не теряя своей сумасшедшей скорости и ударной силы, попали в «Гончего». Правая стопа злополучного робота отделилась от торса прямо во время шага. Он тут же со всего маху зарылся носом в землю, затем опрокинулся на бок и заскользил к подножию сопки.
Думаю, этот тоже отвоевался, разве что будет палить из положения лежа, но ограниченный складками местности сектор обстрела уже не позволит ему причинить много вреда.
Промахнувшись, «Рубила» немедленно задействовал оба «Торнадо-18».
Система внешнего контроля выдала тревожное предупреждение, но я и так знал, что этого залпа я уже не выдержу. У меня было лишь несколько секунд на принятие решения, прежде чем ракетный рой накроет «Костолома». Наступил момент проверить на своей шкуре, каково это – управлять спасательным коконом вне боевой машины. Я помнил о дроидах, ждущих своей минуты в засаде за скальной кромкой террасы, но быстро выбраться через люк невозможно – на отключение от системы жизнеобеспечения ушло бы не меньше двух минут, да и отбежать я не успею. Только катапультирование в коконе позволяло сократить этот процесс, вернее, позволяло выброситься из робота, не отключаясь, и уже потом, в полете, запускался процесс возвращения в свое «я». Поэтому ничего не оставалось, как отдаться на волю случая.
«Рубила» изрыгнул огненный шквал, устремившийся в мою сторону над выжженным дном ущелья, словно дыхание гигантского сказочного дракона. Я не стал мешкать, часть брони на макушке «Костолома», там, где располагалась РСЗО, отстрелялась вместе с механизмом подачи ракет, и я катапультировался.
Рывка я не почувствовал, тело еще не включилось в работу. Повинуясь заложенным в автопилот командам, кокон, выписывая короткие рваные зигзаги, чтобы сбить вражеский прицел, по пологой дуге устремился к Сигнальной сопке.
Я немного отклонил траекторию полета, чтобы попасть сразу на площадку перед РВЦ. Теперь уже маскировка входа не имела значения. Странное ощущение… Никогда я еще не парил на антигравах, полностью отрезанный от сенсорного восприятия. Никаких звуков снаружи. Полная тишина и падение в темноте. На виртуалку поступала только визуальная картинка. Но система жизнеобеспечения уже выводила меня из Глубокого погружения, подготавливая к возвращению в реальный мир, о чем свидетельствовали не только показания биомонитора перед глазами, но и легкое покалывание в начавшем оживать теле. По коже будто скользили крохотные коготки из кристалликов льда, а восприятие моего «я» катастрофически быстро сужалось до ощущения жалкой, слабой человеческой оболочки – постэффект от пребывания в роботе.
Дроиды не отреагировали на мой кокон, и это можно было считать удачей. Сигнальная сопка вырастала на глазах, я уже видел каждый куст на ее вершине – каждый горящий куст вокруг россыпи из тлеющих обломков, оставшихся от разрушенной до основания беседки (как, когда?) – словно прорисовывался посадочный сигнал.
Но мне не сюда.
Вершина сопки сместилась влево, теперь кокон приближался к РВЦ…
Черт возьми, что здесь произошло?
Из громадного пролома в маскировочных воротах, в который запросто мог пройти глайдер, лениво тянулись клубы серо-черного дыма, стелясь по земле – словно язык неведомого хищника, поджидающего добычу. Вне всякого сомнения, РВЦ подвергся атаке, пока я воевал возле Рукава, но почему я ничего не заметил раньше? Еще в полете я попытался связаться с ИскИном и выяснить, что случилось, благо Икс-барьер уже остался позади и не мешал связи. Шутник не отозвался. Соната – тоже. С ней определенно что-то случилось. Но сейчас не время думать об этом. Бой еще не закончился.
Едва ощутимый толчок приземления, кокон раскрылся и мягко вытолкнул меня наружу. Непривычно теплый для ночного времени ветер с силой дохнул в лицо, обдав запахом гари, казалось, пропитавшим весь воздух вокруг. Едва упав на четвереньки, не обращая внимания на впившийся в ладони и колени гравий, я оглянулся.
Инфракрасный режим лоцмана не оставил меня в темноте без зрения. Позади взрывался и горел мой верный «Костолом» – огромным чадящим факелом. Или погребальным костром. Если я не ошибался, этот залп «Рубилы» был последним. Даже девяностотонный тяжеловес не способен нести больше сотни ракет, особенно таких мощных, как в РСЗО «Торнадо-18».
Впрочем, какая разница. У нас больше не осталось роботов. Только в РВЦ. «Снайпер». До которого Соната почему-то так и не добралась, иначе «Снайпер» уже появился бы на арене боевых действий. Но мне сейчас некогда рассуждать о причинах, по которым это произошло. Нужно двигаться дальше. Проклятый «Молот» шел за мной, нас уже разделяли всего полтора километра, через две-три минуты он будет стоять на моем месте. Единственный шанс остановить его – добраться до «Снайпера» раньше, чем он меня прикончит.
Не медля, я вскочил и бросился в пролом в воротах.
В первую минуту, после кокона, ноги слушались не очень охотно, но кровь быстро разогрелась. Трудно было не заметить, что защита туннеля полностью уничтожена – от лазерных розеток, встроенных в скальную породу, остались лишь обгорелые, расплавленные потеки из металла и камня. От дыма и едкой вони заслезились глаза. Зажмурившись, я прикрыл рот и нос ладонью, выскочил в зал и замер, тяжело дыша.
РВЦ горел.
Я увидел это еще из туннеля, на бегу, но сейчас передо мной предстала полная картина разрушений. Секции монтажных шахт были разодраны и разбросаны, превратившись в кучки оплавленного металлического хвороста, ремонтное оборудование разбито и изувечено, конвейер, отвечавший за загрузку изделий в Чертог, разрублен, по меньшей мере, в двух местах (из-за пропитавшего воздух дыма видимость оставляла желать лучшего), словно гигантским топором. От операторского колпака в центре зала ничего не осталось, кроме груды расплавленных, чадящих обломков, плазменный жар превратил и металл, и пластик, и камень в неразличимую единую массу. Вот почему Шутник не ответил. Модуль ИскИна уничтожен.
Потрясение просочилось даже сквозь эмофильтры. Но кто так все разнес…
В глубине зала, окутанный стелющимися от горящего оборудования клубами дыма, шевельнулся «Снайпер». Длинный ствол малой гаусс-пушки, вмонтированной в голову, чуть сместился, лазеры рук последовали за ним. Я замер, поняв, что ничего не успею сделать. Кто в роботе? Соната? Или враг?
«А, это ты, Сомаха, – лоцман заговорил знакомым голосом. – Вижу, дела плохи, раз ты явился сюда без „меха“…»
«Дьюсид?! – На языке завертелось сразу множество вопросов, но их пришлось оставить на потом, – Отлично. Раз ты уже в „Снайпере“, выдвигайся из РВЦ наружу. „Молот“ идет по пятам, но он не должен сюда попасть».
«Не могу, – спокойно, как-то даже флегматично ответила Дьюсид. – У „Снайпера“ повреждены ноги, я и с места не могу двинуться. „Диверсанты“ хорошо постарались, все суставы, похоже, просто спеклись».
Ах вот оно что. Их оказалось гораздо больше, чем я думал.
«Сколько их сюда прорвалось?»
«Двое. Разве ты не видишь?»
Уже видел. Взгляд наконец отыскал справа от «Снайпера» останки двух «диверсантов». Дым и огонь хорошо замаскировали их разбитые тела на фоне общей картины разрушений.
«Будь у меня „Вурдалак“, – так же безмятежно продолжала Дьюсид, – я бы успокоила их быстро, но у „Снайпера“ возможности слабее… Придется мне охранять РВЦ здесь. А тебе лучше куда-нибудь спрятаться, чтобы шальной осколок не прикончил. Хотя бы в свою комнату».
Я повернул голову. Весь левый сектор стены, где располагались жилища, превратился в обломки. Моя комната тоже не уцелела. Разве она не видит, что все пошло прахом9! Разве она… Спокойно. Спокойно, Вождь. Долбаного «иждивенца» уже не хватает, чтобы успокоиться, ну так что ж, возьми себя в руки сам.
«Кстати, что с моим „Вурдалаком“?»
Она все-таки задала этот чертов вопрос. Я надеялся, что Соната сама оповестит ее о гибели робота, но Сонага здесь не появлялась.
Вместо ответа я просто сбросил Дьюсид запись боя, добавив короткое «прости». А сам уже лихорадочно думал о том, что я еще могу предпринять, учитывая имеющиеся возможности РВЦ, вернее, то, что от них осталось, и сложившиеся обстоятельства. Я не могу здесь сидеть и ждать, пока все закончится само собой…
Черный маслянистый дым стелился по полу, доходил до колен, а то и до груди, и я пятился, не желая хлебнуть этого едкого варева. Взгляд невольно проследил направление, откуда тянется эта гадость, и упал на «жуков», стоявших ровным рядком возле правой стены зала. Точнее, стоявших так до сражения, теперь же часть грузовозов превратилась в оплавленный и покореженный хлам. Но пять «жуков» казались еще вполне исправными. Два десятка кибер-пауков, неподвижно сгрудившихся рядом, не пострадали совсем. Если бы Шутник был жив, он бы уже бросил их на тушение пожара и восстановительные работы. Я вспомнил, как в туннеле под особняком Деда один из таких «жуков» атаковал дисковидного робота, чтобы прикрыть наш отход. Грузовозы способны поднимать большой вес. А кибер-пауки обладают рабочими лазерами. Такие идеи, вероятно, рождаются лишь от отчаяния, но других все равно не было… странно, запоздало сообразил я. Почему Шутник их не задействовал при нападении «диверсантов»? Не успел? Не важно. Теперь их всех придется бросить в дело…
Я связал управляющие блоки роботов со своим лоцманом в единую сеть, обозначив свой приоритет. Раз Шутника нет, придется выполнять его работу. Пока грузовозы и кибер-пауки, следуя полученным командам, разворачивались по обе стороны от входа равными группами, Дьюсид мне не мешала, наверное, просматривала запись боя в ущелье. Одного «жука» я оставил себе, подождал, пока он включит антигравы и сложит ненужные в полете лапы под брюхо, вскочил на него и направил через зал в сторону склада. Игольник и парализатор со мной, на бедрах, но этого мало. Нужно еще хоть какое-то оружие.
На грузовозе нет кабины, два вспомогательных сиденья, открытые всем ветрам, вынесены из корпуса сзади на металлических штангах, и я еще ни разу не пользовался им как средством передвижения. Для этого всегда имелись глайдеры. Сиденья были жесткими и неудобными, но мне было не до комфорта. Я только сейчас понял, как же я устал. Не только морально, но и физически. Каждая мышца молила об отдыхе, напоминая о себе ноющей болью.
Притормозив возле выбитой двери склада, я соскочил на каменный пол и шлепнул ладонью по теплому, нагретому двигателем корпусу «жука», отсылая его к остальным.
Выбор оружия, учитывая сложившуюся ситуацию, был невелик. Возможно, «пираньи» смогли бы пригодиться, если, например, всадить все шесть ракет в уже поврежденный узел колена «Молота», но коды доступа умерли вместе с Шутником. Поэтому я взял проверенное средство – армейский лазерный излучатель, подтащил стул и уселся в проходе, положив излучатель на колени. Руки дрожали, дыхание тяжелое. Несколько минут на отдых – все, что у меня есть. В качестве укрытия сгодится и склад, это самое близкое помещение к туннелю, и оно еще не разрушено. Для боевого робота выстрел из излучателя – комариный укус, но иногда и комар способен попортить немало крови.
Закончив приготовления, я связался с Дьюсид:
«Почему ты не ушла с Пигусом?»
«Ваш Пигус удрал без меня. Впрочем, я осталась бы в любом случае. Бежать от сражения – не мой стиль. Кроме того, кто-то же должен позаботиться о таких юнцах, как вы».
Мне хотелось поинтересоваться у Дьюсид, с каких пор забота о таких юнцах, как мы, стала ее стилем, но я промолчал. Я снова у нее в долгу, она отстояла РВЦ от вторжения, и сейчас не время для мелких разборок. А Пигус… Лучше ему больше не попадаться на моем пути. Мне плевать, чем и насколько он болен. Придушу гада. За девчонок. Которые, возможно, погибли обе…
«Что ж, будем готовиться, – произнесла Дьюсид, по-видимому, покончив с записью. – Могло быть и лучше, но, учитывая ваш боевой опыт, можно сказать, что вы почти справились».
Вот только «почти» не считается, добавил я за нее. Но Дьюсид этого не говорила. Пожалела? Зря. От моего самолюбия после этого боя уже ничего не осталось. Лишь ярость. И желание закончить начатое. Любым способом. Я готов был драться с этим «Молотом», который двигался к РВЦ, голыми руками, прекрасно понимая, что это безумие.
«Кстати. Ты как-то упоминал, что можно закупорить туннель пенобетоном?»
«Уже нет. – Я резко мотнул головой. – Вся автоматика и механика сдохли».
«Может, это и к лучшему, – философски заметила Дьюсид. – Я не привыкла бежать от сражения».
Пол под ногами вздрогнул.
Я вскочил, отшвырнув стул в сторону, и напряженно уставился на вход, сжимая излучатель в руках. Но ничего, естественно, не увидел, для этого нужно выйти на середину зала – чтобы заглянуть в конец туннеля. Черта с два.
Через секунду последовал еще один толчок. И еще. Шаги робота. Тяжелого робота массой пятьдесят пять тонн. «Молот-1» уже был здесь и шел по туннелю в РВЦ. Интервалы между шагами были слегка неравными, «Молот» хромал.
«Дьюсид, он уже здесь. Этот робот – последний, способный двигаться. „Рубила“ не выберется из завала. К тому же „Молот“ серьезно поврежден. Нам нужно постараться, и мы победим».
«Я знаю, парень. Готовь своих „жуков“, может, хотя бы сможешь отвлечь его внимание».
Возможно, мне удастся чуть больше, чем просто отвлечь внимание, подумал я…
Стая из пяти боевых дроидов вынырнула из зева туннеля совершенно бесшумно, стелясь по воздуху в двух метрах от пола. И тут же попала в густую лазерную паутину двух десятков мгновенно оживших кибер-пауков. Несколько коротких вспышек, на пол посыпались разрозненные оплавленные куски, в лицо и грудь толкнула слабая взрывная волна. Дроиды прекратили существование, даже ни разу не выстрелив.
Шаги «Молота» приближались. Туннель работал как вентиляционная шахта, вытягивая дым и гарь наружу, но сейчас вытесняемый громадной тушей воздух пошел обратно, дым заклубился в образовавшейся воронке перед входом. Сперва из-за угла на пол с тяжким ударом опустилась плоская стальная лапа, затем, примерно на высоте пяти метров, из зева туннеля параллельно полу выплыли громадные стволы «химер», спаренные с малыми лазерами «блеск»…
Не позволив «Молоту» выбраться в зал полностью, Дьюсид открыла огонь. С тугим хлопком снаряд малой гаусс-пушки ударил в носовую часть кработа, броня вскипела и брызнула осколками, затем вспыхнула от попадания лазеров, ярко высветив слабо освещенный зал РВЦ. Робот покачнулся, попятился назад. Но сразу открыл огонь сам. «Химеры» взревели так, что я, уронив излучатель, схватился за голову, уши заложило. Броня «Костолома» уже не защищала меня, как раньше, от оглушительных звуков боя. Казалось, вмиг загустевший воздух мнут и терзают невидимые гигантские пальцы.
Мысленной командой я бросил в атаку «жуков» и ремонтных киберов. Управлять одновременно таким количеством объектов оказалось непросто. Я давал лишь общие директивы, поэтому не обошлось без накладок. Трехтонные грузовозы ринулись к огромному по сравнению с ними кработу с двух сторон, скользя на антигравах в метре над полом, лапы-захваты с магнитно-силовыми присосками развернулись из-под брюха.
Общая грузоподъемность пятерых «жуков» – шестьдесят тонн. «Молоту» хватало с лихвой, но грузовозы обычно имеют дело с транспортными коконами, в которых аккуратно уложенная ноша неподвижна, поэтому задача оказалась слишком сложной для их примитивных процессоров.
Один грузовоз взмыл слишком высоко, пытаясь обхватить шестью лапами правую руку «Молота», и вспышка малого лазера прошила его насквозь, выйдя из спины дымно-огненным всплеском. Злополучный «жук» с лязгом рухнул на пол. Но остальные вцепились врагу в ноги и бока, стараясь опрокинуть его на спину. Кибер-пауки не отставали от коллег по цеху – попрыгав как кузнечики на броню кработа, они принялись полосовать рабочими лазерами наиболее уязвимые узлы – подвижные сочленения рук и ног.
Пилот «Молота» быстро осознал новую опасность.
Резко развернув торс, он шагнул и ударом ноги о стену раздавил и отбросил одного из «жуков». Но мелких врагов было слишком много. Плечевые розетки противоракетной системы, уцелевшие в ходе боя в ущелье, успели сжечь четверых кибер-пауков, но потом остальные ремонтники превратили их в пепел. Тогда «Молот» развернулся вдоль туннеля, намереваясь снова ударить по «Снайперу».
Перед самым залпом уже горящий, покалеченный робот Дьюсид успел выстрелить еще раз. Мощнейшая отдача от попадания гаусс-снаряда совместно с тягой «жуков» сделали свое дело – вражеский кработ накренился, резко переместил ногу назад, пытаясь устоять, но не успел, носовая часть снова расцвела ослепительной вспышкой взрыва. И уже падая навзничь, «Молот» выдал залп из всех орудий.
Он промахнулся.
Последнее попадание Дыосид успело сбить прицел, залп ушел выше «Снайпера» и вспорол перегородку между РВЦ и Чертогом. Громадный кусок стены обвалился, словно был из картона, засыпав «Снайпера» обломками по пояс, в пролом открылся вид на зал Хрусталитов. Стена остановила лишь часть снарядов из «химер» и совсем не задержала лазерный удар…
Потрясенный, я смотрел, как от лазерных плетей пылают, взрываются и рушатся с потолка гигантские свечи Хрусталитов, а потревоженные рои призраков срываются и закручиваются вокруг превращающихся в пламя жилищ, сгорая вместе с ними, словно мотыльки в языках гигантского костра.
Полная катастрофа… Нет, лишь начало полной катастрофы. Я это понял, когда увидел, как стал рушиться сам свод. Чудовищные куски отламывались от полотка сразу с десятками свечей и вдребезги разбивались о дно пещеры на миллионы сверкающих осколков, их падение сопровождал нарастающий звон – словно в припадке ярости кто-то валил бесчисленные полки со стеклянной посудой.
От грохота ударов пол под ногами ходил ходуном, я вцепился в дверной косяк склада, чтобы не упасть, но не мог отвести взгляда от завораживающей картины разрушения. До этого дня я даже не подозревал, что призраки горят так ярко и так стремительно. Зона разрушения быстро расширялась в обе стороны от эпицентра – дальше, в глубь Чертога, и обратно, к РВЦ, выбрасывая впереди вал огня. Встревоженные рои призраков заполнили все пространство Чертога, миллионы гибли в пламени, еще больше, избежав губительной стихии, спасались на открытых местах. Особенно плотный рой, светящийся и вспыхивавший изнутри всеми цветами радуги, огонь вытеснил в РВЦ. Преодолев разрушенную перегородку, сверкающая река из миллионов прозрачных тел ворвалась в зал, уплотнилась в чудовищного размера кулак и обрушилась на «Снайпера».
Я не успел предупредить Дыосид. Просто не успел. Все произошло за несколько секунд. Возможно, призраки восприняли схватившихся в поединке роботов как виновников гибели своих гнезд. Собственно, так оно и есть, и для них уже было не важно, что виновен лишь один – «Молот». Они восприняли общую угрозу своему существованию и отомстили, уже погибая. Сверкающая хрустальная река захлестнула «Снайпера», мгновенно скрыв от глаз, на его месте закрутился грандиозный живой водоворот.
«Дьюсид? Дыосид?!»
Ответа не последовало. Умолкнувший «Снайпер» таял прямо на глазах, словно кусок сахара в горячей воде. Дьюсид погибла. Я надеялся – погибла мгновенно, ничего не ощутив. А в зал врывались все новые и новые потоки призраков, быстро заполняя все пространство, взвихряя дымовое облако горящего оборудования, сами превращаясь в сверкающий дым. По своду РВЦ прокатился громкий устрашающий треск, громадные куски начали вываливаться и рушиться вниз, вдребезги разбивая и сминая все, на что попадали.
Отшвырнув бесполезный излучатель, я кинулся к туннелю, от которого меня отделяли около двадцати метров. Там, на выходе, все еще ворочался на спине «Молот», яростно колотя руками и ногами в бессильных попытках раздавить оседлавших его киберов.
Я сразу понял, что на своих двоих мне этот участок не преодолеть, «Молот» преграждал единственный путь к спасению. Поэтому, недолго думая, на бегу отозвал одного из уцелевших «жуков». Едва он отделился от общей свалки, как я, срывая ногти, вцепился в спинку кресла, запрыгнул и, еще не усевшись как следует, направил его вперед.
Светящийся рой призраков, отделившись от бесновавшейся в РВЦ массы, разраставшейся как горный обвал и уничтожавшей все на своем пути, устремился к «Молоту». Он прошел так близко, что я почувствовал… почувствовал… Левая рука вдруг онемела. Но мне даже некогда было посмотреть, что с ней, я лишь крепче вцепился в страхующую скобу второй рукой, молясь лишь о том, чтобы не слететь с грузовоза.
«Жук» резко задрал нос, горкой перемахнув над грудью «Молота», чудовищная рука со спаркой «химеры» и лазера прошла прямо перед носом грузовоза, едва не расплющив нас о стену, я успел заметить, как прямо в груди кработа образуется светящейся смерч и погружается в броню, словно в воду…
А затем я проскочил.
Сзади глухо рвануло, заставив судорожно оглянуться. Пламя уже целиком захлестнуло «Молота», пожирая вместе с пилотом – живое сверкающее пламя… Затем свод туннеля позади рухнул. Каменная глотка дохнула вслед пылью и осколками, проход целиком перекрыла осыпь из крупных скальных обломков, и я отвернулся, устремив взгляд вперед. В лицо тугой струей пахнул свежий ночной воздух, «жук» уже несся снаружи.
Подсвеченный инфрасканером лоцмана, слева проступил перекинутый через овраг подвесной металлический мостик, ведущий к Сигнальной сопке. На нем – коленопреклоненная человеческая фигура. В руках неизвестного угадывался силуэт какого-то оружия, ствол как привязанный следовал за моим грузовозом. Кто?!
Мрак разорвала громыхающая, плюющаяся огнем очередь из ручного пулемета.
Бок «жука» словно вспороли огромные ножницы, машину повело вниз, ударило о противоположный склон оврага, меня выбросило из кресла. Обдирая локти и колени в кровь, я пытался удержаться на склоне, левая рука после прикосновения призраков уже слушалась, но еще плохо, а одной не получилось. Я скатился вниз и рухнул в ледяную воду, подняв тучу брызг. Вода накрыла с головой, кожу обожгло нестерпимым холодом, какой бывает летом только в горных ручьях, комбинезон сразу промок насквозь. Ручей мелкий, ноги сразу коснулись дна. Я оттолкнулся, выбросил над водой руки, вцепился в берег. Кто-то подхватил меня, потянул за одежду, помог выбраться. Повернув голову, я увидел Сонату. Она что-то говорила, но ее рот открывался беззвучно, звуки не доходили до моих ушей. Кажется, меня слегка контузило. Только не помню когда.
«Сомаха? Ты цел?» – Вопрос пришел по лоцману. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, я не ответил. На мысленный ответ тоже нужны усилия. Ледяная вода бежала по лицу и одежде, руки сразу вымазались в грязи. Холодновато, черт… Соната – едва различимый гибкий силуэт на темном фоне, если смотреть без лоцмана, опустилась рядом, поддержала за плечо, помогая сесть. Я оглянулся в сторону моста, но отсюда его не видно. Пока «жук» падал, его отнесло метров на сорок в сторону, за изгиб ручья. Это меня и спасло.
Я осмотрел руку, пострадавшую после прикосновения призраков. Вроде в порядке. Цела. Кровообращение восстановилось. Надеюсь, хуже ничего не будет, как с роботами… Затем нашарил оружие. Игольник на месте, а парализатор сорвало во время падения. Ничего, хватит и этого. Снял игломет с захвата, пальцы крепко стиснули рукоять.
«Там, на мосту… какой-то гад, – связался я наконец по лоцману с Сонатой. – Не знаю, откуда он взялся. Может, пилот „Гончего“. А может – „Рубилы“… Где ты была? Почему так задержалась?»
«Неудачное приземление. Подвернула ногу, когда выбиралась из кокона. Сюда и то с трудом доковыляла… Что произошло в РВЦ?»
Я присмотрелся к Сонате. Лицо исцарапано, волосы всклокочены, глаза лихорадочно блестят, в руке такой же игломет. Настроение, судя по всему, все еще боевое. Она все-таки жива. Может, это и к лучшему, что она так банально подвернула ногу, иначе могла остаться в РВЦ. Как Дьюсид. Навсегда. Хоть и запоздало, я испытал громадное, ни с чем не сравнимое облегчение.
«А… роботы?» – уточнила Соната.
«Не осталось ни одного, кто смог бы за нами погнаться. Кроме того типа на мосту. Но он, к счастью, не робот. – Я тихо засмеялся. Нервное напряжение иной раз заставляет не только плакать, но и смеяться. Вот и я смеюсь. И понимаю, что слух начинает возвращаться – потому что слышу свой смех. – Сумасшедшая ночь, ты не находишь?»
«Как Марана?»
«Катапультировалась. Не знаю, что с ней». – Предпочитаю умолчать о том, как ее кокон перекрестили лазерные плети дроидов. К тому же надежда все равно еще есть.
«Сомаха… Мы выстояли?»
«Да. У нас получилось».
Соната улыбается, и я чувствую, что роднее этой улыбки ничего в жизни еще не видел. И с чего я вообще взял, что охладел к ней? Я же люблю ее. Люблю. Неужели обязательно нужна была такая чудовищная встряска, чтобы понять эту простую истину?
В нескольких шагах, выше по склону, на периферии зрения возникает темная фигура с оружием в руках. Я замечаю ее первым и узнаю, кто это, скорее инстинктивно, чем зрительно, лоцман еще не успел откорректировать картинку.
Тот самый тип, что пытался перехватить меня на мосту.
Ктрасс.
Это даже уже не смешно. Как в плохом боевике, где злодей обязательно появляется в последнем кадре, хотя по логике вещей давно уже должен был десять раз сдохнуть. Фигура вскидывает оружие… а я сижу вполоборота… и уже ясно, что я не успею его упредить…
«Пригнись!»
Я резко наклоняюсь, воздух над головой вспарывает невидимая шелестящая очередь из игл омета Сонаты, в ответ грохочет огнем пулемет Ктрасса, но тут же захлебывается. Словно в замедленной съемке он падает на спину, и последний выстрел ярким росчерком уходит в небо, словно метеорит, посланный задом наперед. Оружие выкатывается из его рук, с плеском исчезает в холодной стремнине ручья. Ктрасе пытается судорожно приподняться, и я понимаю, что он все еще жив. Жив. И опасен. С трудом поднимаюсь на ноги и подхожу ближе, наставив на него пистолет. Чтобы добить наверняка.
Ктрасс хрипит, смотрит на меня темными блестящими глазами, в которых угадываются ярость и ненависть, пытается приподняться на локте. Пилотский комбез блестит на груди от хлещущей из страшной раны крови, кровь пузырится на губах, стекает по щекам Я ошибся, он больше не представляет опасности. Рука с иглометом бессильно опускается. Этот человек смертельно ранен, у него агония. И он испытывает сильнейшую боль. Я ничем не могу ему помочь. И не желаю ему помогать.
Но у него, похоже, другие планы. Он хочет прекратить эту боль, разрывающую его на части, любым способом.
– Ваш старейшина… – он выплевывает кровь, хрипит через силу, – …убил нашего пехотинца… во время… ареста. Единственный… стоящий боец… среди всего… вашего сброда… я убил его… сам…
Нервы и так были на пределе, провокация сработала. Я просто не видел причин себя сдерживать. Кто-то должен ответить за все зло, причиненное людям Туманной Долины. И Ктрасс был самой подходящей кандидатурой.
Струя игл вбила его в землю, заставив умолкнуть.
Стиснув зубы, я пристегнул игломет обратно на бедро, руки дрожали. Ты хотел знать, что я почувствовал в такой момент, друг мой Ухан, подумал я. Нервное возбуждение. Адреналин прямо захлестывает с головой. Но внутри – холод. Будто в районе живота и сердца все омертвело. Хотя сердце бьется исправно. Учащенно…
Настороженный странной тишиной, я обернулся.
Соната неподвижно лежала на камнях лицом вниз, раскинув руки, словно хотела обнять родную землю. Не чувствуя ног, я медленно подошел, уже понимая, что произошло непоправимое, но еще на что-то надеясь. Упав на колени, осторожно перевернул ее на спину, бережно и нежно подхватил ее на руки, не ощущая веса… Горло пробито, из него толчком выплескивает темная струйка. Ладонь, поддерживающая бессильно откинутую голову, тоже быстро наполняется горячей влагой, белокурые волосы уже не в силах ее впитать. Пуля вышла через затылок. Лишь одна пуля. Лишь одна…
Боль заполняет меня целиком, жжет, тянет, скручивая внутренности в тугой раскаленный узел. Соната… Я не могу ее спасти. До Ляо слишком далеко, транспорта нет, а биованна осталась в РВЦ. Который теперь разрушен.
… Из темноты выныривают громадные фигуры штурмовиков. С оружием наперевес, закованные в броню. Под тяжелыми башмаками скрипит гравий. Несколько солдат останавливаются рядом, взяв меня на прицел, другие следуют дальше, снова исчезая во тьме. До меня не сразу доходит, что к команде Ктрасса эти солдаты не имеют никакого отношения. Космостража. Люди Дьюсид. Вот оно что. Они сжимали кольцо, стараясь захватить или уничтожить оставшихся рейдеров и выгнали на меня Ктрасса. Они пришли слишком поздно…
Мы сидим вдвоем с Сонатой.
Мы вместе. Нас никто не тревожит. Нам ни до кого нет дела. Я баюкаю ее на руках, запрокинув лицо, смотрю в ночное небо. Не замечая ни редких звезд, ни зеленоватого сияния Савана, ни собственных слез. Дьюсид оказалась права. Смешное и нелепое слово – гуманность. Если бы я знал, что выстрел Ктрасса убил Сонату, то заставил бы его умирать медленно. Очень медленно. Теперь я был к этому готов. Я был готов к войне, прокатившейся по моей душе раскаленным катком и оставившей так мало от моего прежнего «я».
Но вот незадача – война уже закончилась.

Эпилог

Ввод.
…Реактивный гоночный болид, надсадно подвывая антигравитационными движками, с сумасшедшей скоростью мчится среди заснеженных склонов суровых гор, отчаянно лавируя среди каменных торосов и ледяных нагромождений, образовавшихся после последнего обвала. Стоит ясный безоблачный день, снежная пыль, вздымаясь позади длинным расширяющимся шлейфом, сверкает в ярких солнечных лучах, словно невиданная драгоценность. Мне осталось обойти лишь одного соперника, чтобы прийти к финишу первым, его машина – стремительная вытянутая ярко-алая капля, кровь на снегу, только что скрылась за крутым поворотом. Но впереди ждет еще одно серьезное испытание-прыжок через бездонную пропасть, в которой разбилось уже немало гонщиков…
Ввод.
…Взлом чипа дешевого электронного замка длится всего долю секунды.
Я приоткрываю дверь жилища ровно настолько, чтобы «охотник» смог запустить внутрь автономные сенсоры. Тихо жужжа миниатюрными антигравами, группа «шмелей» слаженно втягивается в щель и рассредоточивается по комнате, сканируя все подозрительные места. Предварительная разведка никогда не бывала лишней. Переместившись в жилище, тихо прикрываю за собой дверь. Маскирующие чипы в одежде хорошо прикрывают от постороннего взгляда, но слишком долго маячить в коридоре и ждать, пока кто-нибудь на тебя наткнется, совершенно незачем, особенно когда выполняешь секретную работу…
Ввод.
…Я скинул с плеча боевой эльфийский лук и выхватил из колчана стрелу, заряженную злой магией. Гном с грозным криком кинулся в атаку, ближайший гуль развалился надвое, не спасла и костяная броня. Рядом вступил в бой Мечник, клинки в его руках так и сверкали, выписывая круги и разрубая тварям головы и хребты. Копьеносец точным ударом пробил череп прыгнувшей на него образины. Замешкался, высвобождая копье из трупа, но следующего гуля уже в прыжке сняла моя стрела, пронзив от груди до самого копчика… Хруст разрубаемых костей, влажное чавканье разваливаемой сталью плоти повисли в воздухе непрерывной какофонией смерти…
Выход.
Я выключил «Сферу», но некоторое время продолжал сидеть в кресле, отрешенно глядя перед собой. Странно. Раньше за каждым игровым персонажем я видел живое существо. И относился соответственно. А сейчас для меня – что мои виртуальные спутники, что твари, нападавшие на нас, – лишь набор программ, отвечающих за поведение и графическое воплощение героев «гэпэшек»… Игра потеряла для меня привлекательность. Потеряла смысл. Результат нашей маленькой войны? В таком случае я многого лишился. И огромный кусок моей жизни превратился в пустоту.
Три дня по распоряжению нового Совета старейшин меня держали под домашним арестом, в полуразрушенном доме Хокинава. Чтобы было чем заняться до прибытия торгового корабля Кассида Кассионийца, вместо сгоревшего игрового кресла Деда мне привезли мое собственное, из родительского дома. Так как кабинет был полностью разгромлен, кресло установили в спальне, там я и жил. Вот только заняться все равно было нечем. Вид кристаллов с сенс-книгами вызывал оскомину, а мысль о мире Глубокого погружения пробуждала лишь глухое раздражение. Слишком легкий способ сбежать от самого себя. Жаль было тратить время на такую ерунду.
Поэтому я слонялся из угла в угол и думал.
О разных вещах. В том числе и о том, о чем раньше, до этих событий, никогда не задумывался всерьез. Но в конце концов безделье измотало, и я сел в кресло «Сферы». Современный человек привык к непрерывному информационному фону, что-нибудь – музыка, видео, виртуальность, должно присутствовать постоянно, иначе ощущаешь неприятную сосущую пустоту. Результат вы уже знаете. Ни игры, ни сенс-книги меня больше не удовлетворяли… А может быть, в потере интереса виноват «иждивенец», с которым я теперь не расставался. Возможно. Проверять не хотелось. Я все равно не видел другого способа заглушить свою боль, тлевшую внутри, словно угли костра, залитого водой, но не погасшего окончательно. Я знал, что стоит отключить эмофильтр «мехвоина», и отчаяние захлестнет с головой, погребет, сожжет все внутри. А мне хотелось продержаться хотя бы до отъезда.
Наверное, теперь руководство Коалиции Независимости пришлет ученых – хотя бы для того, чтобы изучить останки безвозвратно погибших Хрусталитов. Меня это мало трогало. Моей будущей жизни это уже никак не касалось. Хрусталиты были уничтожены, а мои самые близкие друзья погибли. Выжила лишь Марана. Из-за тяжелых ранений, полученных от дроидов, она до сих пор находилась в коме под присмотром врачей космостражи в корабельном госпитале. По крайней мере сестренка выжила и рано или поздно пойдет на поправку. Но я, наверное, ее уже не увижу. Или увижу очень не скоро. И захочет ли она со мной общаться – еще вопрос.
Дыосид… Дьюсид тоже успела стать для меня другом. Интересным она была человеком. Мы все имеем право на собственное мнение, но я бы не стал так категорично делить людей на более или менее ценных для общества, как она. Бесполезных людей нет. Каждый на что-то годится, каждый исполняет какую-то важную роль самим своим существованием, является кирпичиком на своем месте, тем самым внося свой вклад в развитие, становление общества. Конечно, я рассуждаю несколько коряво и, возможно, привожу не совсем корректные доводы, но других пока в голову не пришло. Дьюсид просто не повезло в детстве. На основании опыта, полученного после того трагического случая, она выработала очень жесткую и ограниченную модель поведения – модель сверхрационального отношения к окружающему миру и людям, его населяющим. И следовала ей в дальнейшей жизни. Да, без рассудка не обойтись, здесь она права. Но очень трудно увидеть общую картину, руководствуясь лишь доводами рассудка, категориями чистого разума. Чувства не менее важны. Именно они делают нас живыми людьми. Заставляют сопереживать и наиболее сильно привязывают нас к окружающему миру, ко всему, что есть в нем живому и неживому…
Я думаю, она тоже это прекрасно понимала. Просто старалась избегать привязанностей. Но эмоциональной теплоты в ней было не меньше, чем в каждом из нас. Я в этом уверен.
Все люди Змеелова арестованы и вывезены с планеты. О том, что рейдеры побывали в Ляо, теперь напоминают лишь разрушенные здания в центре, возле Управы. И новые урны с прахом погибших в нашем городском мемориале. Если бы в ту злополучную ночь я знал, что космостража так близко, то последний бой просто бы не состоялся. Но я не мог этого 3Hafb. Как жаль, что сделанного не изменишь. Как жаль…
После приговора меня никто не навещал. Более того, за все это время на лоцман не поступило ни одного сообщения, хотя «Циклоп» работал в прежнем режиме, и лоцманы всех жителей Туманной Долины снова были подключены к Сети. А попытка связаться с кем-либо лично натыкалась на блокировку. Родителям, скорее всего, просто не позволили со мной общаться, и они, как послушные члены общества, подчинились. Я не верил, что даже они от меня отказались. Они не могли. Но факты свидетельствовали об обратном. Поневоле вспомнилась история бикаэлки Зайды, ее рассказ о себе. О том, как ее, искалеченную болезнью, бросила родная мать, оставив загибаться на чужой планете в беспомощном одиночестве. Я тогда совершенно искренне считал, что мои родители никогда бы так не поступили. Но на поверку все эти «теплые семейные отношения» оказались не более чем мифом. Общественной привычкой, а не внутренней убежденностью людей, населявших Туманную Долину.
Я стал отверженным.
Ну и плевать. Не очень-то и стремился их увидеть…
Не боевики убили Ухана и Сонату, а наш образ жизни. Жители Туманной Долины имели слишком многое, не прилагая для этого никаких усилий. А праздник ничегонеделания должен быть заслужен. Если он продолжается вечно, он теряет смысл. Жизнь теряет смысл…
Так что я был сыт общиной и их традициями по горло. И тосковал лишь по тем, кто для меня действительно имел ценность, – по своим друзьям. Ухан, Map, Соната. Соната… Я только сейчас осознал, каким же я был ослом. Кризис, наступивший в наших отношениях, я принял за их крах. Но это было неправдой, кризис всегда проходит, любой. Сейчас я понимал, что не переставал ее любить такой, какая она есть, со всеми ее достоинствами и недостатками. Но что толку теперь от этого понимания? Что толку… Только жгучая горечь и разрывающая сердце тоска – вот и все, что мне осталось. Хоть на стены бросайся – ничего не изменится.
Мои бесплодные рассуждения закончились, когда утром четвертого дня прибыл корабль Кассида Кассионийца, и за мной наконец пришла Зайда. Когда ее огромная фигура возникла на пороге комнаты, слегка пригнувшись, чтобы пройти внутрь, я вдруг понял, что безумно рад ее видеть. За эти дни я здорово соскучился по живому человеческому лицу. По правде говоря, Зайда – не совсем человек, но я обрадовался ей куда больше, чем любому из соотечественников. Бикаэлка выглядела все такой же сильной, подтянутой. Внушительной. И одета была так же, как и во время поездки на Сокту, – безрукавка и лосины из серого экровелена, серые ботинки военного образца. Рыжевато-коричневая кожа на лице и шее покрыта золотистой вязью неведомых татуировок, такая же вязь на бицепсах рук. Длинные иссиня-черные волосы заплетены в многочисленные косички. Колоритная внешность.
Выбор посланца от лица общины меня не удивил, Зайда – нейтральное лицо.
От ее присутствия в комнате сразу стало тесно, хотя дальше порога она не двинулась. Зайда бегло осмотрела мою комнату, пренебрежительно хмыкнула, затем внимательный взгляд золотисто-зеленых глаз остановился на мне.
– Привет, Вождь.
Наверняка старейшины уже расписали ей все, что произошло, в подробностях. Не забыв меня как следует очернить. Но у Зайды свой ум. И весьма трезвый. В чем-то они с Дьюсид похожи.
– Привет, Зайда. Ты тоже думаешь, что я наломал дров? Зайда с невозмутимым видом пожала широкими мускулистыми плечами.
– В тех условиях, в которых ты оказался, не имея никакого опыта в подобных вещах, наверное, сложно было бы справиться с проблемой лучше, чем ты. Я думаю, ты здорово повзрослел за эти дни. Собирайся, нам пора уезжать.
Я не стал уточнять и переспрашивать, действительно ли она так думает или старается меня просто приободрить. Зайда еще никогда мне не лгала. Парадоксально, но именно она, бикаэлка, женщина-воин, оказалась куда человечнее моих соотечественников.
Я усмехнулся:
– Я еще не знаю, хватит ли мне средств, чтобы заплатить за проезд. Кассид всегда дерет с пассажиров втридорога…
Зайда вдруг непривычно мягко улыбнулась. Непривычно мягко для бикаэлки.
– За проезд не беспокойся, все уже заплачено. Община позаботилась, чтобы ты здесь не задерживался. Кассид доставит тебя в любое место, которое ты пожелаешь.
От ее улыбки в уголках глаз подозрительно повлажнело, и я стиснул зубы, силой воли подавляя эмоциональный всплеск. Спокойно, сказал я себе, спокойно. Только без слез. Это… это недостойно… Тем более – на виду у бикаэлки, женщины-воина. Дед учил быть мужественным. В любых ситуациях. Он также говорил, что подобные испытания закаляют дух. Испытания, где проверяются выдержка, воля, смелость. Способность на поступок. Я выдержал это испытание, что бы там ни считала община. Думаю, что выдержал. Но игры для меня закончились. Наверное, навсегда…
А то, что сделали старейшины – достойно?
Видели бы вы, как они смотрели на меня – в зале суда Управы. Обычно так смотрят люди, объединенные общей идеей, общим положением. Или хотя бы общим предметом. Вот этим дурацким столом, вокруг которого они сидели. Почему-то им казалось, что стол делает их значительнее, чем они есть на самом деле. То, что из Пигуса выжали информацию с помощью эмлота, послужило ему оправданием. А я – предал. Я сделал это ради общины, ради людей, живущих в Туманной Долине, и теперь мне здесь не было места. Им не нужны роботы, не нужны профессиональные убийцы, в которого я, по их мнению, превратился. Все, что напоминает о войне, должно исчезнуть с Полтергейста. Еще бы. Надо же на кого-то спустить всех тигролилий. Ну и пусть. Плевать. Я сам здесь больше не останусь. Как же я мог жить среди этих слепцов и не замечать этого? Быть таким же слепым, как и они? Ладно, хватит. Остановись. Не стоит уподобляться им и обвинять их во всех смертных грехах, как они тебя.
Любой человек может ошибаться, строя планы на будущее, и Дед вряд ли рассчитывал, что ему придется умереть ради осуществления своих планов. Но он все-таки сумел встряхнуть это болото. Потому что даже после смерти Деда события продолжали развиваться по его плану. Что с того, что старейшины прогнали меня? Заставить забыть народ о том, что случилось, не так-то просто. Многие задумаются. К тому же Хрусталиты уничтожены, и хочешь не хочешь, а образ жизни придется менять. Деньги уже не будут течь в колонию манной небесной, их придется заработать трудом. Трудом каждого человека в Туманной Долине. Тем более – под присмотром чиновников Коалиции, которых обязательно пришлют в свете открывшихся фактов. И хотя я не знал, что в будущем ждет лично меня, за будущее отвергнувшей меня родины я был относительно спокоен. Не пропадут.
– Кстати, ты уже решил, куда направишься? – поинтересовалась Зайда.
Я скованно улыбнулся в ответ:
– Нет. Решу на корабле. Подожди минутку. Я хочу попрощаться с Полтергейстом по-своему. А потом пойду с тобой. Здесь нет вещей, которые я хотел бы забрать с собой, так что собираться мне не придется.
Мысленной командой я включил имитационное окно на стене, примыкавшей к фруктовому саду, подошел и остановился возле появившегося в стене квадрата.
Там, снаружи, все так же, как и утром прошлого дня, набирала силу алая заря. Свежий ветер раскачивал ветви и ворошил листья яблонь, волшебными изумрудами сверкали еще не успевшие испариться росинки в траве. Все так же, как и вчера. Дело было во мне. Я смотрел на свой родной мир уже по-другому. И эта щемящая грусть, поселившаяся в сердце, наверное, уже не оставит меня до конца жизни.
Кто сказал, что мир несовершенен? Неправда. Мир совершенен. Просто нужно воспринимать его таким, каков он есть, без ложных иллюзий и грез. Тогда и увидишь его истинную красоту – в теплом, рассеянном свете лучей утреннего солнца. В нежно-зеленой изнанке листочков яблони, растущей возле окна. В блеске росинок в траве. Мир совершенен. И его совершенство неизменно. А людские проблемы, радости и печали преходящи…
Может быть, именно потому и ценишь их больше, чем все совершенство нашего неизменного мира?